Алекс Ключевской – Частный детектив второго ранга. Книга 4 (страница 14)

Глава 8

Князь Мишин оценивающе разглядывал меня. Первозванцев же сделал шаг назад, словно пытаясь дистанцироваться от происходящего. При этом он смотрел на меня, и в его глазах можно было прочитать предупреждение, словно Данила Петрович говорил: «Осторожней, Андрей, не нарывайся слишком сильно. Этот тип вполне может испортить тебе жизнь».

— Почему вы всё-таки решили, что эти убийства — не дело рук озёрной нежити? — медленно спросил советник. — «Сказать» они могут всё что угодно, на самом деле.

— У водяного не было причин лгать, — ответил я спокойно. — В этот момент они меня и двух моих помощников утопить хотели, и совершенно не скрывали своих намерений. Но вы правы, я не идиот, во всяком случае, не настолько, как вы думаете, и не верю уже давно на слово никому. И это к людям относится в первую очередь.

— Тогда что вас убедило? — Мишин продолжал сверлить меня начальственным взглядом. Такие вот взгляды стали для меня не последним поводом уйти со службы в частный сыск.

— Я всё очень подробно изложил в своём отчёте, что конкретно вам не понятно? — ответил я довольно сухо.

— А вы разве не можете кратенько пояснить? — он усмехнулся, а я с трудом сдержался, чтобы не нахамить.

— Трупы все были найдены и даже не частично обглоданные — это был основной критерий. Нежить добычу на тропинках не оставляет. Собственно, когда я шёл к озеру, то уже знал, что нежить, скорее всего, здесь ни при чём, мне просто нужно было подтверждение. Опять же странные посмертные отметины… Или у нас появился новый вид нечисти или нежити, убивающий просто ради любви к искусству, или же нам всё-таки нужно признать: такое удобное и универсальное объяснение, как нападение нежити, в данном случае не подходит, — пока я говорил, Мишин продолжал весьма пакостно улыбаться.

— Это все ваши доводы? — наконец произнёс он, когда я закончил.

— Ну почему же: однотипность жертв — они все молодые мужчины, довольно высокие и не лишённые привлекательности, однотипность методов убийства и посмертных ранений, практически идентичные места, в которых находили трупы… Что ещё вам нужно, чтобы признать — здесь мог действовать серийный убийца. Это ведь основы криминалистики, так сказать, — медленно проговорил я и тоже усмехнулся.

— Вы намекаете на мою возможную некомпетентность? — Мишин перестал ухмыляться, и его глаза блеснули.

— Нет, — я покачал головой. — Это вы пытаетесь обвинить меня в некомпетентности. При этом даже не наедине, а на балу, где наш разговор могут услышать сотни людей. Чего вы добиваетесь, ваша светлость? Мешать я вам не буду, у меня всего лишь второй ранг, и данное дело находится вне моей компетенции…

— Андрей, — князь Первозванцев нахмурился и сделал шаг ко мне, но Мишин поднял руку, останавливая его.

— Я так понимаю, вы заранее дистанцируетесь от этого дела, — произнёс он, снова ухмыльнувшись.

— Мне в нём всё равно можно только в роли подтанцовки у детектива первого ранга выступать, так что да, я, пожалуй, заранее откажусь в нём участвовать, — ответил я спокойно.

— Андрей Михайлович, я изучил все материалы, и вы неправы, у меня нет повода сомневаться в вашей компетентности. Вот только последней жертве следы когтей были нанесены при жизни, а это немного выбивается из привычной схемы, не так ли? Видите, я тоже изучал криминалистику, — он улыбнулся. — Если у меня возникнут к вам вопросы, Андрей Михайлович, то я свяжусь с вами.

Он развернулся и направился куда-то в центр зала. Первозванцев шагнул ко мне и прошипел:

— Осторожнее с ним, Андрей. И да, если он всё-таки решит привлечь детектива первого ранга, то тебе придётся помогать, хотя бы в качестве «подтанцовки». Хорошее выражение, кстати, надо его запомнить, — и князь поспешил за Мишиным, чтобы не дать тому испортить вечер ещё кому-нибудь.

— Отлично, Андрюша, — прошептал я, когда он отошёл достаточно далеко. — Кто тебя за язык тянул? Не мог помолчать? Вот чёрт, даже жрать от всего этого захотелось, — и я огляделся в поисках фуршетного стола с закусками. Ага, вон он стоит, как раз недалеко отсюда.

И я направился к столу, стараясь не думать о том, что сказал Мишин о последней жертве. Это действительно выбивалось из привычной схемы, и могло значить всё что угодно, но только подтверждало мою теорию о том, что нежить здесь непричастна. Эх, материалы бы увидеть, раз раны прижизненные, то могла быть борьба, и частицы самого убийцы должны были остаться на жертве…

— Так, стоп, Андрюша, — одёрнул я сам себя. — Это не твоё дело. Сосредоточься на Доскове, там тоже не всё просто.

