Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 35)
'
— Тихон Глагольников. Просто очаровательно, — я швырнул газету на стол. — Надеюсь, Лена это не увидит. У этого парня просто какая-то нездоровая одержимость моей персоной. Он скоро в освещение очередной стройки сумеет вплести моё имя. Может, узнать уже, кто он, и серьёзно с ним поговорить или пока всё как есть оставить?
— Ты разговариваешь сам с собой? — в мой кабинет вошёл Егор и рухнул на стул, внимательно меня разглядывая. — Мне стоит это считать плохим знаком?
— Кто такой Тихон Глагольников? — спросил я у друга, кивая на газету.
— Твой самый большой поклонник, а что не так? — Егор взял газету и быстро прочитал статью. — Хм, а тебе не кажется, что этот тип за тобой следит?
— Да неужели? — я саркастически усмехнулся. — А ещё он является самым трудолюбивым журналистом. Это уже пятая газета, где трудится не покладая рук этот гений пера. Тебе не кажется странным, что вчера произошла такая грандиозная прополка в нашем министерстве, а ей уделили всего лишь половину третьей страницы. Зато на развороте главного издания нашей страны красуется фотография, как мы с Леной заходим в ресторан.
— Не кипятись, — улыбнулся Дубов. — Может, это к лучшему. Твоё выступление в прямом эфире до сих пор мусолят все центральные каналы.
— Ладно, подождём. Его иногда читать забавно. Надеюсь, он не перейдёт однажды черту, а то без его теорий насчёт меня станет скучно жить.
— Ну, с ним, видимо, провели беседу, во всяком случае, он больше не обвиняет тебя в том, что ты мочишь казначеев, — хохотнул Егор.
— Может, они просто больше не умирают? Я давно не интересовался тем, что творится в этих проклятых Дубках. Зато он на прошлой неделе сделал предположение, что именно я виноват в эпидемии кур. К счастью, среди семейных предприятий нет ничего похожего на курятник, иначе он бы такую теорию развил… Егор, узнай потихоньку, кто он. Чтобы потом не бегать с выпученными глазами и не искать этого борзописца, а пригласить для беседы сразу же, как только он начнёт зарываться, — попросил я Дубова.
— Попробую, — Егор кивнул и отодвинул от себя газету. — Я думаю, что это всё происходит из-за того, что ты даёшь им очень мало поводов писать о тебе. Вот вёл бы ты более активную и насыщенную жизнь, журналистам не пришлось бы ничего выдумывать.
— Брось, — я махнул рукой. — Я не единственный успешный бизнесмен в Российской республике. О Демидове, например, так много никто не пишет. Всё дело в том, что конкретно этот журналист реально помешан на мне, и я пока не знаю, как к этому относиться. Кстати, проверь до кучи ещё это имя.
— Анатолий Жарков. Это кто ещё такой? Очередной фанат? — хмыкнул Егор, кладя в карман листочек с именем таксиста.
— Типа того. Что у нас по Клещёву, вы узнали?
— Наш драгоценный Игорь Максимович окопался во Фландрии и не кажет оттуда носа, — Егор поморщился. — Что-то готовится, Дима, что-то страшное.
— Не напоминай, — я потёр виски. Чувство тревоги с каждым днём всё больше усиливалось, как струна натягивалась. И я боялся, что к тому моменту, когда она порвётся, я начну творить нечто странное и нерациональное, лишь бы хоть немного ослабить это странное давление. — Ещё бы знать, что именно эти твари задумали.
Егор хотел что-то ответить, но тут зазвонил мой телефон. Я довольно долго смотрел на высветившийся номер, но всё-таки решил принять вызов:
— Я тебя слушаю, Марина, что-то случилось? — спросил я, а Егор удивлённо приподнял брови. Он тоже не ожидал, что Марина решит мне позвонить.
— Дмитрий, я сейчас в России. Мы можем встретиться? Нам нужно с тобой поговорить, — сказала она и замолчала, ожидая моего ответа.
— Зачем? — я невольно нахмурился, вышел из-за стола и подошёл к окну, разглядывая площадь Правосудия, как обычно пустынную.
Здание Службы Безопасности создавало вокруг себя довольно неприятную атмосферу, не способствующую прогулкам вблизи него. После того, как Эдуард закончил с защитой и открыл так давно закрытую ритуальную комнату с Оракулом, эта атмосфера только усиливалась. От самого здания веяло опасностью, и люди инстинктивно это понимали и стремились уйти отсюда подальше.
