Алекс Кимен – Невозможное (страница 24)

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет… Но твой отец…

— Мне все равно! — сказала девушка дрогнувшим голосом. — Теперь я сама буду решать… — она осеклась. На глаза навернулись слезы.

Леша коснулся их кончиком языка, ощутив солоноватый привкус, и, не удержавшись, подхватил Пандору и поднял ее на руки.

— Что ты делаешь! Я же тяжелая! — шептала она, глотая слезы.

Но Алексей не слышал ее — он уже почти не контролировал себя. Он закружил девушку по двору. Пандора восторженно замерла, обхватив руками его шею. Леша внес ее в свою тесную темную спальню и бережно опустил на жалобно скрипнувшее ложе. Их губы слились в бесконечном поцелуе. Пандора запрокинула голову, чувствуя, как нежные сильные руки скользят по ее телу, и не смогла сдержать стон…

Глава 17

1

— Господин! Господин… проснись!

Ладонь нащупала рукоять кинжала. Архидам резко сел, и несколько раз торопливо моргнул, прогоняя сон. Возле ложа, на коленях стоял слуга и тормошил его.

— В чем дело?

— К тебе пришли…

Невольно щурясь от резкого света лампады, базилевс набросил на голое тело плащ и вышел из шатра. Услышав голос царя, стражники у входа подобрались и расправили плечи. Архидам одобрительно хлопнул часового по плечу и посмотрел на ночных гостей. Прыгающие отсветы сторожевого костра бросали блики на их обеспокоенные лица. Архидам вопросительно посмотрел на Брасида, сегодня ночью он командовал охраной лагеря. Тот поймал взгляд царя и коротко кивнул на стоящую рядом фигуру, с головой укутанную в темный плащ.

— Арес готовится к пиршеству. — тихо промолвил таинственный незнакомец.

Услышав пароль, Архидам напрягся и покосился на конвой. Разумеется, тут все свои, но все же лишние уши и глаза здесь совершенно ни к чему.

— Пошли. — царь откинул полог шатра.

Брасид оглянулся на конвоиров:

— Возвращайтесь на пост!

— Да, господин!

Архидам с незнакомцем вошли в шатер. Брасид отстранил слугу, взял из его рук светильник и пошел за басилевсом. Выйдя в центр шатра, незнакомец откинул капюшон и базилевс сумел рассмотреть его лицо.

— Агис! — по лицу царя скользнула мимолетная улыбка, но он тут же одернул себя, — Рад тебя видеть. Какие новости?

— Завтра на рассвете. — коротко ответил гость.

Архидам переглянулся с Брасидом и заметил, как в глазах лохагоса загорелся огонёк нетерпения и восторга.

— Уверен? ¬— переспросил Архидам.

— Клянусь Аресом!

— Почему ты так долго?

— Было сложно выйти из города. Шел на веслах из Фалера.

— Хвала богам! Спасибо за хорошую весть. Иди отдыхать. — Архидам, повернулся к Брасиду, — собирай совет!

Брасид проводил гостя и отдал распоряжения страже. Вскоре он вернулся в шатер царя, басилевс уже успел переоденься.

Архидам усмехнулся:

— Ну, что же… Трюк удался. Посылай гонцов! Беотийцам и отряду Агесилая пора вернуться. Пусть укроются за Ликабетос и ждут сигнала. Пора преподнести Афинам урок!

— Я боюсь, что к утру они могут не успеть… если только к полудню.

— Ничего. Начнем без них. Пусть ждут приказа. Если они ударят в нужное время, мы сотрем афинян в порошок. Нам нужна не просто победа. Нужно разгромить их. И это наш шанс.

2

Бросив последний взгляд на убегающую в бесконечность шеренгу, ощетинившуюся копьями, Брасид не смог сдержать трепетного восторга. Его сердце бешено колотилось в предвосхищении боя. Что-то сладостно сжималось в груди. Какое наслаждение! Хотелось кричать или петь. Он оглядел своих бойцов. Спокойные, уверенные лица, жаждущие битву, словно молодую невесту. Хвала богам!

Брасид опустил щит и перекинул копье в левую руку, занимая место правофлангового. Он словно самое острие, вершина занесенного над афинянами клинка, готового нанести сокрушительный удар.

Справа от него выстраивались коринфские пельтасты, прикрывавших скопище разномастных пращников и лучников. Брасид невольно поморщился, глядя на безмятежно развалившийся на траве коринфский и аркадский сброд. Впрочем, вряд ли сегодня для этих бездельников будет достойная работа. Они хоть как-то прикроют спартанский фланг — и хвала богам… Брасид нахмурился, размышляя о том, что Архидам разделил спартанские силы. Было бы гораздо лучше, собрать самых боеспособных солдат в одном месте. Разумнее всего — на правом фланге. Чтобы быстро раздавить здесь афинян и не позволить им вывести подкрепление, через Дипилонские ворота, а заодно отрезать путь к отступлению. От коринфских пельтастов и пращников тут будет больше шума и суеты, чем толку. Впрочем, возможно, Архидам прав и важнее всего именно центр, где сосредоточены лучшие спартанские бойцы. Если рассечь афинское войско и отрезать ему путь отхода, то афинские силы будут полностью уничтожены.

Брасид оглянулся — дюжина шеренг лучших воинов в Элладе, стояли за его спиной. В мире нет силы, способной им противостоять! Ну что же. Кажется, все готовы. Он прислушался. Вот! Долгожданный сигнал боевого рожка!

