Алекс Ключевской – Новый путь (страница 22)

Проблема заключалась в том, что ремонт именно в этом кабинете пока не планировался, я решил ремонтировать его самым последним, когда сделают мой, и я туда окончательно перееду. Прибив кабель-канал к стене, прямо поверх драпировки, рабочие отошли к столу, полюбовались своим творением и, всучив растерянному Ромке крышку, также молча вышли из зала.

Гаранин посмотрел на длинную крышку в своей руке, затем преувеличенно медленно положил её на стол. Не говоря ни слова, он нащупал на затылке ограничитель, вытащил его и положил рядом с крышкой, а затем вышел из зала.

— И что это было? — растерянно спросил я у Эдуарда.

— Ремонт, — философски ответил он. — Ты не остановишь нашего младшего родственника?

— Зачем? Он сам вернётся, — усмехнулся я, и в тот же самый момент дверь распахнулась, едва не ударив подошедшую к выходу Ванду.

— Нет, Дима, это, конечно, полное свинство с твоей стороны, но почему, если эта дрянь не работает, я не могу покинуть территорию СБ? — к столу подлетел Ромка и, опершись на него руками, наклонился ко мне.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Возможно, это как-то связано с твоей головной болью? — предположил я, не сводя взгляд со взъерошенного Гаранина. — Что ты от меня хочешь? Я тебя по голове не бил. А про ограничитель не говорил в надежде, что ты сам, проведя несколько недель в СБ, сможешь прочитать свод законов и найдёшь ту статью, по которой тебя наказали. Потому что Рокотов тебе её весьма любезно озвучил.

— Так, стоп. Почему ты не можешь покинуть здание? — спросил Ромку Эдуард, слегка нахмурившись.

— У меня стойкое ощущение, что именно здесь мне будет безопасно. Не знаю, как это объяснить. Головная боль иногда усиливается, и появляется странный гул в ушах, потом может уменьшиться, но она никогда полностью не проходит, — выпрямился Рома, переводя взгляд на Великого Князя.

— И болит только здесь? — уточнил Эд. — То есть, только в здании Службы Безопасности?

— Да, наверное. Я не так чтобы часто покидаю это место, — Ромка сложил руки на груди.

— Я, кажется, понял, что происходит. Дима, мы с тобой идиоты, — наконец, тихо произнёс Эдуард, поднимаясь на ноги. — Похоже, с тобой очень сильно хотят встретиться.

— Кто? С кем я должен встретиться? Я не понимаю, — процедил Гаранин, хватаясь за голову. — Последние два дня это просто невыносимо. Дима, ты как глава моего Рода должен мне помочь. Или хотя бы добить из чувства сострадания, о котором все только и говорят.

— Ты думаешь, это Она поджарила ему мозги? — не обращая внимания на стенания Ромки, спросил я у Эда.

— Сходим вниз и узнаем, — Эдуард поднялся на ноги. — Но Она вполне могла обидеться, ведь их запланированная встреча так и не состоялась. А также Она могла разозлиться на Романа, потому что он её не слушает и игнорирует её зов. Хотя именно это вполне можно объяснить, он же слушает и слышит только себя. Но у него только один лучший друг, и это, к сожалению, Демидов, а сам Роман далеко не глупый человек. Ему просто необходимо иногда поговорить с умным человеком. А за неимением других собеседников, он справляется с этой задачей самостоятельно.

— Ты предвзято относишься к Лео, — фыркнул я.

— Он Демидов, — пояснил Эдуард, будто это и в самом деле могло дать ответ на моё замечание. — Ты с нами?

— Нет, я не хочу с Ней встречаться, — я ответил резче, чем хотел. — Не сейчас. Да и я ничем не смогу помочь, если что-то пойдёт не так.

— Спорный вопрос, всё-таки ты глава его Семьи, — Эдуард повернулся к Ромке, который, несмотря на непрекращающуюся головную боль, пытался прислушиваться к нашему разговору. — Ну что же, не будем заставлять девушку ждать ещё больше. Пойдём, полечим тебя. В любом случае головная боль у тебя пройдёт, даже если я ошибаюсь в её причине, — Эд хмыкнул и, взяв Романа за локоть, потащил его в сторону выхода. Ванда молча проводила их взглядом и, что-то неразборчиво пробурчав себе под нос, выбежала из кабинета.

Я же остался сидеть в своём крохотном кабинете, перебирая бумаги, даже не вникая в суть написанного. Надеюсь, Эд прав, и с Ромкой ничего плохого не случится.

— Куда ты меня тащишь? — Гаранин вырвал руку из захвата Эдуарда Лазарева, приходя в себя уже в подвале, куда они спустились вместе с Эдом. Это место было совершенно не тронуто ни взрывом, ни пожаром, как и лестница, по которой они шли к этому странному месту.

Они остановились возле тяжёлых массивных дверей с орнаментом в виде двух волков, стоявших на задних лапах лицом друг к другу. Рома покрутил головой, с удивлением поняв, что она не болит впервые за всё время, прошедшее после взрыва. Остался только лёгкий гул в ушах.

