Алекс Ключевской – Новый путь (страница 24)

— Что это значит? — пробормотал он, вскакивая на ноги без разрешения.

— В настоящих реалиях это необходимо. Так будет лучше, — раздался отдаляющийся от них голос Оракула.

— Но это же полный бред! Как я могу исполнять обе клятвы, не нарушая их и не противореча каждой из них! — повысил он голос, звук которого эхом отразился от каменных стен. Но ему никто не ответил. Лишь тёплый ветерок мазнул по его лицу и исчез вместе с ощущением присутствия чего-то невероятно мощного и древнего. — Эд! — взвился Рома, разворачиваясь в сторону опешившего Великого Князя. — Что это значит⁈

— Возможно, ей интересно посмотреть, как ты выкрутишься из этой непростой ситуации, — задумчиво ответил Эдуард. — Я не знаю! Какого ещё ответа ты от меня ждёшь? Для меня это тоже слегка неожиданное решение с Её стороны. Зато тебе теперь явно не будет скучно.

— Что значит этот знак? — закусив губу, спросил Гаранин, набрасывая на плечи снятую в самом начале ритуала рубашку. Практически все пуговицы были сорваны, поэтому он оставил её не застёгнутой. — У всех, давших обычную клятву по второму варианту служения, он отличается от этого.

— Ну, что я могу сказать, поздравляю, ты официально стал заместителем начальника СБ. Нужно обрадовать Диму. Теперь он может половину своих проблем свалить на тебя, — Эдуард кивнул Роману в сторону выхода, двери которого были распахнуты настежь. Когда именно это произошло, ни Эд, ни Рома не заметили.

— Ты шутишь? — Гаранин схватился за голову, выходя из ритуальной комнаты. — Как я могу совмещать это, — он притронулся к знаку СБ, а затем к метке Гильдии, так и не исчезнувшей, покрывающей всю руку и часть груди, — с этим?

— Рома, я верю, ты как-нибудь выкрутишься. Поверь, смерть при нарушении клятвы Оракулу гораздо страшнее, чем-то, что происходило с тобой во время активации наказания за нарушения ритуала Служения, — улыбнулся Эдуард и похлопал слегка дезориентированного Романа по плечу.

Гаранин не ответил, и они молча поднялись к кабинету Димы, заходя внутрь после короткого стука.

Глава 11

— Ты решил совратить всех оставшихся в СБ женщин? — я на мгновение прикрыл глаза от свалившегося на меня облегчения, когда в кабинет вошли Эд с Ромкой. Хотя я был практически уверен в том, что с ними ничего не произойдёт, червячок сомнения не переставал грызть меня изнутри всё то время, пока они отсутствовали.

— Это… неважно, — отмахнулся Рома, опустив глаза, быстро осмотрел расстёгнутую рубашку, небрежно наброшенную на голое тело. — У нас проблема.

— Да даже не сомневался, что эта фраза будет первой, которую я услышу после вашего возвращения, — хмыкнул я, разглядывая офицерский знак на груди у Гаранина. — А в чём проблема-то?

— Вот в этом, — он закатал рукав рубашки, демонстрируя мне метку Гильдии. — Она ничего не объяснила и оставила мою связь с Гильдией. Дима, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — я поморщился.

— Да? А вот я — нет, — Рома сложил руки на груди, сверля меня прокурорским взглядом.

— Это очень странно, потому что оба знака говорят о том, что ты становишься очень разноплановой личностью, работая, как на СБ, так и на Гильдию, оставаясь её главой, — проговорил я, начиная лихорадочно соображать, что именно сейчас произошло. Это проблема? Да ни хрена. Это была самая настоящая катастрофа! Ромка сейчас находится в очень шатком положении, балансируя между двух клятв, и никто ничего не может сделать. Ей что, заняться больше нечем, только смотреть на то, как один из Лазаревых, хоть и всего на тридцать процентов, балансирует между двумя пропастями?

— Удивительная проницательность, — простонал Рома, рывком пододвигая к себе стул. Рухнув на него, он закрыл глаза и рванул на себе волосы. — И Она ничего не объяснила!

— Это у неё бывает, — философски заметил Эдуард, рассматривая свои ногти. — Дима, тебе бы не помешало спуститься к ней. Она объяснит тебе всё, особенно про то, почему не могла вмешаться. Возможно, что-то объяснит насчёт Романа, хотя вряд ли.

— Потом. Я пока не готов спокойно её выслушать, — покачав головой, я вернулся к разглядыванию Гаранина. — Надо решить, что нам делать с Ромой.

— А что с ним делать? Он теперь твой зам вполне официально. Нагружай работой и пусть не думает ни о чём постороннем, — пожал плечами Эд.

— Я не думаю, что это хороший выход из сложившейся ситуации, — пробормотал Ромка, открывая глаза, когда в дверь постучали и на пороге появилась знакомая фигура, которую я совершенно не ожидал здесь увидеть. Лео тщательно всё осмотрел и прошёл внутрь, сразу направляясь ко мне под обречённый стон, вырвавшийся у Эда.

