Алекс Каплан – США в XX веке. От бургера до Буша. Полная история (страница 6)

Ковбой Теодор Рузвельт, 1885 год

Намереваясь разгромить врага, полковник решил нанести удар в самое сердце сообщества американских монополистов, избрав главным объектом критики Джона Пирпонта Моргана – главного банкира страны и влиятельного вершителя экономических судеб крупнейших американских предприятий, чьи акции обращались на фондовой бирже, а потому всегда находились под его неусыпным контролем. Бросить вызов самому Моргану было невероятно смелым поступком, однако довольно рискованным. Тут действительно был нужен настоящий ковбой. В 1901 году всемогущий банкир с группой сотоварищей сколотил из трех железных дорог крупнейший в Америке железнодорожный трест – по меркам того времени объединение это казалось экономическим монстром. По стране прокатилась волна возмущения и протестов, поскольку народ справедливо полагал, что за этим последует очередная волна безнаказанного повышения транспортных тарифов. Президент Рузвельт открыл дело против железнодорожного монстра господина Моргана. Узнав о такой дерзости, банкир на следующий же день явился в Белый дом, прихватив с собой группу состоявших у него на содержании сенаторов, и выразил глубокое недовольство действиями президента США – таковы были в то время политические нравы в Вашингтоне. Глава государства не имел никакого веса в кругу богатейших семей США, уверенных, что именно им принадлежала абсолютная власть в стране. Величайшей заслугой Теодора Рузвельта стало то, что именно ему удалось изменить этот порочный уклад общественной и политической жизни США, причем сделал он это самым радикальным образом. Между тем монополист Морган вменял в вину президенту США, что последний не соизволил известить его заблаговременно о намерении открыть дело против железнодорожного треста. Морган был уверен, что смог бы полюбовно договориться с Теодором Рузвельтом, откровенно не понимая, в какую ситуацию он попал. Банкир считал президента США своей ровней – таковы, по его мнению, были правила политической игры в Америке. Однако Теодор Рузвельт придерживался иного мнения и вышвырнул из Белого дома зарвавшегося банкира вместе со всем его продажным сенаторским антуражем – беспрецедентное событие в истории страны на тот момент. Двести богатейших семей Америки в ужасе наблюдали за развитием событий, понимая, что и за ними тоже тянется длинный шлейф беззаконий, и, дойди дело до серьезного разбирательства, им точно не поздоровится. Показательно разгромив главного из «баронов-разбойников», президент Рузвельт незамедлительно принялся за других. Под удар попали Рокфеллеры, Карнеги, Швабы – всего было открыто 44 антитрестовых расследования, в то время как за годы правления предыдущих трех президентов таких дел набралось всего 18. В течение нескольких месяцев новый президент навел в стране порядок. Теодор Рузвельт принимал участие во всех государственных делах, чего ранее не делал ни один из его предшественников, дошло до того, что пришлось заменить одну из имевшихся в обороте монет, так как Рузвельту не понравился сам ее вид. За беспощадную борьбу co всемогущими трестами, грабившими народ, президента нарекли «Громителем трестов». К голосу Рузвельта прислушивалась вся страна – co времен Авраама Линкольна не было в США столь уважаемого главы государства. Одновременно с этим стоит упомянуть тот факт, что Теодор Рузвельт был широко и всесторонне образованным человеком, владевшим несколькими иностранными языками. Современники полагали, что в истории Соединенных Штатов столь высоким уровнем образования отличался только второй по счету президент США – Джон Адамс. Иными словами, политический авторитет самого молодого на тот момент главы американского государства достиг вершины всего за несколько месяцев с момента его вступления в должность.