— Что это за место? — спросил Рома почему-то шёпотом.

— Ты задаёшь слишком много глупых вопросов, — тихо ответил ему Великий Князь, доставая из ножен кинжал и прикладывая лезвие к своей ладони. Проведя острейшим лезвием по коже, он поднёс ладонь к специальной выемке, но двери легко и совершенно бесшумно отворились до того мгновения, как кровь Лазарева попала на них. — Похоже, нас действительно ждут, — пробормотал Эдуард и вытер кровь белоснежным носовым платком, извлечённым из нагрудного кармана пиджака. — А ведь всё это время я пытался сюда попасть, но меня не впускали.

— Я не уверен, что готов, — тихо проговорил Рома, делая несколько шагов назад, когда до него начало доходить, что рассказы об Оракуле, олицетворяющем саму богиню Смерти, — далеко не выдумка.

Рома до последнего сомневался в том, что Оракул существует, даже когда шёл сюда в первый раз. После взрыва он часто останавливался возле лестницы, ведущей в подвал, но что-то мешало ему спуститься. Сейчас же в груди поднялась необъяснимая паника, а сердце начало неровно и часто биться.

Поднявшийся ветер сбил Гаранина с ног и отбросил к выходу из подвала. Практически сразу же невидимые чёрные нити, сотканные, казалось, из дымки и пепла, обхватили его ногу и потащили в сторону открывшегося входа в коридор, ведущий в ритуальную комнату. Хватка нитей теней ослабла, когда Романа зашвырнуло в коридор. Дверь с громким лязгом захлопнулась, как только внутрь зашёл Великий Князь.

— Хватит её злить! — рявкнул Эдуард, проходя мимо Романа. — Ты и так умудрился долго не отвечать на её зов. А она никогда не славилась терпением и железной выдержкой.

— Да кто бы мне сказал, что это не обычная мигрень, — злобно ответил Гаранин, поднимаясь на ноги и начиная осматривать коридор, в котором они оказались.

Светильники под потолком загорались один за другим, освещая древние стены, и только сейчас глава второй Гильдии увидел дверь, расположенную прямо напротив него. Он сделал несколько неуверенных шагов, глубоко выдохнул и уже более уверенно направился вслед за Эдуардом. Дверь перед ними медленно и бесшумно отворилась. Рома даже не успел как следует рассмотреть выгравированный на ней орнамент.

— Ты пойдёшь со мной? — шёпотом спросил Роман у Эда, не решаясь переступить порог этого пугающего места. Он плохо знал своего сопровождающего, но всё же чувствовал себя более уверенно, зная, что не войдёт туда один.

— Разумеется. Ты — Лазарев, как бы ни печально было это осознавать. И в случае чего я буду вынужден за тебя просить, учитывая твою особенность язвить не по делу, — как-то отрешённо ответил Великий Князь, первым переступая порог комнаты, которую создал много веков назад, приложив к этому колоссальные усилия.

Эдуард часто ловил себя на мысли, что все неудачи, происходившие с ним после того, как он создал Оракула, были связаны именно с этим. Он пошёл против законов мироздания, и оно не стерпело такого надругательства над собой, наказав зарвавшегося Тёмного.

В комнате резко похолодало, а дверь за их спинами захлопнулась с оглушительным звоном. По периметру комнаты вспыхнули свечи, и потоком силы, отделившимся от статуи, стоявшей в центре комнаты, вошедших мужчин придавило к полу, заставляя встать на колено. Как бы он ни старался, но поднять голову и посмотреть на Оракула не получилось даже у Эда.

— Дорогая, я догадывался, что ты сильно не в духе, но не настолько же, чтобы убивать с порога, даже не поприветствовав нас, — прошипел Эдуард, которому удалось перебороть поток обрушившейся на них силы, и хотя бы заговорить. Давление слегка уменьшилось ровно настолько, что Роману удалось поднять голову, разглядывая удивительно красивую статую прекрасной юной девушки, опиравшейся одной рукой на крестовину древнего меча.

— Я вас приветствую, — по залу разнёсся мелодичный женский голос, в котором явственно прослеживались нотки раздражения.

Как только она заговорила, поток давящей силы прекратился, и они, не сговариваясь, синхронно выдохнули.

— Твою мать, — прошипел Ромка сквозь зубы, сдёргивая с себя рубашку и разглядывая начавшую проявляться метку Гильдии.

Она светилась изнутри ярким красным светом, выступая над кожей чёрной вязью неразборчивых символов и плетений, идущих от предплечья вверх и устремляясь к груди, прямо к сердцу. Дыхание перехватило, сердце, словно перестало биться, а перед глазами от боли, какой Роман ещё ни разу в жизни не испытывал, начали плясать разноцветные искры. Он сам не знал, как смог это выдержать, но, когда всё внезапно прекратилось, глава второй Гильдии осознал, что та головная боль была сущим пустяком по сравнению с теми мгновениями, которые ему удалось сейчас пережить. Метка Гильдии никуда не исчезала, но сейчас он не чувствовал боли, лишь небольшой дискомфорт где-то в районе груди.