Алекс Кимен – Невозможное (страница 16)

— Срочно сделать общественные уборные и бани.

— На это потребуется несколько месяцев!

— Нужно сделать хотя бы временный вариант — прорыть дополнительные канавы, а чистую воду завозить… Кроме того, Посейдон рассказал мне про ритуал, очищающий воду. Нужно нагреть ее, чтобы она закипела, и не снимать с огня, пока не будет произнесена молитва очищения…

Алексиус еще долго рассказывал про важность чистой воды. Перикл монотонно кивал, но все это уже не укладывалось у него в голове.

— Еще властитель морей раскрыл мне рецепт жидкости, которая поможет победить болезни. Этой жидкостью можно обрабатывать руки, поверхности предметов и раны. Ее можно делать из вина, но его потребуется очень много. Или эту жидкость можно производить из зерна, но и его понадобиться немало. Вчера я был на хлебных складах в Пирее, но хлеботорговцы рассказали, что я не могу купить больше пятидесяти халков… А мне нужно гораздо больше.

— Да. Спекуляции с хлебом караются смертью.

— И что делать?

Перикл задумчиво погладил бороду:

— Сложно сказать… Тут требуется решение народного собрания…

— Но мне вполне подойдет и порченое зерно, его много на складах…

— Порченое или нет — кто будет решать? Хлеботорговцы любое зерно назовут порченым, чтобы скупить по дешевке, а потом перепродать втридорога!

— Кстати, о порченом зерне… Я вчера купил на пробу несколько медимнов всякого. И порченого, и хорошего. Сегодня утром слуги доставили его в мастерскую. И знаешь, что я заметил? Мне принесли целый пифос якобы хорошей пшеницы, и на вид она действительно неплоха. Сухая и чистая… Но среди хороших большое число вот таких странных зерен.

Алексиус снова открыл ларец и извлек небольшой сверток. В нем оказалась пара горстей отличной пшеницы: крупной и отборной. Но среди пшеничных зерен множество темных крошек.

— Ты знаешь, что это такое?

— Конечно! Это спорынья — признак богатого, изобильного урожая. С ней хлеб слегка горчит, но некоторым так даже нравится… Хотя… Хм, пожалуй, ты прав, это немного странно. Обычно ее гораздо меньше. Чаще всего несколько крупиц в паре горстей. А тут… Наверное, был очень хороший урожай…

— Боюсь, что ты заблуждаешься, уважаемый. Спорынья в таком количестве сделает хлеб ядовитым. Он будет вызывать судороги и видения, а в конечном счете приведет к смерти.

— Этого не может быть!

Алексиус лишь сочувственно развел руками.

— И много на складах такого?

— Не знаю. Нужно проверять. Но мне показалось, что много… Предлагаю выкупить зерно, зараженное спорыньей, в счет государства, и я сделаю из него очистительную жидкость по рецепту Посейдона… Если обрабатывать ей руки и полоскать рот, то риск заболеть станет значительно ниже. А если врачи будут использовать ее при обработке ран, то получится уменьшить воспаления и нагноения…

У Алексиуса оказались очень обширные планы. Опять прозвучало безумное предложение закрыть Пирей. Все это просто не укладывалось в голове стратега. Но Перикл уже спешил в стратегион.

Алексиус, неловко прижимая к груди драгоценный ларец, проводил его до агоры, продолжая по пути засыпать своими идеями. Перикл, меланхолично поддакивая, приветственно махнул стражникам на входе и вошел под высокие своды стратегиона. С каким-то внутренним облегчением он плюхнулся на клисмос и предложил Алексиусу продолжить разговор позже.

— Разумеется, — кивнул юноша. — Если понадоблюсь, я буду в мастерской господина Тофона. Последний вопрос: об общегородском сборе золы. Она нужна чтобы изготовить другое вещество — мыло… Ну… я тебе уже рассказывал… — осекся Алексиус и веско добавил, — Это нужно организовать как можно быстрее.

— Хорошо, — вздохнул Перикл. — Полагаю, я сумею уговорить совет пританов издать такой указ.

— Да! Пусть для начала каждый дом складывает золу в какой-нибудь сосуд: пифос или амфору. Позже мы решим, как организовать сбор по всему городу.

Алексиус почтительно раскланялся и пошел к двери.

Перикл спохватился:

— А что насчет встречи с врачами? Завтра булевтерион будет свободен, можно провести встречу там.

— Благодарю, почтенный Перикл. Это замечательно!

— Тогда в полдень. Я велю разослать приглашение всем лекарям…

— Хвала богам!

