Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 16)

— Рома, успокойся, — я смотрел на него сочувственно. — Уверен, никто не заставит тебя делать ничего противоестественное.

— Вот что, пока ты эту нежную фиалку успокаиваешь, я, пожалуй, схожу к Рерих, — заявил Эдуард. — Нужно уже разобраться со всем этим окончательно. А не то я точно кого-нибудь убью, осуществив план Романа.

Он вышел из кабинета, оставив меня одного уговаривать эту троицу побыть хорошими мальчиками и девочками и не доставлять мне дополнительных проблем.

Гертруда Фридриховна подняла взгляд и удивлённо посмотрела на вошедшего к ней в кабинет Эдуарда. В который раз удивившись про себя его совершенной красоте и идеальной осанке, она указала рукой на кресло и спросила:

— У Дмитрия Александровича какое-то поручение для меня? Странно, что он послал вас, Эдуард Казимирович, обычно он ставит передо мной задачу сам лично.

— Нет, я не выполняю указаний Дмитрия Александровича, — ответил Эд, садясь перед ней. — Сегодня Тамара Леонтьева сказала, что я не проходил обязательное психологическое тестирование, так что я решил не тянуть и сделать это сейчас.

— И то, что у меня может не быть времени, вас не волнует, — задумчиво произнесла Рерих, внимательно глядя на невозмутимое лицо. — Вам удобно так сидеть? — спросила она, намекая на идеально прямую спину.

— Да, вполне. А что? Я не понимаю вашего вопроса, — Эд слегка нахмурился, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гертруды Фридриховны, но он практически сразу отвёл взгляд.

— Похоже, вопрос действительно был дурацкий, — она задумалась ещё больше. — Вы менталист? — он сдержанно кивнул в ответ. — Понятно. В таком случае, заполните эту анкету.

Рерих протянула ему листы и вернулась к своей прерванной работе. Эдуард открыл анкету и несколько минут просматривал вопросы.

— Что я должен отвечать? — наконец спросил он.

— Что посчитаете нужным, — Гертруда Фридриховна подняла голову и улыбнулась. — Здесь нет неправильных ответов Эдуард Казимирович. Эти ответы отражают вашу сущность.

— И как мою сущность может отразить ответ на вопрос: «какого цвета галстук вы предпочитаете в вечернее время»? — он пристально посмотрел на психолога, но она только снова улыбнулась ему. — Ладно, ответим, как есть: я практически никогда не ношу галстуки.

Спустя пять минут он протянул ей исписанные листы. Рерих взяла их и погрузилась в изучение. Ещё через пять минут она подняла взгляд на Эда.

— Очень хорошо, можете идти.

— И это всё? — Эдуард недоумённо посмотрел на неё.

— Да, это всё, — ответила Рерих.

— И какие у меня проблемы? — уточнил Великий Князь.

— Эдуард Казимирович, давайте начистоту, — Гертруда Фридриховна откинулась на спинку своего стула. — Вы меня здорово удивили. Я ещё ни разу за свою карьеру не встречала человека, у которого нет никаких психологических проблем. Который был бы настолько уверен в себе, и состоял бы сам с собой в абсолютной гармонии, практически не терзаясь ненужными сомнениями. Я не понимаю, как вы это делаете, но суть от этого не меняется.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — мягко прервал её Эд. — У меня частенько воспитание и моё понимание долга вступают в конфликт с существующей действительностью. И я как раз нахожусь в разладе сам с собой. Особенно часто этот конфликт наступает, когда я очень сильно хочу кого-нибудь убить, но не могу сделать это по вполне очевидным причинам.

— Это не конфликт с собой, а вполне нормальная, почти здоровая реакция, присущая любому человеку, — фыркнула Рерих. — Эдуард Казимирович, я вам ничем не могу помочь, потому что нечему помогать. Прошу вас покинуть мой кабинет и не мешать мне работать. Если вы, конечно, не хотите мне рассказать, где вас воспитывали, потому что единственное, что в вас ненормально — это ваша осанка. Точнее, она слишком хороша. От неё за версту Тёмным двором несёт.

— Вы правы, я, пожалуй, пойду, — и Эд быстро ретировался, потому что придумывать что-то про воспитание в традициях Семьи было лень, а говорить правду… Хотя это всё объяснило бы Гертруде Фридриховне, потому что там, где его воспитывали, такой ерундой как психология и гуманизм голову себе никто не забивал.

Дима стоял в приёмной возле его стола и перебирал какие-то бумаги. Услышав, что он вошёл, глава Семьи поднял голову и их взгляды встретились.

— У меня нет никаких проблем, — заявил Эдуард, проходя мимо глава Семьи и садясь на своё место.

— Кто бы сомневался, — Дима усмехнулся. — Что-то мне не по себе. Как-то странно всё совпало. Хотя возможно, я себя накручиваю. Ну что с ними может случиться в присутствии Троицкого, правда?

— Ты хочешь, чтобы я тебя успокоил? — Эд вопросительно приподнял бровь. — Дима, иди к Ване. Ты давно не занимался, тебе нужно размяться. Да и мозги на место встанут.