Подойдя к столу, я выбрал какую-то корзиночку, заполненную воздушным даже на вид кремом, из которого торчала креветка. Мысли всё никак не хотели покидать голову, и я старательно загонял их поглубже, говоря себе, что помощь детективу первого ранга не входит в мои обязанности, и я вполне смогу отказаться.

Боковым зрением я увидел, как к столу подошла пожилая дама, опирающаяся на трость, и принялась выбирать закуску.

— Что вы здесь стоите, не даёте человеку закуску выбрать, — из-за спины раздался невнятный мужской голос, потом я почувствовал запах перегара, и в следующий момент меня толкнули так, что злосчастная креветка приземлилась прямо на чудовищно сложный узел шейного платка.

— Что за… — резко развернувшись, я увидел, как пьяное тело врезалось в даму, но, вместо того чтобы извиниться, начало права качать.

— Прочь с дороги, мне нужна закуска, — и тело чуть не упало мордой в блюдо с малюсенькими бутербродиками.

— Ах ты пьяная свинья, — возмутилась дама, глядя на упавшую трость. — Как ты вообще додумался так напиться в первой четверти вечера?

— Меня ещё всякие там учить будут, внуков своих воспитывай, грымза старая, — с трудом шевеля языком пробулькало тело.

Я покачал головой и развязал заляпанный платок, бросив его на стол. После этого поднял трость и протянул её женщине, а сам повернулся к телу.

— Приятель, если надрался, то веди себя прилично, — посоветовал я ему, вставая так, чтобы закрыть женщину собой. — Иди проспись. На улице наверняка много беседок, вот в одной из них и протрезвись, — говорил я тихо, стараясь не привлекать к нам внимания.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать, — тело качнулось и попыталось замахнуться, а я понял, что здесь что-то доказывать бессмысленно. У него автопилот одновременно с борзометром, похоже, включился, и окружающая действительность перестала отображаться в адекватном свете.

— Понятно, — схватив его за плечо, резко рванул на себя и нанёс короткий практически незаметный со стороны удар в печень. Тело захрипело и начало заваливаться, а я очень ловко закинул его руку себе на плечо и повернулся вместе с ним, поддерживая придурка за талию и ища взглядом какого-нибудь слугу.

Слуга обнаружился практически сразу. Он как раз притащил очередной поднос корзиночек с креветками, которые мне так и не удалось попробовать. Почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне, стараясь не кривиться, когда его взгляд падал на висящее на мне тело.

— Да, господин Громов, вы что-то хотели? — спросил он, поклонившись.

— Мой приятель слегка перебрал, — ответил я ему, перехватывая пытающееся сползти тело. — Ему срочно нужно освежиться. Будьте добры, — и я кивком подозвал его к себе.

Парень тяжело вздохнул, но возражать не посмел, а молча взвалил на себя тяжёлое тело и потащил к огромному французскому окну. Перед ним тут же материализовался дворецкий, открыл стеклянную дверь, и они уже вдвоём выволокли на улицу начавшее подавать признаки жизни тело. Проводив их взглядом, я вернулся к столу.

— Без платка лучше, — сообщила мне дама, всё это время наблюдающая за мной. — Вообще не понимаю эту моду на платки. Ладно, если это уже обрюзгшие борова, пытающиеся за пышным узлом скрыть дряблую кожу и третий подбородок, но молодым-то мужчинам что скрывать?

— А разве бывает третий подбородок? — спросил я иронично, снова выбирая корзиночку с креветкой.

— Ну, второй, но большой, не придирайся к словам, — и дама стукнула тростью по полу.

— Хорошо, не буду, — я усмехнулся и поднёс корзиночку ко рту.

— У меня только два вопроса: ты когда умудрился стать таким хорошим приятелем Аркашки Веснина? — продолжила тем временем дама. — И ты всех приятелей бьёшь по печени, чтобы успокоить?

— Значит, этого недоумка зовут Аркадий Веснин, — задумчиво проговорил я, разглядывая креветку. Надо же, а я думал, что мой удар никто не заметил. Сам-то Веснин вряд ли вспомнит, что какой-то удар получал. Максимум решит, что по пьяни обо что-то ударился. — И часто он такие концерты закатывает?

— Да случается, — дама переложила трость из руки в руку. — Ничего, протрезвеет и приползёт извиняться. Это то ещё представление будет, с паданьем на колени и посыпанием головы пеплом.

— Постараюсь не пропустить столь интересное зрелище, — и я отсалютовал даме корзиночкой и откусил наконец почти половину.

— Андрей Михайлович, — раздался за спиной нежный голос, и я чуть не подавился. Злополучная корзиночка встала поперёк горла и никак не хотела проглатываться. И это к лучшему, иначе я бы закашлялся, и креветка разлетелась бы по платьям моих собеседниц. Крем действительно был очень нежный, а креветка очень хорошо приготовлена. Поворачивался я медленно, механически жуя, стараясь побыстрее проглотить то, что находилось сейчас во рту.