Алекс Ключевской – Новый путь (страница 5)

— Вот ты где, — в кабинет ворвался Троицкий, сразу бросившись ко мне, заключая в крепкие объятия. — Ты почему не позвонил? Дима! Почему я последний узнаю, что ты жив, и то от Третьяковой! Ты должен был мне позвонить, слышишь меня⁈ — Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Прости, я не подумал. Я вообще ни о чём не могу нормально думать, — я потёр лоб и прислонился к уцелевшему столу. В комнатку зашёл хмурый и сосредоточенный Эдуард. Он сразу же приложил ладони к стенам и замер, словно к чему-то прислушиваясь.

— Главное, что ты цел, — выдохнул крёстный. — Что у тебя на щеке?

— Где? — я провёл рукой по лицу и поднёс её к глазам. Ладонь была чёрная, вся в какой-то саже. Обернувшись, я направился к двери, которую заметил, когда осматривал кабинет. Так и есть, за ней расположился небольшой санузел.

Я открыл воду и долго смотрел на текущую из крана прозрачную струю. Трубы были когда-то давным-давно вмурованы в стены, как и проводка, и закреплены магией Великого Князя, поэтому смогли пережить катастрофу, что, в свою очередь, позволило пожарным, усиленным Третьяковой, достаточно быстро для подобного бедствия справиться с огнём.

Зачерпнув ладонью пригоршню воды, я принялся с остервенением тереть щёку, на которой непонятно откуда взялся отпечаток сажи.

— Дима, ты в порядке? — из кабинета раздался голос Эдуарда. Я помотал головой, стряхивая с волос капли воды, потому что не удержался и сунул голову под струю полностью. Не могу сказать, что это мне помогло, но хотя бы дышать стало немного легче.

— Да я… — запнувшись, я быстро добавил: — Я в порядке. В относительном, — и вышел из ванной, приглаживая мокрые волосы.

— Что ты собираешься делать? С чего начнёшь? — Слава смахнул рукой со стоящего рядом с ним стула грязь и сел, задумчиво глядя на меня.

— Ты о чём? — я вопросительно уставился на него.

— Нужно отдать распоряжение… нет, нужно отдать целую кучу распоряжений: разбор завалов, поиск тел, вскрытие, установление личностей, подготовка к погребению, восстановление здания, расследование этого чудовищного инцидента…

— Ты что не видишь, СБ больше нет, её больше не существует! — и тут я не сдержался и сорвался на крик, выпуская давившую на меня энергию из переполненного источника неоформленной в заклинание сетью.

Вокруг нас закрутился чёрный смерч, который втягивал в себя всю скопившуюся во мне боль, растерянность и панику, потому что думать о том, что произошло с самой могущественной организацией Российской республики, было уже просто невыносимо. Бывшей. Бывшей самой могущественной организацией Российской республики.

Когда дышать стало немного легче, я развеял эту безобидную для нас троих силу и опустился на пол, потирая воспалённые глаза.

— Он что, не знает? — Троицкий удивлённо приподнял бровь, обращаясь при этом не ко мне, а к Эду.

— Нет, — покачал головой Великий Князь. Вздохнув, он обвёл рукой комнату. — Дима, принимай хозяйство.

— О чём ты вообще сейчас говоришь? — я почувствовал, как у меня в груди снова сжался комок.

— Ты единственный оставшийся в живых офицер Службы Безопасности. Чары настроены таким образом, что пока в живых остаётся хоть один офицер — служба существует, — медленно проговорил Эдуард, не глядя на меня. — А так как ты остался единственным…

— Ты говорил, что не знаешь, что случилось с остальными офицерами, — пробормотал я.

— Я сейчас попытался связаться с этой стервой, когда понял, что обыскать здание в ближайшее время не получится. Не на прямую, конечно, через Оракула. Каждый офицер связан с ней даже через ту кастрированную клятву, которую они принесли.

— Она тебе ответила? — спросил я устало. От запаха, жара и летающей в воздухе сажи першило в горле и щипало глаза. Во всяком случае мне хотелось бы верить, что это от запаха и сажи.

— Скажем так, она отозвалась, но… В общем, в мире живых никого из них нет, Дима. А за Грань мне ступать всё ещё не безопасно, — наверное, Эд был на этот момент самым спокойным человеком во всей столице.

— Как ты можешь так спокойно относиться ко всему, что здесь происходит⁈ — мысли путались, и я никак не мог сосредоточиться на единственно главной: я единственный оставшийся в живых представитель высшего руководства Службы Безопасности, а это значит…

— Если ты считаешь, что мне безразлично, то ты глубоко ошибаешься, — лицо Эдуарда не выражало никаких эмоций. — Просто должен оставаться хотя бы один человек в твоём окружении, мыслящий относительно здраво. Дима, соберись и возглавь уже Службу Безопасности. Пора определиться с тем, что нужно делать в первую очередь.

— Я не справлюсь, — прошептал я, чувствуя, как краска отхлынула от моего лица. — Эд, Слава, мне ещё только восемнадцать лет. Просто не смогу всё сделать правильно.