Перикл проводил Алексиуса взглядом и обхватил голову руками. Обрушившееся на него знание сдавливало грудь. Было тяжело думать и дышать. Раб помощник услужливо поставил перед ним килик разведенного вина и блюдо с горкой сушеного инжира.

Делая маленькие глотки, Перикл задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику клисмоса. Пожалуй, кое-что из сказанного этим странным метеком ему сейчас пригодится.

— Что там с «Паралом»? — спросил он у помощника, услужливо замершего в отдалении.

Тот пренебрежительно скривился:

— Что еще ждать от забулдыг? Вчера эта матросня нажрались как собаки и пошли на Пникс буянить. Вылезли перед народным собранием и давай кричать, что все архонты — предатели, а стратег держится за юбку гетеры и пляшет под дудку милетцев.

Перикл поморщился:

— Понятно. Засиделись ребята… Ну ничего. Есть тут для них одна работенка… на благо Афин.

Помощник подошел ближе и навострил уши.

Перикл вспомнил один из самых странных советов Алексиуса:

— Значит, так… Нужно отправить посольство в египетский город Бубастис, что в дельте Нила. Там стоит святилище богини Баст. Следует подготовить достойные дары, а взамен попросить священных животных…

— Священных животных? — недоверчиво переспросил помощник.

— Да… Там водятся какие-то айлоурос. Нужно привести в Афины хотя бы несколько десятков этих животных. А еще лучше пару сотен. Говорят, эти зверьки очень искусны в ловле грызунов. А у нас в последнее время уж очень много всяких крыс развелось. Как раз достойная работа для молодцов с «Парала»…

Помощник осторожно улыбнулся и поддакнул стратегу.

Глава 13

Почти все утро Пандора провела на Пеларгике. Отец больше не пытался остановить ее. Лишь недовольно хмурился и молчал. В первую очередь девушка пыталась помочь семьям с детьми. Пятеро карапузов уже носились с криками по двору дома Тофона. Их мать, Иола, краснея от стыда и неловкости, металась между ними, упрашивая вести себя хорошо и никого не беспокоить. Ее муж, кузнец Клитий, угрюмо сидел в углу, пытаясь скрыть растерянность и бессильное отчаяние. Его семья была вынуждена бросить почти все свое имущество. Осталась только небольшая полуразвалившаяся корзина с наиболее ценным и легким инструментом. Время от времени Клитий бросал на нее взгляд и тяжело вздыхал.

Вернувшись от Гиппареты, Пандора осторожно улыбнулась Иоле и высыпала на тарелку перед малышами пару горстей слипшегося изюма. Восторженно сопя, дети обступили угощение и умолкли, сосредоточенно жуя и осторожно поглядывая на мать. Хоть на минутку в доме наступила тишина.

Пандора повернулась к сопровождавшей ее Ифигении:

— Хвала богам! Нашли кров еще для троих ребят! Ты запомнила, сколько мы насчитали многодетных семей на Пеларгике?

— Ох! Да уж не меньше трех дюжин только возле храма, госпожа! А сколько их там всего — не счесть! Мы лишь пять семейств за сегодняшний день устроили… Разве ты не понимаешь, что это бесполезно?

Пандора лишь отмахнулась.

— Слушай, а помнишь ту рыженькую, с веснушками… — устало улыбнулась она. — Как же ее звали?.. У нее еще три такие смешные девочки…

— Клянусь Зевсом, у меня уже все в голове перепуталось! Как тут всех упомнить?

— Ну, не важно… Мне кажется, насчет этих девочек можно договориться с Кориной… Как думаешь, она согласится?

— Всемогущие боги, госпожа! Да кто ж тебе откажет! Все, когда слышат имя твоего отца и вспоминают про твои заслуги у Потидеи, сразу готовы тебе услужить!

Пандора помрачнела — вспомнила, сколько раз за этот день с ней отказывались говорить, обозвав рабской подстилкой.

Она мотнула головой, отгоняя воспоминание, и поджала губы:

— Ну и отлично!

Девушка подошла к Иоле и присела наконец на деревянную скамью возле стены:

— Как вы устроились? Все хорошо?

Осунувшаяся темноволосая женщина с красными от слез глазами с трудом нашла силы на вымученную улыбку:

— Да… Благодарю, госпожа! Что бы мы делали…

Пандора положила ладонь на дрожащие пальцы Иолы:

— Не стоит… — и постаралась ободряюще улыбнуться. — Вы не голодны? Вас покормили?

— Да-да… Спасибо… Спасибо, госпожа!