Алекс Каплан – США в XX веке. От бургера до Буша. Полная история (страница 7)

Большой каньон

Помимо всего прочего, Теодор Рузвельт являлся большим любителем и ценителем природы. Он стяжал славу заядлого охотника, грамотного натуралиста и страстного путешественника. В истории Соединенных Штатов он также известен как первый политик, озаботившийся вопросом защиты окружающей среды, и на этом поприще он достиг впечатляющих результатов. Может показаться, что тогда вопрос этот еще не набрал актуальности, ведь каких-то полвека назад весь континент представлял собой абсолютно дикую, заселенную лишь коренными жителями местность, в отдаленные уголки еще не ступала нога человека, а обширные территории Дикого Запада только предстояло освоить. Покоряя эти необъятные просторы, люди не гнушались ничем. Так за каких-то полвека в США уничтожили практически все поголовье бизонов. Эти величественные животные в начале XIX века являлись символом Америки, таким же как индейцы или Ниагарский водопад. Никто толком не мог посчитать, сколько их тогда мирно паслось на широких просторах прерий, но речь шла о десятках миллионов животных – бизонов в Америке проживало больше, чем людей. К концу века их на континенте практически не осталось – под защитой государства уцелело лишь несколько сот самых больших парнокопытных, водившихся на североамериканском материке. Осуществить массовое убийство таких крупных и совершенно безвредных животных за малый промежуток времени даже по тем временам было делом непростым и абсолютно варварским. Железнодорожники отстреливали бизонов тысячами, чтобы они не мешали движению поездов. Ковбои убивали их исключительно ради шкур, из которых изготавливали одеяла. Затем к убийству бизонов приобщились индейцы, узнав, что белые платят хорошие деньги за их шкуры. Однако исключительным образчиком дикости стали пассажиры поездов, путешествовавшие по бескрайним просторам Америки. Они стреляли в бедных животных из окон вагонов исключительно забавы ради – попал, не попал. Поезд не спеша кряхтел на пути из Нью-Йорка в Сан-Франциско, и скучающие граждане, имевшие при себе револьверы или даже винчестеры, не упускали случая продемонстрировать попутчикам мастерство, расстреливая мирно пасшихся вдоль железнодорожных путей бизонов. Такие вот тогда были в стране нравы. Под угрозой оказались даже американские леса – и это на совсем еще девственном материке. Сотни тысяч лесорубов выискивали самые ценные породы деревьев. И если никому не было дела до бессовестных монополистов в сталелитейной или нефтяной промышленности, то что уж говорить о дровосеках в глухих дебрях, безжалостно рубивших национальное достояние под корень. Зачастую лес уничтожали даже не древесины ради, а лишь для расчистки земель под сельскохозяйственные угодья. К началу XX века на территории США вырубили почти половину лесов, еще столетие назад стоявших в девственной неприкосновенности, а ценные породы деревьев и вовсе могли повторить судьбу американских бизонов. Президент Рузвельт занялся вопросом защиты окружающей среды с куда большим рвением, чем устанавливал контроль над монополистами. Природу, казалось, он любил больше, чем людей. Один законодательный акт следовал за другим, и миллионы акров американской земли оказывались заповедной территорией, строго охраняемой государством. Величайшие природные достопримечательности США – Большой каньон и Йосемитский национальный парк – сохранили свою первозданную уникальность благодаря Теодору Рузвельту, великому ценителю прекрасного.

