Алекс Клемешье – Клинки кардинала (страница 34)
Но как бы то ни было, де Бреку оценил прямоту кардинала, а потому и ответил с такой же прямотой:
– Лично мне, монсеньор, подобные средства недоступны. Но если его высокопреосвященству будет угодно, я их раздобуду.
– Если вы их отыщете – как это будет выглядеть? – все еще испытывая неловкость от сомнений, но еще более раздираемый любопытством, продолжил расспросы кардинал. – Порошок, любовный напиток, булавка, воткнутая под воротничок, заговоренный гребень? И что для этого понадобится с моей стороны? Прядь волос? Портрет?
– Все будет зависеть от обстоятельств и от… объекта страсти, к которому следует применить упомянутое средство. Прошу прощения за свой следующий вопрос, он наверняка покажется вашему высокопреосвященству нескромным, но я не могу его не задать: о ком монсеньор ведет речь? Он сам хочет влюбиться? Или он хочет, чтобы некто влюбился в него?
– Я? – удивился кардинал. – Глупости, Бреку! Мне еще не хватало потерять голову от страсти! Кто в таком случае будет управлять этой страной? Нет, сударь, речь идет о другой особе.
Говоря это, Ришелье столь пристально смотрел на танцующих, что у барона отпали всякие сомнения.
Только что мимо них проплыла интересная пара, исполняющая сложную партию. Мари-Мадлен де Виньеро, хорошенькую племянницу кардинала Ришелье, уверенно вел в танце бравый корнет роты королевских мушкетеров Жан-Арман дю Пейре. Молодой человек, беарнец родом, не был выходцем из аристократической семьи, однако его отец в свое время приобрел владение Труа-Виль, и потому Жан-Арман считался сыном владетельного сеньора. А когда после осады Монтабана король Людовик приблизил его к себе (собственно, он и сейчас прибыл на бал в составе свиты короля), дю Пейре и вовсе стал считаться при дворе завидным женихом. Пройдет всего десять лет – и молодой корнет станет лейтенантом мушкетеров, а его имя станут произносить на парижский манер – не де Труавиль, а де Тревиль. Пройдет двадцать лет – и Анна Австрийская возведет его за преданность короне в графское достоинство.
Следом за ними мимо оконной ниши прошла другая, еще более примечательная пара – блистательная чета де Шеврез. Клод Лотарингский, в начале мая исполнивший per procura роль английского короля и жениха принцессы Генриетты перед алтарем собора Парижской Богоматери, был одет в роскошный костюм из черного атласа с белой отделкой, сияющей бриллиантами. Мари де Роган, его жена, которая воспользовалась внезапным возвышением мужа, чтобы вернуться в Париж, танцевала в изысканном платье из белого атласа и черного бархата. Де Бреку показалось, что прекрасная белокурая бестия во время очередного поворота взглянула в сторону Ришелье с торжествующей улыбкой. Да, она снова «на коне», она снова рядом со своей подругой – французской королевой. Как бы ни добивался кардинал разрыва между ними, какие бы усилия ни прикладывал – все его попытки не увенчались успехом.
А взор Ришелье сейчас был направлен в сторону третьей пары, той самой пары, что вот уже второй танец подряд приковывала к себе практически все внимание гостей. Его светлость, английский герцог, и ее величество, королева Франции.
– Вы хотите, чтобы влюбилась Анна?
– Что? – очнулся от своих мыслей кардинал. – Это было бы слишком… просто, хотя и любопытно.
Де Бреку хмыкнул, но смолчал. Подобраться к особе из королевской семьи и применить к ней воздействие – вряд ли кто-нибудь из Иных обозначил бы это словами «слишком просто».
– Господин барон, – внезапно перешел на шепот Ришелье, – выясните, что нужно тем господам. Узнайте, почему они подкрадываются все ближе и ближе к нам. Кто это вообще такие?! Я их не знаю! Если это враги – расправьтесь с ними, если просители – пусть оставят нас в покое до тех пор, пока я сам не приглашу их. Может, имеет смысл позвать стражу?
– Нет нужды, монсеньор. Я знаю, кто они. Эти двое, как и еще несколько человек, и есть ваша стража.
– Вот как! – воскликнул кардинал. – Но я нанимал только вас и ваш отряд! А они совершенно точно не из вашего отряда. Если же это королевская стража…
– Не королевская, – с нажимом ответил де Бреку.
– Вы хотите сказать, что кто-то следит за мной без моего ведома и не по приказу короля?! – начиная сердиться, спросил кардинал.
– Это для вашей безопасности, монсеньор.
– Избавьтесь от них! – раздраженно воскликнул Ришелье.
– Это не в моих силах, монсеньор, – покаянно склонил голову де Бреку.
– Не понимаю! – Ришелье совершенно искренне вытаращил глаза. – Кто-то может не подчиниться моему приказу, переданному через вас?