Молчание затягивалось, и я уже хотел повторить вопрос, но тут в трубке послышался напряженный голос моей бывшей девушки.
— Нам стоит обсудить несколько вопросов, но это не телефонный разговор.
— Хорошо, давай встретимся. Через полчаса в «Радости волка». Заодно пообедаем, — наконец, я принял решение и отключился, чтобы не слушать её возражения о том, что полчаса — это слишком мало и она не успеет собраться. Её проблемы, на самом деле. Не успеет, значит, я пообедаю один, не впервой.
— Быстро они сориентировались, — Егор нахмурился и снова перечитал статью. — Ты действительно не прекратил действие договора?
— Гомельский передал его Рубелу с претензией на выплату неустойки, всё-таки это Марина меня бросила и ушла, громко хлопнув дверью. Но, по-моему, он ещё не заплатил. По условиям договора у него есть ещё неделя, но я не понимаю, чего он ждёт. Для Рубелов это не такая уж и большая сумма, если разобраться. Ну, уменьшит на неё приданное Марины, всё равно оно останется приличным. Девочка Рубел, как ни крути, очень выгодная партия, — я подошёл к шкафу и вытащил своё короткое пальто. — С моей стороны все условности соблюдены, но послушаем, что она мне скажет. Думаешь, её визит со статьёй связан?
— Девяносто восемь процентов. Дим, да тут эрилем не нужно быть, чтобы понять. Дмитрий Наумов всё время с разрыва ни с кем не был замечен, а тут ужин, девушка в тряпках от Савина, колье за невменяемую сумму, и ты правда на фото так на неё смотришь… С украшениями Ванда, конечно, перестаралась. Но она и не знала, что бабуля решит подарить любимой внучке украденное ею когда-то в молодости произведение ювелирного искусства. — Он замолчал, а потом тряхнул головой и задумчиво спросил. — Понятно, что это не просто деловая встреча с очередным бизнес-партнёром. Вот Рубелы и решили попробовать в последний раз тебя заарканить.
— Скорее всего, — я надел пальто и набросил на шею шарф. — Только я не представляю, что мне может сказать Марина, чтобы я передумал и вернулся к рассмотрению брачного договора. К тому же, у меня уже совсем другие планы.
— Я найду этого журналиста, и этого Жаркова, — Егор встал и направился к двери. На полпути развернулся, забрал со стола газету и вышел из кабинета первым.
В ресторан я заходил через двадцать минут. Шёл до него пешком, благо, идти было недалеко. Мне нужно было подумать, и на ходу это почему-то делать было лучше всего. Каково было моё удивление, когда, войдя в ресторан, я увидел, что Марина уже сидит за моим столиком. Надо же, как я оказывается плохо знал свою бывшую невесту.
И тут она встала. Увидев меня, и я чуть не упал, реально запнувшись о собственную ногу. Я уставился во все глаза на неё, чувствуя, как сердце заходится в рваном ритме, потому что Марине даже ничего придумывать не нужно было, чтобы меня вернуть. Я подходил к столику на негнущихся ногах, а в голове звучало набатом: «Этого не может быть. У меня не может быть детей до двадцати пяти. А с другой стороны, почему я решил, что Прекраснейшая не изменила правила? Нас слишком мало, и она вполне могла убрать это ограничение. Не думаешь же ты, Митя, что она тебя бы предупредила о произошедших изменениях?»
— Здравствуй, Дмитрий, давно не виделись, — сказала она, протянув мне руку.
— Да, очень давно, — я оглядел её с ног до головы и сконцентрировал взгляд на животе. Марина была беременна, и срок был очень приличный. Прикрыв глаза, я попытался разглядеть источник ребёнка, чтобы убедиться… распахнув глаза, указал на стул: — Садись, тебе, наверное, нежелательно долго стоять. Кстати, поздравляю, кто счастливый отец?
— Дмитрий… — начала она, но я её перебил.
— Только не вздумай сейчас сказать, что это я, — я подозвал официанта и сделал заказ, после чего снова повернулся к ней. — Я на секунду подумал, что так оно и есть. Разумеется, в этом случае ни о каком разрыве помолвки не могло быть и речи. Более того, мы прямо сейчас заключили бы брак в мэрии и посольстве Фландрии. Твой отец на это рассчитывал?