— Дима, я думаю, что тебе стоит поменяться с Романом кабинетами. Как я понял, у него шикарный огромный кабинет, с очень просторной приёмной. Тебе, как начальнику, не солидно ютиться в этой кладовке, — поприветствовал он всех нас, вновь обводя взглядом мой маленький кабинетик. — Что у тебя за склонность к минимализму? Эта конура напоминает мне твою московскую квартиру.

— Лео, ты что здесь делаешь? — я с удивлением смотрел на Демидова младшего. Лео же тем временам осматривал всё в надежде найти стул или кресло, куда он смог бы присесть. Но так как единственный стул для посетителей сейчас занимал взъерошенный Ромка, то ему ничего не оставалось, как подойти к столу и опереться на него.

— Я пришёл посмотреть на людей, которых, между прочим, считаю не просто друзьями, а членами своей семьи. Они ведь ни разу мне не позвонили, чтобы хотя бы поинтересоваться состоянием моего здоровья, — и он посмотрел почему-то на Ромку.

— Если бы ты умер, нам бы сообщили, — ответил Рома, взъерошивая рукой и так всклокоченные, ещё не до конца отросшие после операции волосы.

— Что ещё я мог услышать от тебя? — покачал головой Демидов, разглядывая Гаранина. — А ты чего такой вздрюченный?

— Лео, ты вообще таких слов знать не должен, — огрызнулся Гаранин. — Что тебе здесь нужно и как ты пробрался мимо людей Рокотова?

— Это не было особой проблемой. Мы же с Иваном Михайловичем практически друзья. Он лично меня пропустил, — улыбнулся Демидов, а мы с Эдом недоумённо переглянулись, услышав подобное заявление.

— Я похож на эгоиста? — неожиданно перебил Демидова Ромка, повернувшись ко мне. — Она сказала, что я слишком эгоистичен, и ей это нравится.

— Разумеется, ты эгоист, — без раздумий ответил Лео вместо меня. — Все мы в той или иной степени эгоисты, но ты самый эгоистичный из всех нас. Всё, что ты делаешь, Рома, ты делаешь исключительно для себя любимого. Ты даже девочке не постеснялся жизнь испортить, когда решил, что именно с ней тебе будет лучше всего. И это просто первый пример, пришедший мне в голову. Где, кстати, Вишневецкая? Я её давно не видел, и мне, похоже, опять придётся к ней привыкать.

— Когда это я испортил ей жизнь? — озадаченно спросил Ромка, на мгновение забыв про то, что сейчас должен продолжать убиваться о своей нелёгкой судьбе и трудновыполнимых клятвах.

— В школе, когда же ещё. Ты же её ни о чём не спрашивал, таская бедную девочку повсюду за собой, вырабатывая тем самым привязанность и абсолютную зависимость от себя, — торжественным тоном произнёс Лео, а я откинулся на спинку стула, с интересом слушая их перебранку, даря себе возможность хотя бы на некоторое время выключиться из работы и просто отдохнуть. — Кстати, это неплохой способ воспитать для себя идеальную жену. Нужно взять на вооружение. Но мы не об этом. Ты лишил её малейшего шанса на нормальную жизнь! Ванда, между прочим, в свои четырнадцать лет должна была встречаться, прятаться в туалетах и учиться целоваться со своими ровесниками. Вспомни себя в её возрасте, — закатил глаза Демидов, подходя к стене и поднимая что-то с пола. Это оказался непонятно откуда взявшийся здесь уголёк. Хотя этот кабинет особо не убирали, посчитав и так пригодным для работы до капитального ремонта.

— И я ей мешал всем этим заниматься? — хмыкнул Рома, скептически глядя на друга.

— Разумеется. С Вандой же никто не общался до тех пор, пока её к Диме в команду не пристроили. Не удивлюсь, если здесь имела место взятка, — добавил он задумчиво, потом тряхнул головой и продолжил. — Мальчики тебя боялись, а девочки её ненавидели. Небезосновательно, конечно. Какая-то малолетка со Второго факультета сумела заарканить одного из самых завидных на то время женихов в Школе. Они же не знали, что это ты куёшь из неё идеальную спутницу для себя, исходя из своих эгоистичных порывов, — усмехнулся Лео, начиная что-то чертить найденным угольком прямо на стене.

— И зачем мне это было нужно, не ответишь, знаток психологии Романа Гаранина? — спросил у него Ромка, не отрывая от Лео пристального взгляда.

— Сейчас я всё наглядно продемонстрирую, — проговорил Демидов, не отрываясь от своего важного занятия. Мы с интересом смотрели на то, как он рисует какую-то пирамиду, что-то вписывая в блоки аккуратным каллиграфическим почерком. — Вот, пирамида потребностей Романа Гаранина, — он отошёл в сторону, указав рукой на своё произведение искусства.

— Лео, — я рассмеялся, рассматривая этот пример настенной живописи. — Твой пример изначально рушит теорию об эгоистичной натуре кого бы то ни было. На вершине пирамиды должна стоять надпись «Я», а не «Гильдия», которую ты почему-то зачеркнул и изменил на «Страна».