— Ты прав, я так и сделаю, — ответил Дима и вышел из приёмной.

Эдуард же откинулся на спинку стула и посмотрел на закрывшуюся дверь. Ему как-то незаметно передалась нервозность его главы. Что-то здесь действительно было не так, но они этого пока не узнают. Оставалось только ждать и надеяться, что на этот раз всё обойдётся. Да ещё и проблемы с Ольгой. Что с ней происходит, чёрт побери?

— Пожалуй, я тоже пойду разомнусь, — медленно произнёс Эдуард и вышел вслед за Димой из приёмной.

Глава 7

— Гаранин, вторая Гильдия, — дверь в кабинет Бурмистровой распахнулась, и в неё ворвался Роман, бросив на стол перед преподавательницей документы и отчётную ведомость. Анастасия Вячеславовна подняла на него удивлённый взгляд, нахмурилась и принялась собирать разлетевшиеся по столу бумаги.

— Я прекрасно знаю, кто вы, Роман Георгиевич, — ответила она холодно, всё ещё не сводя взгляда со взъерошенного парня. — И не следует мне угрожать.

— Что вы, какие угрозы, — Рома улыбнулся ей и, развернувшись, сел за ближайшую парту перед Вандой и Егором, прибывшими в школу ещё утром без Гаранина. Они вопросительно переглянулись и дружно посмотрели на находившегося явно на взводе Романа. — Я просто вам изливаю душу, показывая, что будет, если вы не поставите зачёт и не допустите к этому проклятому экзамену, оставив меня без диплома. Наумову придётся меня уволить, а я вернусь к своей непосредственной работе во второй Гильдии, посвящая ей всё своё освободившееся время.

— И что, по-вашему, это, если не угроза? — напряжённо спросила Бурмистрова.

Само присутствие в школе убийцы напрягало, и не только её. Да и во время его обучения Гаранин никакой симпатии не вызывал практически ни у кого из преподавательского состава. Многие знали, на что способны представители этого Рода, а сам Роман никогда не славился особой выдержкой. На внеплановом педсовете многие пытались воззвать к разуму Троицкого, убеждая его пойти на уступки и придумать хоть что-то, чтобы не допустить Гаранина на территорию школы. Но этот старый сбрендивший Тёмный был непреклонен, хотя никого из проверяющих на тот момент в учительской не было.

Рощин, не задействованный в этом безумии, находился просто в омерзительно хорошем настроении, страшно раздражая остальных учителей. Он даже сам вызвался помочь с экзаменами и сейчас должен был проверять полосу, доделывая её в рекордно короткие сроки. У них была ещё неделя до сдачи основного экзамена, и никто ничего, разумеется, подготовить не успел, оставив как обычно на последний день, кроме преподавателей ботаники и телекинеза.

— Анастасия Вячеславовна, побойтесь всех богов. Как я могу угрожать заслуженному преподавателю Столичной Школы Магии? Да меня Троицкий на мелкие звёздочки порежет, и я ничего не смогу ему противопоставить, — улыбнулся Роман в очередной раз ровно в тот момент, когда в кабинет вошли проверяющие, ясно дав понять, что будут пристально следить за тем, как у внезапно появившихся учеников, будут проводиться экзамены. — И да, Анастасия Вячеславовна, я никогда никому не угрожаю. Угрозы вредят репутации, — холодно добавил он, почувствовав на себе несколько пар глаз.

— Ты дома не ночевал. Где ты был? — шёпотом поинтересовалась Ванда, наклоняясь к уху Романа.

— Потом, — так же тихо ответил он. — Возникли некоторые проблемы, требующие моего личного вмешательства, — уклончиво ответил Рома.

— Попрошу вас оставить ваши семейные разбирательства на более подходящее для этого время, и когда рядом не будет меня, — прервала их Бурмистрова. — Я так поняла, задерживаться у нас вы не планируете, поэтому сразу перейдём к практике.

— А нас она пару часов теорией мучила, — хмыкнул Егор, расслабленно откидываясь на стуле. — И, кажется, Ванда её завалила. Общая и бытовая магия явно не её конёк.

— А для чего она ей вообще нужна? — удивлённо повернулся Роман к нему. — Хотя ты прав, шить и мыть посуду хоть с магией, хоть без неё, Ванда совершенно не умеет.

— Роман Георгиевич! — повысила голос Бурмистрова. — Начнём, пожалуй, с вас. Обратите на меня своё драгоценное внимание!

Но Роман в этот момент внимательно рассматривал проверяющую комиссию. Двое мужчин, переглянувшись, вышли из кабинета под тяжёлым взглядом светлых глаз, словно стружку с них снимающих, оставив в кабинете одну молоденькую девушку, непонимающе посмотревшую на закрывшуюся перед её носом дверь. И только после этого Гаранин посмотрел на Бурмистрову.

— Да? — Роман потёр обеими ладонями переносицу, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из школьной программы, но это давалось ему с трудом.