Алекс Кимен – Невозможное (страница 15)

— Больше не дам, и не проси! — сердито проворчала ключница и торопливо пошла вперед, к белеющей лестнице пропилей.

На акрополе тоже было не протолкнуться. Все здесь пытались снискать милость богов или хотя бы человеческое милосердие.

Пандора растерянно огляделась. Что же дальше?

Ноги сами несли ее под тихую сень аррефореона. Но и здесь ей не удалось спрятаться от суеты. Гомон и гул толпы настигал даже тут. В обычном пустынном дворе она увидела Лисимаху, беседующую с какой-то женщиной. Невольно Пандора застыла на входе, лишь почтительное прикосновение Ифигении, идущей следом, помогло ей прийти в себя.

Лисимаха заметила девушку и приветливо улыбнулась. Ее собеседница обернулась, и Пандора с удивлением узнала Аспасию, жену знаменитого Перикла, которую видела несколько раз на торжественных церемониях. Аспасия, бывшая когда-то, если верить слухам, гетерой, не была афинской гражданкой и всегда скромно держалась в стороне среди метеков. Но такую красивую, уверенную в себе женщину трудно было забыть.

— Хвала Афине! — воскликнула жрица. — Очень рада видеть тебя. Надеюсь, все сложилось удачно?

— Благодарение богам… — начала было Пандора, но осеклась, взглянув на гетеру.

Аспасия улыбнулась:

— Кажется, мы не знакомы?

— Я знаю тебя, — коротко бросила Пандора.

Лисимаха поспешила представить ее.

— Пандора, дочь Тофона из рода Филиадов.

— Та самая девушка, что стала победительницей скачек в Потидее?

— Да, это она. Можешь себе вообразить?! — всплеснула руками жрица.

— Боги помогли мне, — Пандора отвела взгляд.

— Хвала Афине! — хором воскликнули женщины.

— …и Посейдону, — не удержалась Пандора и лукаво взглянула на жрицу.

Губы Лисихами скривились в нарочитой улыбке:

— Что привело тебя сюда в этот раз?

За стеной раздались громкие крики. Похоже, там начиналась очередная свара. Жрица прислушалась и горько вздохнула.

— Вот это, — невесело усмехнулась Пандора, — и привело меня сюда. То, что происходит в городе. Мы должны что- то сделать!

Женщины переглянулась.

— Да, мы обязательно должны что-то сделать, — отозвалась Аспасия. — Главное — решить, что…

Глава 12

Почти всю эту долгую ночь Перикл старался забыться сном, но тревожные мысли не давали покоя. Вторжение пелопоннесцев, наводнившие Афины беженцы, интриги злопыхателей… А теперь еще и грозное пророчество, озвученное тем странным юношей. Даже под крышей своего дома он не мог найти успокоения. Аспасия, прежде дарившая утоление мирских печалей, теперь сама подливала масла в огонь съедающей его тревоги. Она терзала его невозможными требованиями помочь всем. Отвязаться от нее удалось, лишь пообещав встретиться утром с верховной жрицей Афины и ее спутницей.

С первыми лучами солнца женская делегация уже стояла на пороге его дома. Аспасия, радушно улыбаясь, проводила гостей во внутренний двор. Перикл рассматривал их сквозь покрасневшие от бессонницы прикрытые веки. Молодая Лисимаха совсем потеряла стыд. С каждым днем ее требования росли. Похоже, она сама уже становилась политиком. Теперь вот притащила в дом какую-то смазливую молоденькую дурочку.

Перикл услышал имя незнакомки и невольно поморщился. Так вот какова его несостоявшаяся невестка… Красивая и решительная. Да… Он был наслышан о ее знаменитой скачке… От таких гостей тяжело отмахнутся, даже если учесть, что это всего лишь женщины. А тут еще и Аспасия…

С каменным лицом Перикл слушал предложения, озвучиваемые Пандорой, и невольно ловил себя на мысли, что они больше похожи на ультиматум. Он невольно вздохнул. Если так пойдет и дальше, женщины скоро захватят народное собрание и будут диктовать, с кем заключать мир, а на кого идти войной… А какой-нибудь остроумный пошляк состряпает об этом комедию, где выставит всех нас дураками.

Кормить за счет казны, обеспечить снабжение чистой водой, построить общественные бани… — все это звучало разумно, но требовало денег, усилий и времени. А сейчас все мысли стратега были заняты организацией морской карательной экспедиции против пелопоннесцев, и ему было не до каких-то грязных оборванцев.

— Мы решили, что все богатые семьи приютят в своих домах беженцев, в первую очередь с детьми.