И тут моё тело пронзила острая боль. Я даже не мог понять, где находится её источник. Сквозь пелену боли я осторожно сел на колени и расстегнул куртку, а следом дёрнул рубашку, оголяя грудь, где пульсировало Око Гора. Знак ярко светился, а потом и вовсе загорелся синим огнём, выжигая на моей груди новые символы.

Стиснув зубы, я сидел, не шевелясь, надеясь, что это не продлится долго, и я выдержу эту пытку, не заорав. Огонь потух, и боль стала не такой невыносимой за секунду до того, как я уже готов был вслух и очень громко крыть матом Эда за его ненормальные ритуалы. Хотел добавить пару ласковых ещё и Оракулу, но боль не свела меня с ума, и я понимал, что это чревато.

И тут я увидел изменившийся знак. Он стал больше и сложнее. Простое Око Гора теперь было заключено в целый кокон переплетающихся линий, больше всего напоминавших крылья, испещрённые внутри мелкими, практически неразличимыми рунами. Символы, выжженные синим пламенем, всё ещё светились изнутри тусклым светом. Я осторожно провёл пальцами по обожжённой коже, показавшейся странно холодной на ощупь.

Боль окончательно отпустила меня. Я упал на спину, невидяще рассматривая закопчённый потолок.

— Дима, как ты? — раздался сочувствующий голос крёстного.

— Понятия не имею, — искренне ответил я.

— Дима, ты поклялся, помнишь? — Эд протянул мне руку, помогая подняться с пола. — Ты поклялся своей сущностью и своей магией, что будешь стоять на защите своей страны.

— Я помню, — прохрипел я, застёгивая рубашку.

— Ты ничего не можешь с этим поделать, — Эдуард вздохнул. — Никто не может. Ты стал начальником Службы Безопасности в тот момент, когда последний старший офицер перестал дышать. Если хочешь жить, смирись с этим — тебе ещё восстанавливать здесь всё придётся. — Я отвернулся от Эдуарда. Какие долбанутые дубовыми брёвнами черти надоумили его в своё время наложить такое сложное и страшное заклятье? Хотя он никогда не отличался милосердием к окружающим его подчинённым, да и к членам своей Семьи тоже. — Дима, соберись, это твой долг, ты же понимаешь это?

Я закрыл глаза. Я не хочу! Я не хочу ничего этого понимать!

— Мне нужно побыть одному, — с этими словами я рухнул на стул, стараясь загнать обратно подкатившую к горлу истерику. — Всего одну минуту, Эд!

— Хорошо, но сильно долго не рефлексируй, у тебя нет теперь на это ни времени, ни права, — Слава поднялся со своего стула, глядя на меня сверху вниз. Я посмотрел на него, отмечая, что морщины на его лице стали глубже. Сейчас он как никогда выглядел на свой возраст.

Эдуард подошёл ко мне и без слов стащил грязную куртку. Крёстный протянул ему своё короткое пальто, и я также молча его надел. Всё правильно, начальник Службы Безопасности обязан выглядеть прилично. Кивнув, Эд и Троицкий вышли, а я остался один, переваривая всё то, что на меня обрушилось.

— Ладно, я справлюсь. У меня нет другого выхода, — пробормотал я, перебирая лежавшие на столе бумаги. — Пускай спасатели разбирают завалы, а мне сейчас нужно сделать то, чему я научился в совершенстве за время работы в СБ.

Я встал и медленно вышел из кабинета, начиная спускаться вниз, прокручивая в голове, что должен сейчас сказать. Выйдя наружу, я вдохнул полной грудью ночной воздух, ещё раз пригладил волосы, всё ещё мокрые и потому выглядевшие гладко зачёсанными, не торчащими в разные стороны, как обычно, и решительно направился в сторону толпящихся за лентой журналистов, сразу же замолчавших при виде меня.

— Дмитрий Наумов, начальник Службы Безопасности. Я сейчас сделаю заявление. Никаких вопросов. Официальная пресс-конференция будет позже, и о её дате вам объявят заранее.

Ванда стояла возле окна, обхватив себя руками за плечи. Нет ничего более пугающего, чем неизвестность. Она избавилась от Полянского, и сейчас была одна, полностью погружённая в свои мрачные мысли. Раздался громкий щелчок, и свет в комнате потух, погружая девушку в темноту. Ванда вздрогнула и посмотрела в окно, отмечая, что света нет нигде и в соседних зданиях. Единственным освещённым местом оставалась Площадь Правосудия, как напоминание о недавней трагедии.

И тут она услышала, как к входной двери кто-то подошёл. Тихо и практически бесшумно. Раздался скрежет замка, но дверь не открылась. Потом послышался шорох и какое-то невнятное бормотание.

Ванда и так была на грани, а сейчас её полностью захватила паника. Она боялась темноты и не могла никак побороть страх после этого проклятого похищения. Даже присутствие рядом с ней любимого человека не спасало от частых пробуждений и накатывающей на неё панической атаки, если она засыпала в тёмной комнате.