Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 36)

' У Дмитрия Наумова новый роман? Вашему покорному слуге удалось как следует разглядеть его избранницу, когда они ужинали в «Радости волка». Платье из новой коллекции Петра Савина, простое и элегантное, подчёркивало сдержанное очарование девушки. А на лице Дмитрия впервые было написано восхищение, когда он на неё смотрел. Неужели на этот раз дело всё-таки закончится свадьбой?

Если, конечно, Дмитрий не допустит ту же ошибку, что и со своей первой пассией: не уволит её теперешнего водителя, настояв на том, чтобы водителем и охранником у прекрасной незнакомки стал мужчина среднего возраста, счастливо женатый и имеющий трёх детей.

И как же быть с Мариной Рубел? Насколько известно вашему покорному слуге, брачный договор окончательно не был расторгнут, во всяком случае, в декларации Дмитрия компенсация за расторжение не была внесена. Или разрыв произошёл по его инициативе, и очаровательная незнакомка стала тому причиной?

Следует отметить, что колье из сапфиров и бриллиантов, украшающее в этот вечер спутницу Наумова, — то самое «Голубое сердце», утерянное больше тридцати лет назад. Эксперты оценивают его в тридцать миллионов золотых рублей, что является поистине ценным подарком для просто случайной подруги. Хочу обратить внимание своих читателей, что о подобных подарках для Марины Рубел вашему покорному слуге не известно. И этот публичный выход в свет рождает слишком много вопросов и не даёт ни единого ответа.

Надеюсь, ваш покорный слуга однажды выяснит всю правду и донесёт её до своих преданных читателей'.

— Тихон Глагольников. Просто очаровательно, — я швырнул газету на стол. — Надеюсь, Лена это не увидит. У этого парня просто какая-то нездоровая одержимость моей персоной. Он скоро в освещение очередной стройки сумеет вплести моё имя. Может, узнать уже, кто он, и серьёзно с ним поговорить или пока всё как есть оставить?

— Ты разговариваешь сам с собой? — в мой кабинет вошёл Егор и рухнул на стул, внимательно меня разглядывая. — Мне стоит это считать плохим знаком?

— Кто такой Тихон Глагольников? — спросил я у друга, кивая на газету.

— Твой самый большой поклонник, а что не так? — Егор взял газету и быстро прочитал статью. — Хм, а тебе не кажется, что этот тип за тобой следит?

— Да неужели? — я саркастически усмехнулся. — А ещё он является самым трудолюбивым журналистом. Это уже пятая газета, где трудится не покладая рук этот гений пера. Тебе не кажется странным, что вчера произошла такая грандиозная прополка в нашем министерстве, а ей уделили всего лишь половину третьей страницы. Зато на развороте главного издания нашей страны красуется фотография, как мы с Леной заходим в ресторан.

— Не кипятись, — улыбнулся Дубов. — Может, это к лучшему. Твоё выступление в прямом эфире до сих пор мусолят все центральные каналы.

— Ладно, подождём. Его иногда читать забавно. Надеюсь, он не перейдёт однажды черту, а то без его теорий насчёт меня станет скучно жить.

— Ну, с ним, видимо, провели беседу, во всяком случае, он больше не обвиняет тебя в том, что ты мочишь казначеев, — хохотнул Егор.

— Может, они просто больше не умирают? Я давно не интересовался тем, что творится в этих проклятых Дубках. Зато он на прошлой неделе сделал предположение, что именно я виноват в эпидемии кур. К счастью, среди семейных предприятий нет ничего похожего на курятник, иначе он бы такую теорию развил… Егор, узнай потихоньку, кто он. Чтобы потом не бегать с выпученными глазами и не искать этого борзописца, а пригласить для беседы сразу же, как только он начнёт зарываться, — попросил я Дубова.

— Попробую, — Егор кивнул и отодвинул от себя газету. — Я думаю, что это всё происходит из-за того, что ты даёшь им очень мало поводов писать о тебе. Вот вёл бы ты более активную и насыщенную жизнь, журналистам не пришлось бы ничего выдумывать.

— Брось, — я махнул рукой. — Я не единственный успешный бизнесмен в Российской республике. О Демидове, например, так много никто не пишет. Всё дело в том, что конкретно этот журналист реально помешан на мне, и я пока не знаю, как к этому относиться. Кстати, проверь до кучи ещё это имя.

— Анатолий Жарков. Это кто ещё такой? Очередной фанат? — хмыкнул Егор, кладя в карман листочек с именем таксиста.

— Типа того. Что у нас по Клещёву, вы узнали?

— Наш драгоценный Игорь Максимович окопался во Фландрии и не кажет оттуда носа, — Егор поморщился. — Что-то готовится, Дима, что-то страшное.

— Не напоминай, — я потёр виски. Чувство тревоги с каждым днём всё больше усиливалось, как струна натягивалась. И я боялся, что к тому моменту, когда она порвётся, я начну творить нечто странное и нерациональное, лишь бы хоть немного ослабить это странное давление. — Ещё бы знать, что именно эти твари задумали.