— Приготовиться! — во все горло завопил лохагос и замер, прислушиваясь как командиры эномотий эхом повторяют его приказ.

Краем глаза он видел, как пращники союзников вскакивают с земли, разминают затекшие мышцы, лезут в поясные сумки за свинцовыми желудями и расправляют пращи.

— Лакедемон!

Брасид стукнул древком копья о щит и по шеренге пронесся гром, вторящий его удару.

— Вперед!

Один шаг, второй, третий. И вот уже грозно и неотвратимо фаланга двинулась на врага, с каждым мгновением ускоряя шаг.

Брасид увидел, как впереди, вздрогнула и затрепетала афинская армия. Даже отсюда он ощущал волну неуверенности и страха, охватившую врага. Они словно съежились, отступили. И, наконец, пригнулись к земле… Стоп… это какое-то безумие. Брасид замедлился и слегка опустил щит, чтобы лучше разглядеть, что происходит во вражеском войске. И в тоже мгновение на атакующую фалангу обрушился град свинцовых снарядов. Но, к ужасу Брасида, эти снаряды оказались чуть ли не втрое тяжелее обычных пуль, метаемых их пращи, и прилетели они с расстояния, значительно превосходившего дистанцию выстрела. Ряды атакующих заполнились криками и стонами раненых. Потери спартанцев были не так велики. Большинство опытных воинов успели в последний момент среагировать и прикрыться щитами.

А вот соседним мегарцам пришлось несладко. У них были серьезные потери, особенно в первых рядах. Мегарские гоплиты дрогнули, сбились с шага. Многие остановились, растерянно озираясь по сторонам и испуганно косясь в сторону афинского войска. Брасид понял, что если он не замедлит наступление, то разорвет линию. Его правый фланг и так опасно изогнулся, грозя нарушить построение. Но и останавливаться было нельзя.

— Сбавить шаг! Спрямить строй!

Спартанские командиры торопливо спешили исправить ситуацию. Проклятье! Эта пауза даст афинянам шанс на второй залп.

— Поднять щиты! — срывающимся голосом закричал Брасид, заметив, как голубое небо прочертили стремительные тени.

В следующий миг на его шлем обрушился страшный удар. Его ноги подкосились. Он упал на колени, тряся звенящей головой.

— Лохагос! Ты как? — Брасид с трудом разбирал обращенные к нему слова.

— Вперед! Вперед… — хрипел он, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Он сбросил с плеча чью-то заботливую руку, продолжая твердить:

— Не останавливаться! Поднять щиты…

Спартанские шеренги медленно проплывали мимо.

Брасид тер лицо, пытаясь прийти в себя. Левой рукой он ощупал вмятину на шлеме. Как же так получилось, ведь он спрятался под щитом? Похоже это был просто рикошет. Не повезло…

Еще миг, и вот Брасид, опершись о копье, поднялся на ноги. Нужно продолжать атаку. Лохагос огляделся. Теперь он не впереди, а в последних рядах… Ничего… Сейчас нагонит первую линию. Где же коринфские пращники? Взгляд Брасида скользнул вправо, и лохагос похолодел…

3

Услышав боевой клич, Кипсел радостно оскалился и вскочил с земли. Наконец-то… Он тряхнул правой рукой, расправляя, скрученную пращу. Теперь они покажут этим афинским ублюдкам. Кипсел ни на мгновение не сомневался, что спартанцы раздавят этих самодовольных ослов, как крыс. Если им удастся сегодня захватить Афины… Кипсел даже зажмурился от нахлынувшего восторга. Серебро, золото, рабы… Сказочное богатство ждет его. Нужно только протянуть руку. Он вспомнил улыбку Климены. После подобной победы даже простой пращник станет завидным женихом. Ее отец не сможет ему отказать… Рука Кипсела опустилась в висевший на поясе мешочек, пальцы нащупали, холодную продолговатую свинцовую пулю, с задорным призывом: «Лови!». Ну что же афинские собаки, попробуйте поймать его подарочек! Кипсел заложил снаряд в пращу и поднял глаза, отыскивая цель.

До него донесся топот копыт. Где-то впереди поднялось облако пыли. Всемогущие боги! Все даже лучше, чем можно было представить в самых смелых мечтах. Эти идиоты решили послать сюда конницу! Какие болваны! Прищурившись Кипсел осмотрел пространство впереди. Сквозь теснящиеся погребальные саркофаги и надгробные плиты Керамика, почти вдоль городской стены, шла узкая дорога, выходящая на поле, по которому уже неотвратимо катилась шеренга гоплитов, ощетинившихся железом и бронзой. Перед готовыми к бою коринфскими пращниками оставался небольшой клочок открытого пространства. Здесь не было места, чтобы развернуть кавалерию! Кипсел был опытным воином и отлично знал, как выглядит атака конницы на прикрытых пельтастами пращников. Подскочив на безопасное расстояние, всадники метали дротик и забирали влево, уходя на следующий круг, чтобы метнуть второй. Близко к пельтастам они никогда не решались подъехать, опасаясь длинных копий. Расстреляв дротики, всадники начинали бессмысленно кружить, пытаясь достать незащищенных воинов своими кривыми короткими кописами, от которых почти не было проку. Атаковать шеренгу пельтатстов в лоб для всадника было равносильно самоубийству. С лошади было невозможно нанести сильный удар, не свалившись с коня, а сами всадники были уязвимы для длинных копий.