Алекс Каплан – США в XX веке. От бургера до Буша. Полная история (страница 9)

Паника на бирже 1907 года. Уолл-стрит

Глава 3. Предвоенные и военные годы (1909–1918)

В январе 1912 года территория Нью-Мексико стала 47-м штатом США, а в феврале список штатов пополнила Аризона. Америка достигла практически тех границ, в которых она пребывает по сегодняшний день. Аляска и Гавайи – две отдаленные территории, расположенные одна на самой окраине континента, а другая посреди Тихого океана, – вошли в состав США только в 1959 году. Формирование североамериканского государства – географическое, политическое и экономическое – завершилось. Соединенные Штаты стали промышленным лидером капиталистического мира, отказавшись при этом от обладания внешнеполитическим влиянием. Вашингтон категорически не желал участвовать в европейских делах того времени, при этом под европейскими делами в начале XX века подразумевались колониальные столкновения в Африке и Азии, а также имперские баталии непосредственно в Европе. Все это происходило невероятно далеко от североамериканского континента – как в географическом, так и в политическом плане. Америка была республикой – и неимоверно гордилась этим. Некогда ей самой довелось побывать колонией Британской империи и в тяжелой борьбе добиваться независимости, а потому колониальное мышление народу США было чуждо. Далека была Америка и от межэтнических трений, которыми к тому времени полнилась Европа. Поляки, немцы, итальянцы, евреи, русские и другие народы без серьезных проблем уживались в США, не испытывая серьезных разногласий, хотя всякое, конечно, случалось. Для подавляющего большинства населения, перемешавшегося в огромном американском плавильном котле, творившееся в Европе межнациональное безумие казалось чем-то в корне неправильным, а потому люди категорически не хотели, чтобы их страна принимала в этом участие. Такая линия поведения получила название политики изоляционизма – и чем сильнее сгущались тучи войны над Европой, тем более выраженными становились изоляционистские настроения в США.

Вашингтон все же не полностью отстранился от международных дел и принимал некоторое участие в том дележе, что устроили европейские империалисты на планете. Накануне Первой мировой войны Соединенные Штаты с особым рвением принялись претворять в жизнь Доктрину Монро», в результате чего Западное полушарие с двумя его континентами – Северной и Южной Америкой – стало исключительной вотчиной США. Ни одна страна, даже Великобритания, номинально правившая Канадой, не смела обозначить свои интересы в указанном регионе. При этом Вашингтон, напротив, стал принимать самое деятельное участие в латиноамериканской политике, вмешиваясь беспрестанно во внутренние дела многочисленных республик, раздираемых постоянными экономическими и политическими кризисами. Многие государства впали практически в абсолютную зависимость от милости Вашингтона, чему в значительной мере способствовали действия нового президента США – Уильяма Тафта, вступившего в должность в 1909 году. Он внес во внешнюю политику своего государства серьезное новшество, получившее название «долларовой дипломатии». Суть ее заключалась в том, чтобы способствовать американским инвестициям в зависимые государства. Тафт подталкивал американские банки и крупные корпорации вкладывать средства в Гаити, Гондурас, Кубу, Колумбию, Венесуэлу и многие другие страны – туда, куда быстро мог подойти американский военный флот. Он обещал инвесторам всестороннюю помощь правительства – вплоть до военной, если до такой крайности дойдет дело. Суть этой политики как нельзя лучше выражало любимое изречение Уильяма Тафта: «Доллары должны выполнять роль пуль». И действительно, зачем стрелять, если можно платить – последнее всегда обойдется дешевле. Большой бизнес с энтузиазмом откликнулся на правительственный призыв и взял под свой контроль многие страны Латинской Америки. Там, где британские и французские империалисты использовали колониальные войска, Вашингтон с куда большим успехом эксплуатировал местных капиталистов, лишь изредка оказывая им незначительную военную помощь. Финансовые результаты такой экспансии оказались куда более высокими, нежели грубый военный гнет, практикуемый Европой в Африке и Азии. В начале века зоной интересов США становится не только Латинская Америка, но и Азия. В 1898 году Вашингтон обрел великолепный плацдарм для участия в региональных экономических и политических делах – Филиппины, расположенные в самом сердце Юго-Восточной Азии. Главной же целью и наиболее лакомым куском являлся Китай, превосходивший богатством ресурсов Индию, считавшуюся бриллиантом британской колониальной короны. Грабить Поднебесную хотели все, кто только имел техническую базу, чтобы добраться туда. Россия, Япония, Англия, Франция, Германия и даже совсем уж слабая в морском отношении Австро-Венгрия уже имели свои анклавы на китайском побережье, когда в игру самым активным образом вступили Соединенные Штаты. Вскоре Вашингтон недвусмысленно дал понять своим партнерам, что является лидером этой гонки, активно развивая бизнес даже с Японией – главным потенциальным соперником США на Тихом океане. Американские компании поставляли в Японию большую часть требующейся острову нефти, а также много другого сырья, при этом американские банки выступали основными инвесторами Страны восходящего солнца. Иными словами, два государства стали крупнейшими торговыми партнерами, и отношения эти носили взаимовыгодный характер, в отличие от отношений США, к примеру, с Гаити, которые приносили несомненно большую пользу Вашингтону. Такие неравноправные торгово-финансовые договоренности, возникшие в результате претворения в жизнь «долларовой дипломатии», вызывали крайнее неудовольствие целого ряда стран, в том числе и Гаити, но США все же удавалось держать ситуацию под контролем – в том числе и при помощи военной силы, однако к столь радикальным мерам Вашингтону приходилось прибегать крайне редко. Эффективная «долларовая дипломатия» имела лишь один неприятный побочный эффект – практически вся Латинская Америка ненавидела Соединенные Штаты, и чувства эти и поныне переполняют сердца многих людей на континенте.

