Алекс Каплан – США в XX веке. От бургера до Буша. Полная история (страница 11)
Афиша фильма «Рождение нации»
В начале XX века простому человеку жить в Соединенных Штатах Америки было, пожалуй, легче, чем где-либо еще на планете. Труд его оплачивался лучше, права мало кто ограничивал, ведь государство крайне неохотно вмешивалось в жизнь общества, при этом деловых возможностей имелось в изобилии – таким образом, путь к успеху был открыт каждому. Однако среди всеобщего человеческого благоденствия жили те, кому блага прогрессивного государства оказались недоступны. В первую очередь речь идет об афроамериканцах, но не только о них – гражданских прав были лишены многие жители Соединенных Штатов. Разного рода унижениям, ограничениям и преследованиям подвергались индейцы, эмигранты, евреи, католики, женщины – иными словами, большая часть населения страны. Даже после десяти лет правления прогрессивных политических деятелей, имея самую демократичную конституцию в мире и являясь республикой, Америка во многих вопросах оставалась государством крайне реакционным. Объяснение тому было простым – в стране проживало много консервативно настроенных граждан, с большим недоверием относившихся к любым новшествам и чуждым для них культурам, а также людей набожных и нетерпимых к представителям другой веры. Сильно тянули общество вниз южные штаты, потерпевшие поражение в Гражданской войне 1861–1865 годов, но впоследствии сумевшие взять политический реванш на своих территориях, введя расистское и крайне консервативное местное законодательство. Более 90 процентов афроамериканского населения в 1913 году проживало именно на юге страны, где они были полностью лишены гражданских прав и где правил бал ку-клукс-клан. Темнокожее население США прозябало в ужасающей нищете, продолжая работать на тех же плантациях, что их предки возделывали, будучи рабами. И хотя формально труд их считался свободным, ведь теперь за него платили деньги, фактически работать приходилось непомерно много, а качество жизни к лучшему не менялось. Получить образование – или даже профессию, которая могла бы обеспечить более достойное существование, – для афроамериканца было делом неосуществимым. Единственный шанс избавиться от оков рабства и нищеты предоставлялся тем, кто отваживался уехать на Север, но на столь кардинальные меры решались немногие. Похожая ситуация сложилась и в гетто в Нижнем Ист-Сайде – внутри царили хаос, бесправие и беспросветная бедность, однако бежать его обитателям было особо некуда и ужасно страшно. Именно страх заставлял наиболее униженные слои американского общества держаться вместе, создавая многочисленные гетто – негритянские, еврейские, итальянские, ирландские, – и жизнь там была совсем иной. Там не делали автомобили, не плавили сталь и не строили хорошее жилье, достойных зарплат там также не платили. Уровень жизни в этих обособленных анклавах, возникших внутри большого государства, был сравним с уровнем жизни в наиболее отсталых странах Европы – и в финансовом плане, и в правовом плане. Неудержимое желание вырваться из этого тесного и затхлого мирка гетто порождало лишь еще большее отчаяние, так как страх Америки был сильнее. Между тем положение женщин в американском обществе также было крайне непростым – получить развод, отстоять имущественные права или даже появляться в некоторых общественных местах без сопровождения мужа строго запрещалось. А такие темы, как легализация абортов или право голоса для женщин, были абсолютным табу в США. И даже счет в банке американки могли открыть только с разрешения супруга. Таким образом, женщина являлась не чем иным, как приложением к мужчине. В начале XX века Соединенные Штаты стали страной, где бок о бок существовали два кардинально противоположных жизненных уклада. Из северного Нью-Йорка со своими нравами и законами можно было легко отправиться поездом на юг, в Атланту, где царили иные нравы и действовали иные законы. Если в Нью-Йорке афроамериканец мог с гордо поднятой головой ехать в общественном транспорте вместе с белым гражданином, то в Атланте подобное было невозможно – на юге США темнокожие граждане страны могли ходить, говорить, стоять, отдыхать, пить, есть и просто жить лишь в специально отведенных для этого местах. Любое нарушение установленного миропорядка грозило смертью – за этим зорко следили фанатичные куклуксклановцы, линчевавшие афроамериканцев за малейший проступок или даже за подозрение в совершении такового. Юг США отличался крайне консервативным мышлением и реакционными взглядами, что находило отражение и в местном законодательстве, и в образе жизни рядовых граждан. Таким образом проигравшие Гражданскую войну южане стремились взять реванш над Севером – и федеративное устройство страны лишь способствовало углублению возникшей между двумя мирами пропасти. Ситуация начала меняться лишь во второй половине XX века, когда Верховный суд США стал принимать обязательные к исполнению в рамках единого государства федеральные законы, отменявшие расовую сегрегацию и иные пережитки позорного прошлого, мешавшие американскому обществу расти в своем прогрессивном развитии и во всеуслышание говорить о борьбе за права человека. В начале же века расизм оставался страшной раковой опухолью на теле американского общества, распространявшейся ядовитыми метастазами с Юга по всей стране.
