Алекс Ключевской – Опасный путь (страница 17)

Прошло слишком много времени, чтобы ничего не значащие эпизоды из его жизни полностью стерлись из памяти. Это прекрасно показали те три часа, когда он получал зачёты по истории и географии. Учитывая, что последнее было вообще его слабым местом, то беседа с преподавателем вышла довольно эмоциональной.

— Что вы от меня хотите? — наконец не выдержал он, прикрыв глаза.

— Мой предмет не только даёт представления о магии в целом, он всецело завязан на контроле, — довольно мягко напомнила ему Анастасия Вячеславовна. — И единственное, что нужно сделать для получения допуска к выпускному экзамену — это показать, что своей магией вы владеете и полностью её контролируете. Вы маг воздуха, я правильно помню?

— Да, воздуха, точно, — прошептал Рома, быстро блокируя все нити в источнике, призывая только ту, что отвечала за названный дар. Выпрямившись, Гаранин сделал замысловатый жест рукой.

Воздух в помещении сгустился до такой степени, что стало тяжело дышать. Бурмистрова вопросительно подняла брови, потянувшись за телефоном, чтобы вызвать Троицкого, но остановилась, решив не провоцировать сидевшего перед ней мага. Прямо перед Романом начали образовываться миниатюрные смерчи, медленно и показательно превращающиеся в воздушные кинжалы. Их было не меньше десятка, и все они разом пришли в движение, образуя в воздухе ровный круг. Взмах руки, и они закрутились в странном завораживающем танце, не нарушая идеальную геометрическую фигуру.

— Роман Георгиевич, уберите их, — тихо, но твёрдо произнесла Анастасия Вячеславовна, не сводя взгляда с воздушных клинков. В теории она могла справиться с такой атакой, но опыта у неё было маловато, чтобы нивелировать подобные сильнейшие заклинания.

Очередной взмах, и в полу образовалась чёрная дыра, куда один за другим в одну точку устремились клинки. Когда последний достиг своей цели, воронка захлопнулась, не оставив ни единого следа на полу.

— У нас не боевая магия! — Бурмистрова вскочила на ноги, хлопнув ладонью по столу.

— Вы просили показать контроль! — тоже повысил голос Роман. — Это высшая степень контроля, что вы от меня ещё хотите? Могу пожонглировать хомячками! Вы сами не обозначили задачу, не задав чёткие критерии.

— То, что вы продемонстрировали — элемент, выходящий за пределы школьной программы, — Бурмистрова села и взяла ручку в руки, не сводя при этом взгляда с Гаранина.

— Так и я не школьник. Я пять лет назад закончил обучение здесь, и думаете, у меня было время учиться штопать носки без иголки и ниток и развлекать детей летающими воздушными шариками? — уже более спокойно спросил он.

— Похоже, что и во время вашего обучения вы не совсем понимали истинной сути моего предмета, — резюмировала Анастасия Вячеславовна.

— Практически все представители Древних Родов приезжают в школу, уже полностью контролируя свой дар. Что мне нужно сделать? — провёл рукой по лицу Роман, стараясь взять себя в руки. Возвращение сюда было для него стрессом, а, учитывая сферу его деятельности, на радушный приём он изначально не рассчитывал.

— Ничего, вы наглядно продемонстрировали, что полностью владеете собственным даром. Хотя, может, у Натальи Васильевны, как обычно, есть какие-то возражения? — она прямо посмотрела на стоявшую в сторонке и старающуюся не привлекать внимания девушку из комиссии.

Она покачала головой, делая какую-то отметку в своём блокноте дрожащей рукой. Наталья не была магом, и такая показательная угроза со стороны убийцы смогла помочь расставить приоритеты, когда стоит вмешиваться, а когда следует промолчать.

Их направили сюда, чтобы они залезли во все дыры и нашли максимум нарушений, достаточных для того, чтобы закрыть школу и выставить Троицкого не в лучшем свете. Сейчас девушка ясно осознала, что ни Троицкого, ни Гаранина, ни других магов, собравшихся в этом месте, лучше не злить и уметь вовремя остановиться. А ещё она отчётливо поняла, что магов не просто так всегда и во все времена боялись и недолюбливали.

— Вот и отлично. Ванда, чтобы больше не было никаких недоразумений, а то мне кажется, ваш гражданский муж может на вас влиять больше, чем вы думаете, просто продемонстрируйте мне точность и тонкость ваших манипуляций с магией. В кабинете для этого расставлены свечи. Зажгите их, а потом потушите. Большего от вас не требуется, — ядовито произнесла Бурмистрова, глядя на Ванду с явной неприязнью.

— И это всё? — недоверчиво переспросила Ванда и с удивлением посмотрела на преподавателя по общей магии.

— А что вы хотели? Это школа, — Бурмистрова сжала губы и сверлила взглядом сосредоточенную Ванду, не понимающую, чем могла вызвать столь явное недовольство к себе.