— Дмитрий, а почему ты думаешь…
— Я не думаю, Марина, я знаю, — снова перебил я её, внимательно глядя в лицо. Читать я её не пытался, это могло негативно отразиться на ребёнке, но по выражению лица было ясно, что она пребывает в сомнениях. — Вот это да, — протянул я. — Ты сама не знаешь, кто отец?
— Теперь знаю, — тихо ответила Марина. — Точнее, буду знать, если ты пояснишь, почему исключил себя.
— Я маг, Марина, — я смотрел на неё и чувствовал, как во мне поднимается брезгливость. Если у неё несколько кандидатов на роль отца, значит, она в то время, как фактически жила со мной, умудрялась спать с кем-то ещё? О, Прекраснейшая, и на этой женщине я едва не женился.
— Дмитрий, я знаю, что ты маг, — она слегка нахмурилась и схватила стакан с водой, делая глоток.
— Тогда ты наверняка знаешь, что у мага не может родиться неодарённый ребёнок, — я замолчал, потому что официант начал расставлять заказанные блюда. Когда он отошёл от стола, я снова посмотрел на Марину. — У твоего ребёнка нет магического источника. Он неодарённый. Или твой отец не в курсе подобных нюансов и решил попробовать сыграть на моей порядочности?
— Папа не знает, — Марина комкала салфетку. — Он искренне верит, что ребёнок наш с тобой. Он поэтому до сих пор не выплатил компенсацию, а после выхода той статьи пригрозил мне, что сам с тобой поговорит, если я сама не объяснюсь.
— А ты тянула, потому что была не уверена, — я покачал головой. — Ты же понимаешь, что я просто так этого не оставлю? Я никому не позволю выставлять себя идиотом. А ведь я, оказывается, был им. Я был кретином, которому невеста наставляла рога. Как же это унизительно, — и я швырнул салфетку на стол. Аппетит пропал напрочь. Это каким нужно было быть слепым… Нет, я прекрасно знаю, что она меня не любила, но такое мне даже в голову не могло прийти. — Так, кто счастливый отец?
— Генри Уилсон, — Марина всхлипнула. — Мне было скучно, твой брат был занят, и я выбралась в столицу. А Генри как раз приехал в Москву по делам. Мы встретились и…
— Марина, ты жила в это время в поместье под Тверью. Ты не могла поехать в Москву просто потому, что тебе скучно, и совершенно случайно встретить там Уилсона, — я смотрел в свою тарелку и думал о том, что ещё ни разу не чувствовал себя таким придурком. — Скажи, вы сильно смеялись надо мной? Хотя нет, не отвечай, мне стало удивительно всё равно. Передай отцу: если в течение трёх дней он не заплатит компенсацию, то разделит судьбу Уилсона, — и я поднялся, чуть не опрокинув стул. — Можешь продолжать обедать, тебе сейчас нужно есть за двоих. Счёт передадут мне, — бросил я напоследок и сделал шаг в сторону двери.
— Дима, подожди, ну куда ты так несёшься? — я обернулся и с удивлением увидел Лео, бегущего в мою сторону. В его руке был зажат телефон, а невдалеке за столиком сидела Кристина, смотрящая на меня с нескрываемым любопытством.
— Ты здесь… — я обвёл рукой зал ресторана и посмотрел на распорядителя, стоящего рядом с моим пальто в руках. Забрав пальто, я снова посмотрел на Демидова.
— Я обедаю с Кристиной, — перебил меня Лео. — Но мы, как всегда, пришли вовремя. Ты же не удосужился бы меня предупредить о том, что собираешься атаковать Фландрию? Ты никогда меня не предупреждаешь о своих делах. И это очень плохо, так и знай.
— Я не собираюсь атаковать Фландрию. С чего ты это взял? — я с недоумением отметил, что на телефоне у Лео горит сигнал активного вызова.
— Ну, не Фландрию, Уилсонов, это непринципиально, — махнул рукой Демидов. — Уилсоны за какой-то неполный год смогли выбраться из грязи и стать третьим состоянием Фландрии, так что сам видишь, ты не сможешь не задеть кого-то ещё! Например, нас! Почему я о таких вещах всегда узнаю последним? Это несправедливо, между прочим.
— Лео, тебе что от меня нужно? — нетерпеливо спросил я его, отмечая, что сидящие за столиками люди начали доставать телефоны и быстро с кем-то связываться, периодически поглядывая на меня.