— Что? — невольно переспросил Перикл и недоверчиво посмотрел на жену. — И где мы их поселим?

— Ну, хотя бы здесь, — улыбнулась Аспасия.

Перикл с тоской оглядел такой родной и уютный андрон. Представил здесь толпу кричащих и дерущихся детей, и у него заболела голова.

— Хорошо… Я подумаю, что можно сделать.

— Думай быстрее, дорогой, — мурлыкнула Аспасия и пошла провожать гостей.

…

Но спокойно поесть не удалось. К Периклу пришел новый проситель. Тот самый бывший раб, что уже посещал его вчера с Тофоном. Но теперь Алексиус был один и держал в руках небольшой обитый медью ларец.

«Всемогущие боги! Когда же я смогу позавтракать?» — проворчал стратег себе под нос и повернулся к гостю:

— Хайре! Благословение богам за новый день. Рад видеть тебя, но мне казалось, что мы уже все обсудили вчера?

— Боюсь, что не все… — тихо ответил Алексиус и поставил сундучок на стол. — Уважаемый Перикл, ты, наверное, слышал, что Посейдон избрал меня для служения?

— Разумеется. Хвала Пелагию, это большая честь…

— Так вот… — голос Алексиуса стал низким и торжественным. — Помимо пророческих сновидений повелитель морей даровал мне величайшее сокровище — божественный дар. Скрижаль Посейдона! — с этими словами Алексиус открыл крышку ларца и вытащил странную дощечку, похожую на дельту.

Перикл протянул руку, но Алексиус прижал скрижаль к себе:

— Прошу прощения, уважаемый Перикл. Но Посейдон запретил прикасаться к этому дару кому-нибудь, кроме меня, — перехватив угрюмый взгляд стратега, он торопливо добавил: — Но бог морей разрешил тебе взглянуть на нее из моих рук.

Он продемонстрировал Периклу скрижаль. Чем дольше тот рассматривал дощечку, тем сильнее становилось его удивление. Изумительно ровная и гладкая, она действительно мало походила на творение человеческих рук. Вряд ли даже самый искусный мастер способен создать такое чудо… С одной стороны скрижали виднелась симметричная россыпь странных кругляшков, на каждом из которых были нарисованы какие-то символы.

— Признаюсь, никогда не видел ничего подобного… — с благоговением выдохнул Перикл. — Но скрижаль должна нести в себе какое-то послание. А эта табличка совершенно пуста…

Алексиус криво улыбнулся:

— Да… Пока она пуста… Но Посейдон научил меня задавать ей вопросы…

Рука юноши скользнула по скрижали, и на ее поверхности появился текст.

Перикл вздрогнул, его глаза широко распахнулись.

— Всемогущие боги! — ошеломленно выдавил он, почувствовав, как пересохло горло.

Стратег потянулся к скрижали, но Алексиус решительно прижал дощечку к груди.

— Извини, почтенный, нельзя… — напомнил он.

Перикл впился глазами в текст. Странный текст. Удивительно ровные и красивые буквы. Идеально — как и полагается божественному посланию. Смущало лишь обилие пустых промежутков между словами, но очень скоро Перикл перестал обращать на них внимание. Действительно, так читать гораздо удобнее.

Само же послание почти полностью повторяло тот текст, что Алексиус показывал ему вчера. Да… это уже было невозможно списать на бредни безмозглого варвара. Картины ужасного будущего вставали перед глазами стратега. Лоймос… Великий мор. Десятки тысяч погибших. Смерть сыновей, а потом и его собственная смерть… Похоже, что Афины обречены. Перикл почувствовал, что спина покрылась холодным потом.

— Как… Как это остановить? — хрипло прошептал он. — Что Посейдон говорит об этом? Я хочу прочесть…

— Скрижаль пока молчит, но Посейдон рассказал мне во снах… Кроме того, мой народ обладал великими знаниями. Надеюсь, это поможет.

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

Алексиус повторил свои вчерашние безумные идеи про какой-то карантин, торговцев и закрытие города. А в конце многозначительно добавил:

— Посейдон велел с почтением относиться к воде.

— Что это значит?

— Нельзя допускать чтобы нечистоты смешивались с питьевой водой. Иначе вода превратится в нечистоты.

— Но ведь так и есть! Мы берем воду из колодцев и цистерн, питаемых чистыми ручьями с гор…

— Да. Но грязные воды проходят рядом и просачиваются сквозь песок, попадая и в колодцы, и в цистерны. Особенно это касается Пирея, куда еще не подведена проточная вода. Но хуже всего то, что беженцы выливают свои нечистоты где попало.

— Но что тут можно поделать?