— Да, Рома, ты всегда пытаешься выделиться, даже когда этого не нужно, — широко улыбнулся Егор и похлопал выпрямившегося Романа по плечу. Гаранин встал, забрал документы, где Бурмистрова поставила допуск, и направился к выходу из кабинета.

— Я к Ахметовой, подожду вас там, — холодно проговорил Роман, проходя мимо Натальи Васильевны, не удостоив её взглядом, хотя она буквально прожигала его взглядом, глядя с явным интересом и каким-то детским любопытством.

— Госпожа Вишневецкая, я жду. Или у вас возникли проблемы с заданием? — улыбнулась Анастасия Вячеславовна.

— Никаких проблем, — тряхнула кудряшками Ванда и щёлкнула пальцами, зажигая свечи, едва поборов непонятно откуда взявшееся желание отправить их в Наталью Васильевну, всё ещё смотревшую странным взглядом на закрывшуюся за Романом дверь.

— Дмитрий Александрович, — по кабинету разнёсся голос Эдуарда из селектора, отвлекая меня от отчёта, только что предоставленного мне Рокотовым.

Сегодня ночью его люди предотвратили покушение на Бойко и перевезли его в СБ в пустующее больничное крыло. Об этом знали пока только четыре человека, и мы решили, что так должно оставаться как можно дольше.

— Что у тебя? — спросил я, переключаясь с отчёта на текущие проблемы.

— Заходил Булавин. Он очень хочет с вами встретиться. Даже попросил, чтобы вы нашли для него пару минут и навестили экономический отдел, когда закончите с делами, естественно, — Булавин был нашим главным экономистом. Надо же, а я думал, что он раньше прибежит. — Богдан Матвеевич уже дважды за последние пару дней заходил, но вас не было на месте.

— Да, отлично, — ответил я, поднимаясь на ноги. Дел, в принципе, хватало, но я ещё не получил свою порцию негатива от моих бухгалтеров за дополнительную статью расходов, а ведь прошло уже много времени.

Решив не откладывать порку в долгий ящик и выслушать все визги сейчас, когда всё равно не могу как следует сосредоточиться, я вышел из кабинета. При этом постарался заранее абстрагироваться от претензий этих моих служащих, чопорных и желающих удавить всех вокруг за лишнюю потраченную копейку. А под всеми подразумевался и я в том числе.

Выйдя из кабинета, я с удивлением посмотрел на парня, скромно сидевшего на диванчике, о присутствии которого мой секретарь не сообщил. Напротив него, подперев собой шкаф и сложив на груди руки, стоял Ожогин, не сводя пренебрежительного взгляда с посетителя.

— И что нужно было сделать, чтобы забраться так высоко? — спросил у Жени Денис Полянский, стараясь не обращать внимания на направленный на него пристальный взгляд Эдуарда. Он так сильно старался, что, похоже, не заметил меня.

— Сломать руку о главу второй Гильдии, — усмехнулся личный помощник Романа. — Тогда ещё, конечно, четвёртой, но всё в тот момент так быстро завертелось.

— И ты думаешь, что работать на Гаранина в качестве мальчика на побегушках — это то, ради чего ты учился в полицейской академии? Да о тебе до сих пор легенды ходят. Ты единственный, кто, отработав всего лишь день, был выгнан с волчьим билетом, — выплюнул Полянский.

— Зато у меня нет никаких обременений, я вполне обеспеченный человек и сейчас нахожусь здесь на вполне законных основаниях, — Женя обвёл рукой мою приёмную. — А почему ты умолчал, что в спецподразделении полиции все до сих пор обсуждают твою фееричную дуэль? Стрелять в противника и попасть в своего секунданта — вот это было эпично.

— Я был ребёнком! — процедил начавший выходить из себя Денис. — И я до сих пор не понимаю, откуда они узнали.

— Так это я им рассказал, — пожал плечами Женя. — Со мной Рома как-то поделился этой захватывающей историей, когда чистил дуэльные пистолеты у себя в кабинете.

— И давно они так развлекаются? — тихо поинтересовался я у Эда.

— Минут двадцать, — хмыкнул он. — Я не стал сообщать о назойливой просьбе Полянского с тобой встретиться, пока не пойму его истинные мотивы появления здесь. Но я вижу только, что он кристально чист, хотя некоторые участки памяти затёрты. Например, то, что случилось до того, как они ворвались в детский дом, и ещё парочка эпизодов. Это насильственное изменение памяти, и очень топорное, — очень тихо, так, чтобы его мог слышать только я, проинформировал меня Эдуард. — В остальном мне его даже жаль, вы были правы, его жена — это сущий кошмар.

— Что ты здесь делаешь? — громко спросил я, привлекая внимание двух тихо собачившихся между собой парней.

— Дмитрий… Александрович, — запнулся Полянский, когда обратился ко мне, вскакивая с дивана. — Я тут… В общем, Наумов, у тебя есть для меня работа?