– Видите ли, монсеньор, эти шевалье следят как раз за тем, о чем мы только что с вами беседовали. Ведь кому-то может быть выгодно, чтобы ваше высокопреосвященство, да минуют вас такие напасти, потеряли, например, память. Или лишились рассудка. Или решили захватить власть.
Ришелье вздрогнул и по-новому взглянул на барона.
– Понимаю… – протянул он. – Но разве вы, сударь, не для того служите мне, чтобы оберегать от всего перечисленного?
– Это так, но я не всегда служил вам. А угроза вашему высокопреосвященству, королю, королеве и всем вашим предшественникам существовала испокон веков. К тому же я не нахожусь поблизости от монсеньора круглые сутки.
– А эти? Эти двое – круглые сутки? Лицо одного из них уже кажется мне знакомым…
– Не они – так другие, монсеньор. Они умеют оставаться незаметными, когда это необходимо.
Ришелье задумался. Действительно, тот же де Бреку умел появляться внезапно, выходить из темных углов и теней. Так почему бы и другим не владеть такими же приемами? Но де Бреку он нанял сам! Он сам решает, что барону следует знать и делать! А эти двое…
– И что же, они круглые сутки наблюдают за мной, подслушивают мои конфиденциальные разговоры, читают мою личную и государственную переписку?
– Уверяю вас, монсеньор, их не интересуют ни политика, ни интриги, ни какие-либо пикантные подробности. Они остаются слепы и глухи до тех пор, пока не запахнет…
– Как же они бдительны! – с досадой проговорил кардинал. Он, покусывая губы, отвернулся к окну, затем прошептал: – Нигде нельзя ощущать себя в покое и безопасности. А теперь выходит, что и в одиночестве остаться невозможно!
– Монсеньор, если это вас немного успокоит – сейчас они нас не слышат, как бы им этого ни хотелось.
– А эти жесты, которые относятся явно к вам…
– Они требуют, чтобы я снял «сферу тишины». Это такое средство из моего, как вы изволили выразиться, арсенала. Вы можете кричать во весь голос, но для них все слова останутся неразборчивы или вовсе не слышны.
– Удобно… – прокомментировал Ришелье, хотя его мозг вполне очевидно работал над другим вопросом. – А скажите, сударь, такая же охрана есть и у его величества?
– Разумеется, монсеньор.
– И у королев?
– Вне всяких сомнений.
– И… у Бэкингема?
– В настоящий момент их шестеро – тех, кто следит за его светлостью в этом зале.
– Дьявол! – всплеснул руками Ришелье. – Друг мой, боюсь, ваше задание окажется сложнее, чем мне представлялось! Меня извиняет то, что я понятия не имел об этих стражах.
– Ваше высокопреосвященство пока не соблаговолили посвятить меня даже в общие детали этого задания, поэтому я не могу судить о его сложности.
– Мне кажется, или эти господа действительно проявляют нетерпение? – нервно поглядывая на дозорных, подающих знаки де Бреку, проговорил кардинал. – У вас не возникнет проблем потом, после того, как вы снимете эту вашу «сферу»?
– Даже если и так, пусть ваше высокопреосвященство не беспокоят мои проблемы. Но если мы сможем сейчас же вернуться к теме нашего разговора, я буду весьма признателен, поскольку терпение этих господ и вправду уже на исходе. Или монсеньор предпочтет отложить беседу?
– Нет-нет, сударь! – испугался кардинал. – Раз уж начали – давайте уже и закончим. Мы остановились на том… – Он сделал паузу и вытер лоб платком.
– Мы остановились на ее величестве, – подсказал де Бреку.
– Что?.. Да. Вернее, не совсем, друг мой. Мне не важно, влюбится ли Анна. Я хочу, чтобы другой человек потерял голову от любви к ней. Я хочу, чтобы он стал способен на самые безрассудные поступки, чтобы он был настойчивым и неуемным в своей страсти. Я хочу, чтобы сей авантюрный роман стал заметен.
Де Бреку, как и все при дворе, прекрасно знал, что король весьма холоден со своей супругой, оттого Франция уже много лет никак не дождется наследника. Кардинал, который беспокоится о благе государства, который не так давно перечислял барону беды, что могут случиться, если Анна не родит Людовику сына, а напротив, заведет себе любовника… Да, кардинал просто обязан был думать о том, чтобы разжечь в короле пламенное чувство по отношению к собственной жене. Но разве любовь между августейшими супругами можно было бы назвать авантюрным романом? Кого же в таком случае имеет в виду кардинал?! Уж не английского ли посланника?!
– Вы сможете сделать так, чтобы Джордж Вильерс, герцог Бэкингем, сошел с ума от любви к Анне? – твердым голосом спросил Ришелье.
Де Бреку был так ошарашен этим вопросом, что не сразу нашелся, что сказать.