Доктрина Монро. Карикатура того времени. Надпись гласит: «Америка для американцев»

На президентских выборах 1908 года победу одержал Уильям Тафт, при этом не прилагая к тому особых усилий. Причиной послужил тот факт, что Тафт являлся политическим наследником Теодора Рузвельта. Более того, они были близкими друзьями. В администрации Рузвельта Уильям Тафт занимал пост военного министра, а также выполнял почетную роль правой руки президента, оттого на выборах он получил полную поддержку своего предшественника и многочисленных его почитателей. Избранный президент Тафт, как и Рузвельт, придерживался прогрессивных взглядов, а потому продолжил определенный ранее политический курс. В деле борьбы с олигархами судебное производство даже набирало темпы. Если Теодор Рузвельт за семь лет своего правления начал 44 судебных антитрестовых разбирательства, то Уильям Тафт открыл 70 дел всего за четыре года. Однако довольно скоро между двумя единомышленниками и друзьями наметился непредвиденный раскол. Новый президент постепенно давал крен вправо, сблизившись с консервативным крылом Республиканской партии, в то время как Рузвельт в последний год своего правления порвал с консервативно настроенными республиканцами. К концу правления Уильяма Тафта отношения между двумя политиками обострились до предела. Однажды импульсивный Рузвельт обрушился на своего протеже с такими яростными обвинениями, что тот расплакался от обиды и бессилия. Позднее, накануне партийных праймериз, произошел громкий конфуз, имевший место в истории США лишь единожды. По мере приближения выборов Рузвельту стало поступать множество писем от неравнодушных граждан с призывами вновь баллотироваться на пост президента – что он в конце концов и сделал. Униженный и оскорбленный таким поворотом дел Тафт из принципа принял участие в тех же праймериз, что для американской политической элиты оказалось полной неожиданностью. Стоит отметить, что изначально Уильям Тафт не планировал быть президентом – и в 1908 году его пришлось долго уговаривать. А вот его жена, наоборот, страстно стремилась заполучить статус первой леди. Она фактически заставила Уильяма Тафта баллотироваться на высший государственный пост страны. Ирония же судьбы заключалась в том, что вскоре миссис Тафт получила инсульт, а муж ее лишился необходимой ему психологической поддержки и главного стимула в реализации своих политических амбиций. Он от природы был крайне флегматичен и при этом весил 150 килограмм. Получив юридическое образование, он мечтал стать председателем Верховного суда, но никак не президентом США. Однако, руководствуясь скорее чувством ущемленного достоинства, чем политическими амбициями, летом 1912 года он неожиданно для самого себя схлестнулся в ожесточенной схватке с бывшим другом и наставником – Теодором Рузвельтом. В сложившейся ситуации республиканская номенклатура выступала категорически против кандидатуры Рузвельта, справедливо полагая, что, переизбравшись, он сотрет их всех в порошок. И партийный аппарат стал дергать за все возможные рычаги бюрократической машины, чтобы остановить «ковбоя», – и в конечном итоге им это удалось. Взбешенный подобным отношением, Теодор Рузвельт во всеуслышание заявил, что у него украли номинацию, после чего совершил дотоле невиданный в истории Соединенных Штатов демарш. Он объявил о создании новой политической силы – Прогрессивной партии, которой предстояло принять участие в выборах президента и выдвинуть его кандидатуру на высшую избирательную должность в стране. По большому счету, Рузвельт не создавал ничего нового, он просто расколол Республиканскую партию на две части, ведь значительная часть республиканцев стояла на прогрессивных позициях развития американского общества. Именно эти люди и составили новую политическую силу, жаждавшую не просто реформировать систему, но вершить настоящую революцию в стране – при этом энтузиазма и энергии им было не занимать. Даже название для своего объединения они придумали крайне незаурядное – Партия лося. Дело в том, что на Теодора Рузвельта во время предвыборной кампании было совершено покушение. Пуля попала ему в грудь, но прошла через футляр с очками и толстый блокнот, а потому рана оказалось неглубокой и неопасной. Будучи опытным охотником и большим знатоком анатомии, Рузвельт сообразил, что ранение несерьезное – легкие не задело, иначе бы у него горлом шла кровь. Он вышел на трибуну и выступил перед собравшейся публикой с полуторачасовой речью, в начале которой сказал следующее: «Дамы и господа, в меня только что стреляли, но лося так просто не убьешь». В этом изречении имеет место игра слов – на тот момент каждая политическая партия США выбирала в качестве своего символа определенное животное. Республиканцы были слонами, а демократы – ослами. Новая прогрессивная партия остановила свой выбор на лосе. И Теодор Рузвельт, истекавший кровью, но не покинувший свой пост на политической трибуне, именно об этом лосе и вел речь. Столь нелепый раскол в стане республиканцев привел к неизбежным последствиям – на выборах 1912 года победил кандидат от Демократической партии Вудро Вильсон. В стране началась новая политическая эпоха.