Президент США Вудро Вильсон был не просто южанином, но человеком крайне религиозным, твердо верившим в свою божественную миссию. Если же называть вещи своими именами, то самый прогрессивный из американских президентов предстает обыкновенным расистом, который привел в правительство немало людей с похожими взглядами.
Ку-клукс-клан
Именно в годы правления Вудро Вильсона в Вашингтоне появилась расовая сегрегация: в штабе военно-морского флота, в министерстве финансов, в почтовой службе. К заявлению на получение государственной должности требовалось прилагать фотографию, которая зачастую и решала судьбу кандидата, невзирая ни на квалификацию, ни на рекомендации, – темнокожим гражданам вход был строго воспрещен. При этом сам Вудро Вильсон неоднократно делал громкие заявления расистского толка. В бытность свою президентом Принстонского университета он не принимал в учебное заведение афроамериканцев, оправдывая свои действия необходимостью «сохранять мир и спокойствие в кампусе». Знаменитый художественный фильм «Рождение нации» режиссера Дэвида Гриффита показали в Белом доме в 1915 году – то был первый кинопоказ в Белом доме. На премьеру собрался цвет высшего общества во главе с президентом страны. И хотя лента являлась подлинным и на тот момент единственным шедевром нового искусства, в ней имелось одно серьезное недоразумение – неприкрытый расистский контекст, где ку-клукс-клан героически спасал белых женщин от озверевших негритянских разбойников. После премьерного показа Вудро Вильсон с пафосом отмечал правильность изложения исторических событий в киноленте. К тому же ему было приятно увидеть в кадрах фильма три собственные цитаты относительно событий того времени, и все они имели расовый подтекст самого низкого свойства. Вот такой представала демократия в Америке той эпохи – для всех, согласно Конституции, но не для каждого, согласно царившей на улицах реальности.
В 1910 году в Мексике началась революция. Длилась она 10 лет – и все это время Соединенные Штаты пребывали в крайнем напряжении. Не то чтобы мексиканские революционеры угрожали Америке вторжением, хотя подобные случаи имели место, проблема заключалась в другом – в огромных финансовых средствах, вложенных в мексиканскую экономику. США практически владели своим южным соседом. Большую часть природных ресурсов здесь разрабатывали и добывали американские корпорации, в их же руках находились плодородные земли, чуть ли не половина недвижимости, банки, железные дороги и многое другое ценное имущество. Более 30 лет Мексикой правил диктатор Порфирио Диас, зорко следивший за соблюдением экономических интересов США, на чем он нажил немалое личное состояние. Однако в какой-то момент такому положению вещей должен был прийти конец, ведь революционная обстановка назревала в стране на протяжении последних ста лет. В 1810 году мексиканцы сбросили испанское иго, но в жизни простых людей мало что изменилось – вместо испанских колонизаторов их с такой же беспощадностью продолжали эксплуатировать местные аристократы, те же испанцы, совсем недавно прибывшие из Старого Света, но успевшие пустить корни в Мексике. Ужасающая нищета среди крестьян, а они составляли подавляющее большинство населения, и жестокая диктатура неминуемо порождали общественный протест. Сто лет и без того достаточный срок для того, чтобы народ возжелал перемен. Лозунгом революции стало простое требование: “