Егор хотел что-то ответить, но тут зазвонил мой телефон. Я довольно долго смотрел на высветившийся номер, но всё-таки решил принять вызов:

— Я тебя слушаю, Марина, что-то случилось? — спросил я, а Егор удивлённо приподнял брови. Он тоже не ожидал, что Марина решит мне позвонить.

— Дмитрий, я сейчас в России. Мы можем встретиться? Нам нужно с тобой поговорить, — сказала она и замолчала, ожидая моего ответа.

— Зачем? — я невольно нахмурился, вышел из-за стола и подошёл к окну, разглядывая площадь Правосудия, как обычно пустынную.

Здание Службы Безопасности создавало вокруг себя довольно неприятную атмосферу, не способствующую прогулкам вблизи него. После того, как Эдуард закончил с защитой и открыл так давно закрытую ритуальную комнату с Оракулом, эта атмосфера только усиливалась. От самого здания веяло опасностью, и люди инстинктивно это понимали и стремились уйти отсюда подальше.

Молчание затягивалось, и я уже хотел повторить вопрос, но тут в трубке послышался напряженный голос моей бывшей девушки.

— Нам стоит обсудить несколько вопросов, но это не телефонный разговор.

— Хорошо, давай встретимся. Через полчаса в «Радости волка». Заодно пообедаем, — наконец, я принял решение и отключился, чтобы не слушать её возражения о том, что полчаса — это слишком мало и она не успеет собраться. Её проблемы, на самом деле. Не успеет, значит, я пообедаю один, не впервой.

— Быстро они сориентировались, — Егор нахмурился и снова перечитал статью. — Ты действительно не прекратил действие договора?

— Гомельский передал его Рубелу с претензией на выплату неустойки, всё-таки это Марина меня бросила и ушла, громко хлопнув дверью. Но, по-моему, он ещё не заплатил. По условиям договора у него есть ещё неделя, но я не понимаю, чего он ждёт. Для Рубелов это не такая уж и большая сумма, если разобраться. Ну, уменьшит на неё приданное Марины, всё равно оно останется приличным. Девочка Рубел, как ни крути, очень выгодная партия, — я подошёл к шкафу и вытащил своё короткое пальто. — С моей стороны все условности соблюдены, но послушаем, что она мне скажет. Думаешь, её визит со статьёй связан?

— Девяносто восемь процентов. Дим, да тут эрилем не нужно быть, чтобы понять. Дмитрий Наумов всё время с разрыва ни с кем не был замечен, а тут ужин, девушка в тряпках от Савина, колье за невменяемую сумму, и ты правда на фото так на неё смотришь… С украшениями Ванда, конечно, перестаралась. Но она и не знала, что бабуля решит подарить любимой внучке украденное ею когда-то в молодости произведение ювелирного искусства. — Он замолчал, а потом тряхнул головой и задумчиво спросил. — Понятно, что это не просто деловая встреча с очередным бизнес-партнёром. Вот Рубелы и решили попробовать в последний раз тебя заарканить.

— Скорее всего, — я надел пальто и набросил на шею шарф. — Только я не представляю, что мне может сказать Марина, чтобы я передумал и вернулся к рассмотрению брачного договора. К тому же, у меня уже совсем другие планы.

— Я найду этого журналиста, и этого Жаркова, — Егор встал и направился к двери. На полпути развернулся, забрал со стола газету и вышел из кабинета первым.

В ресторан я заходил через двадцать минут. Шёл до него пешком, благо, идти было недалеко. Мне нужно было подумать, и на ходу это почему-то делать было лучше всего. Каково было моё удивление, когда, войдя в ресторан, я увидел, что Марина уже сидит за моим столиком. Надо же, как я оказывается плохо знал свою бывшую невесту.

И тут она встала. Увидев меня, и я чуть не упал, реально запнувшись о собственную ногу. Я уставился во все глаза на неё, чувствуя, как сердце заходится в рваном ритме, потому что Марине даже ничего придумывать не нужно было, чтобы меня вернуть. Я подходил к столику на негнущихся ногах, а в голове звучало набатом: «Этого не может быть. У меня не может быть детей до двадцати пяти. А с другой стороны, почему я решил, что Прекраснейшая не изменила правила? Нас слишком мало, и она вполне могла убрать это ограничение. Не думаешь же ты, Митя, что она тебя бы предупредила о произошедших изменениях?»

— Здравствуй, Дмитрий, давно не виделись, — сказала она, протянув мне руку.

— Да, очень давно, — я оглядел её с ног до головы и сконцентрировал взгляд на животе. Марина была беременна, и срок был очень приличный. Прикрыв глаза, я попытался разглядеть источник ребёнка, чтобы убедиться… распахнув глаза, указал на стул: — Садись, тебе, наверное, нежелательно долго стоять. Кстати, поздравляю, кто счастливый отец?