— Дай мне неделю, всего неделю, и можешь с этой семейкой делать, что пожелаешь, всё равно они мне никогда не нравились, — и Лео вопросительно посмотрел на меня.
— Хорошо, у тебя есть неделя, — через полминуты сказал я, в свою очередь доставая телефон.
— Ты всё слышал? — вопль Лео заставил меня вздрогнуть. — У нас есть неделя! Начинай вывод средств и прекращение сотрудничества с этими неудачниками!
Шум вокруг усиливался. Уже никто не пытался делать вид, что пришёл сюда пообедать. Все быстро дублировали вопли Демидова, как я понимаю, своим управляющим. Покачав головой, я надел пальто и пошёл уже к выходу, набирая номер Гомельского. На Марину я при этом больше не смотрел. Она всего лишь красивая дурочка, которая пыталась взять от жизни всё. Не получилось, бывает. Но Уилсоны ответят за моё сегодняшнее унижение, а если сюда ещё и Георгия Гаранина удастся подтянуть, то будет вообще прекрасно.
Кристиан Рубел сидел за длинным обеденным столом и сверлил тяжёлым взглядом свою старшую дочь, Марину, только вчера вернувшуюся из России.
— Я так понимаю, ребёнок, которого ты носишь, к Дмитрию Наумову не имеет никакого отношения? — спросил он у дочери, и та сжалась под его яростным взглядом. — Почему же ты утверждала обратное? Я ведь искренне верил, что произошла небольшая размолвка между влюблёнными, и ты просто боишься начать этот разговор с Дмитрием! — рявкнул он, стукнув кулаком по столу. — Что он тебе сказал?
— Что не позволит делать из себя идиота, — пробормотала Марина. — Папа, ему хватило пяти секунд, чтобы определить, что дитя не его! Он сказал… он сказал, что ребёнок неодарённый, и поэтому…
— И поэтому он совершенно точно не мог быть зачат им! Всем давно известно, что у магов не рождаются неодарённые дети! Идиотка! Как я сейчас буду перед ним оправдываться!
— Неправда! У Георгия Гаранина младший сын не маг…
— Он маг с полностью разрушенным источником, и у него родятся вполне себе одарённые дети, и об этом знают все, ну, полагаю, что кроме тебя, — процедил Рубел.
— Ого, это что же получается, ты успела нагулять ребёнка в то время, когда официально жила у своего жениха и якобы готовилась к свадьбе? — старший брат Марины и наследник состояния Рубелов, Адам, присвистнул и откинулся на спинку стула, швырнув вилку на стол. Она шмякнулась о тарелку, разбив её, но никто не обратил внимания на эту небольшую неприятность. Что значила какая-то разбитая тарелка перед тем, что может им устроить слегка расстроенный Наумов. — Ты совсем дура? Ты не просто наставила рога владельцу второго состояния в мире, но и попыталась подсунуть ему не залежалый товар, а попросту протухший! Ты, кретинка, покусилась даже не на жизнь Дмитрия, это как раз нормально и объяснимо, и мы могли бы обойтись банальной вирой, ты унизила его достоинство и потопталась на репутации, а это в нашем мире никогда не прощается! Папа, можно я её убью? — и Адам закрыл лицо руками.
— Кто отец? — Кристиан сжал столовый нож так, что костяшки пальцев побелели.
— Уилсон, — Марина не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Твою мать, Марина! — Адам вскочил со своего места и повернулся к отцу. — Ты возьмёшь на себя разговор с Наумовым и извинения?
— А что мне ещё остаётся? — Кристиан потёр виски.
Всё было плохо, хуже просто некуда. Почти половина их активов была вложена в совместный бизнес с Уилсонами, и он теперь лихорадочно соображал, что же делать. По слухам, донесённым до него сегодня утром поверенными, Дмитрий дал неделю своим российским партнёрам, чтобы завершить все дела с Фландрией. Не с Уилсоном, а с Фландрией, потому что тряхнёт так… Биржа уже отреагировала, и ходят разговоры о временном закрытии торгов, чтобы переждать, когда пройдёт буря.
— Папа? — Адам вопросительно смотрел на отца.
— У нас есть меньше недели, сынок. Займись активами. А я постараюсь сгладить острые углы с Наумовым, — глухим голосом произнёс Кристиан. — Нам ещё Марину нужно как можно быстрее выдать замуж за Уилсона.
— Генри помолвлен с девочкой Вэнсонов, — мрачно ответил ему Адам.