Помимо всего прочего, Теодор Рузвельт известен еще и тем, что стал первым американским президентом, серьезно заявившим о себе на мировой политической арене. Президент Мак-Кинли в 1898 году с большой неохотой и не самым большим умением начал войну с Испанией – больше под давлением сложившихся обстоятельств, чем по собственному желанию. Теодор Рузвельт в корне изменил направление внешней политики Соединенных Штатов – герой войны с Испанией, он видел США исключительно в роли доминирующего игрока на мировой политической сцене. Поскольку слова президента с делом не расходились, он активно использовал любую возможность для продвижения американских интересов. Первой крупной победой на этом поприще стало поражение французов в Панаме, где они много лет безуспешно пытались построить канал, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Начатый французами еще в 1881 году проект терпел одну неудачу за другой, чему виной были как неточности в расчетах, так и финансовые махинации, приведшие впоследствии к громкому скандалу и долгому разбирательству. Помимо прочего, природные условия в зоне строительства канала оказались нестерпимо тяжелыми – рабочие тысячами умирали от желтой лихорадки, малярии и иных тропических болезней. Идея строительства Панамского канала принадлежала знаменитому французскому дипломату Фердинанду де Лессепсу, к тому времени уже прославившемуся строительством Суэцкого канала в Египте. Окрыленные колоссальным финансовым успехом, французы решили осуществить еще один столь же масштабный проект – на этот раз в Америке. Протяженность Панамского канала была вдвое меньше канала Суэцкого, и строителям казалось, что дело пойдет легко, в особенности учитывая тот факт, что у французов, единственных в мире, имелся уникальный опыт претворения в жизнь столь сложного проекта. Однако они жестоко ошиблись. К началу XX века на месте некогда грандиозного строительства остались лишь несколько сот рабочих, следивших за сохранностью вкопанного в землю оборудования, включая уникальные и крайне дорогие на то время экскаваторы. В попытке спасти лицо и вернуть хоть малую часть колоссальных средств, потраченных на погибшую стройку века, французы стали искать покупателя на недостроенный канал. Выбор был невелик, чему виной стала пресловутая Доктрина Монро. Президент США Монро еще в 1823 году – вскоре после ухода Испании и Португалии из Южной Америки – заявил, что Соединенные Штаты не потерпят вмешательства европейских государств в дела Южной и Центральной Америки. Однако Франция, начавшая строительство Панамского канала в 1881 году в расцвете своего колониального могущества, на тот момент была не по зубам Соединенным Штатам, опасавшимся претворить в жизнь Доктрину Монро. Но уже в начале XX века ситуация кардинально поменялась, и у Парижа фактически не оставалось иного выхода, кроме как продать проект Панамского канала американцам. Вашингтон не преминул воспользоваться таким положением вещей, и заявленная французами стоимость проекта быстро опустилась со 100 миллионов долларов, и без того не окупавших всех расходов, до ничтожных 40 миллионов – на этой финансовой ноте стороны ударили по рукам. С этого момента в дело строительства канала вмешались политики – сначала колумбийские, так как Панама являлась провинцией Колумбии, а затем и американские. Правительство в Боготе при поддержке местного парламента обозначило свои права на канал, неожиданно отказав американцам в приобретении участка земли для продолжения грандиозной стройки. Противоречия носили исключительно финансовый характер – Богота намеревалась продать свою территорию как можно дороже, но столь естественное стремление вызвало приступ негодования у Теодора Рузвельта, который часто выходил из себя, встречая на пути неожиданные препятствия. Он счел действия Колумбии мелким шантажом, в чем, вероятно, был прав, однако ответ его оказался несоизмерим по масштабам с мелкими финансовыми шалостями Боготы. Теодор Рузвельт ворвался на международную арену, размахивая «большой военно-морской дубинкой». При этом фраза про дубинку была его любимой. Он говорил, что корни выражения берут начало то ли в западноафриканском, то ли в южноафриканском фольклоре, но хорошо знавшие президента современники склонялись к мысли, что он его придумал сам, а про африканские корни упомянул, дабы подчеркнуть свои начитанность и широкий кругозор. Звучала фраза эта так: «Говори тихо, но держи в руках большую дубину – и ты далеко пойдешь». «Идеология большой дубины» – так стали называть первый внешнеполитический курс, который взял президент Рузвельт на международной арене. В Панаме, расположенной на самом колумбийском отшибе, вели активную деятельность некие повстанцы, выступавшие против центрального правительства. Тогда подобные группировки существовали во всех уголках Южной Америки, но судьба их могла пойти резко в гору только в том случае, если они могли оказать услугу кому-то из сильных мира сего. Одним из командиров панамских повстанцев был французский авантюрист, одновременно являвшийся акционером французского предприятия, владевшего недостроенным каналом. Естественно, он был лично заинтересован в успешном завершении сделки с американским правительством и намеревался во что бы то ни стало получить свои деньги. Он отправился в Вашингтон, где у него состоялась встреча с президентом США. Вскоре в Панаме разгорелось всенародное восстание против колумбийских узурпаторов, победу в котором всего за 48 часов одержали повстанцы. Залогом столь успешного завершения панамской революции послужил американский военно-морской флот, заблокировавший побережье, – Колумбия могла доставить свои войска в Панаму исключительно по морю. Американцы этому помешали. Правительство нового государства Панама немедленно подписало документы, разрешавшие США начать строительство канала. Однако страна Панама получилась не совсем независимой – де-юре до 1939 года она являлась протекторатом США, а затем обрела независимость, но де-факто так и осталась американским протекторатом по сегодняшний день.