— Да мне плевать! Разорвёт помолвку! К тому же, Вэнсоны, скорее всего, сейчас лихорадочно разрывают все договорённости. Им зачем такое родство? — Кристиан поморщился. — Займись активами. У нас очень мало времени.
— Я это уже понял, — пробормотал Адам и выскочил из-за стола, лихорадочно набирая на телефоне первый из сотен номеров, по которым ему придётся позвонить в ближайшее время.
— Папа, я не хочу жить под мостом, — медленно проговорила младшая дочь Кристиана Рубела — Зоя. — Мало того, что мне пришлось смириться с тем, что Дмитрий в итоге достался этой корове, так теперь ещё и это!
Зелёные глаза сверкнули, когда Зоя бросила на стол злополучную газету, где на фотографии Дмитрий не сводил восторженного взгляда со своей спутницы. Газета была на русском языке, Зоя предпочитала читать газеты на языках тех стран, где они издавались. Её очень хорошо обучали, гораздо лучше, чем всех остальных детей Рубелов, и приступили к обучению сразу же после того, как Александр Наумов с улыбкой, глядя на рыжеволосую куколку, произнёс:
— Какая красивая пара с Димкой бы получилась. Надо бы у Моро устроить им свиданье, вдруг искра проскочит.
С этих пор девочка готовилась к тому, чтобы стать женой представителя русской аристократии, даже главы Древнего Рода. Александр тогда по секрету признался, что Дмитрий — последний представитель именно Древнего Рода со всеми их заморочками. Она так готовилась, что не мыслила себя больше ничьей женой. Но у этого чёртова Моро всё полетело коту под хвост. Сначала её поселили в другое крыло, а не сразу под комнатой Дмитрия. Да ещё и какая-то кудрявая официантка перепутала карточки и посадила рядом с Наумовым не её, а эту идиотку Марину!
Зоя смирилась и даже принялась рассматривать другие кандидатуры из русских аристократов, и тут произошло всё это.
— А что я должна была делать? — взорвалась Марина. Она могла терпеть нападки отца и брата, но не намеревалась терпеть их от сестры. — По его поместью постоянно шатаются посторонние опасные типы! Ты в курсе, что Гаранин с Демидовым даже пьяный дебош умудрились устроить, пока Дмитрия и его брата не было дома! Я что, должна была терпеть?
— Да! — Зоя вскочила, сжав кулаки. — Роман Гаранин — младший родственник Рода, и он имеет право находиться в поместье и устраивать там дебоши! А ты, как идеальная невеста, а потом и жена, должна была им бутылки приносить с милой улыбочкой.
— Да он вот эту дрянь притащил в дом, когда этот родственничек с дыркой в печени появился прямо передо мной, чтобы сдохнуть с комфортом! — завизжала Марина. — Где он был, когда ему позвонил дворецкий? Явно у этой потаскухи! И меня ещё обвиняют в том, что я позволила себе невинную шалость в его отсутствие!
— Ты этого не знаешь, кретинка, а вот Дмитрий знает, где ты была и с кем! И половина земного шара вместе с ним! Ты вообще чувствуешь разницу? Марина, ты обязана была своими юбками рану Роману закрывать и делать всё, чтобы Дмитрий видел, как тебе небезразличны его родственники! Для него семья — это святое, как и для Александра! Ну и что, что он какую-то девку притащил? Да даже если у него что-то с ней было, ты должна была сделать вид, что всё нормально, и показать этой швабре, кому на самом деле он принадлежит! А потом уже разобралась бы с ней быстро и незаметно, — Зоя заломила руки.
— У меня тоже есть гордость, чтобы всё это терпеть, — прошипела Марина.
— Да, и именно гордость толкнула тебя ноги перед Уилсоном раздвинуть, — ядовито добавила Зоя. — Как же я ненавижу эту кудрявую дрянь, которая наши карточки перепутала! А ты сейчас будешь гордо растить ребёнка в нищете, потому что я очень сомневаюсь, что у твоего мужа останется хоть что-то, чтобы тебе нормальное кольцо купить. Я же не собираюсь побираться по помойкам! Папа, я еду в Россию. Буду на коленях вымаливать прощение у Дмитрия, чтобы он не сильно нас наказал.
— Хорошо, — устало махнул рукой Рубел. — Поезжай, а я пока созвонюсь с поверенным Наумова, узнаю настроение и определюсь, что делать дальше.