Джон Пирпонт Морган бьет не понравившегося журналиста тростью. Знаменитая фотография, говорящая о банкире многое

Вскоре Теодору Рузвельту представилась еще одна возможность оставить свой след в истории Соединенных Штатов. В мае 1902 года шахтеры вышли на забастовку. В те годы основным видом топлива являлся уголь, a потому на пике противостояния речь уже шла не просто о правах рабочих, но о том, кто же будет контролировать угольную отрасль страны – хозяева-монополисты или профсоюзы. Никто не хотел отступать. Народ с ужасом наблюдал за происходящим, ведь по мере приближения холодов цена на уголь стала неуклонно расти. Угольные капиталисты заняли особо непримиримую позицию, так как время было на их стороне – имея большие запасы угля на складах, они приветствовали ежедневное повышение цен на уголь, добыча которого на шахтах фактически прекратилась из-за забастовки. Иными словами, всеобщая забастовка была им крайне выгодна в финансовом плане. К октябрю ситуация стала критической, ведь речь уже шла не только о стоимости угля, но и о том, что страна могла замерзнуть зимой. Рузвельт вмешался в сложившуюся ситуацию самым решительным образом, хотя не имел на то никаких законных прав. В начале октября он собрал конференцию, в работе которой приняли участие представители шахтеров, шахтовладельцы и высокопоставленные государственные чиновники. После почти трех недель упорных переговоров им удалось прийти к компромиссу – и как раз к началу холодов в стране вновь стали добывать уголь. Впервые в истории США президент вмешался в трудовой конфликт между собственниками и рабочими. Хотя ситуация была исключительной и грозила обернуться катастрофой национального масштаба, подобные действия дотоле были немыслимыми и явно находились вне компетенции американского президента. Рузвельт нещадно рушил существовавшие в то время нормы пристойного политического общежития, будь то придворные мелочи относительно соблюдения протоколов в Белом доме или же фундаментальное вмешательство в классовую борьбу. Он поступал так, как считал нужным, не обращая никакого внимания на устоявшиеся правила и обычаи. В годы его правления двери Белого дома открылись для всех – американских боксеров сменяли японские борцы сумо, дипломатические делегации чередовались с людьми, которым ранее вход в резиденцию американского президента был наглухо закрыт. Однажды Рузвельт пригласил на обед в Белый дом лидера афроамериканской общины Букера Вашингтона – крайне смелый шаг, сравнимый с изгнанием из Белого дома банкира Моргана. И все же обед с темнокожим Вашингтоном вышел президенту боком – крайне расистски настроенный американский Юг буквально взорвался негодованием, что грозило серьезными политическими неприятностями. Больше столь смелых и символичных жестов Рузвельт не предпринимал.

Букер Вашингтон был политической фигурой своего времени не меньшей, нежели Мартин Лютер Кинг через полвека

К моменту президентских выборов в 1904 году популярность самого молодого в истории страны главы государства достигла своего апогея. Он победил оппонента с сокрушительным результатом – пожалуй, одним из самых убедительных за все время существования США. Коллегия выборщиков отдала ему 336 голосов против 140 у его противника. Однако именно в эти счастливые и полные триумфа политические дни Рузвельт совершил самую большую ошибку в своей карьере. Перед инаугурацией он заявил, что больше не будет переизбираться на должность президента США. Через некоторое время опрометчивые слова обернулись для него настоящей катастрофой. Вступив во второй срок своего правления, Рузвельт намеревался продолжить развитие прогрессивных начинаний в стране, пользуясь безоговорочным доверием народа и авторитетом во власти. Однако в деле прогрессивной революции президент достиг личного тупика, посчитав, что сделал достаточно и дальнейшие реформы будут скорее вредными, чем полезными. Он оказался умеренным прогрессивистом, а некоторые полагают, что даже чересчур умеренным. Требующий решения ключевой вопрос на тот момент касался крупнейших американских корпораций – всемогущих олигархических трестов. Рузвельт не считал их абсолютным злом и намеревался их контролировать, но никак не ликвидировать. Он смело выступал против наиболее вопиющих случаев монопольного сговора, однако подобное решение проблемы являлось лишь поверхностным. Большинству крупных корпораций удалось уйти от последствий – и, слегка улучшив свой имидж, они продолжали хищное рыночное поведение. На фондовой бирже и в банковской отрасли множились финансовые злоупотребления, и жертвами мошенников становились миллионы простых американцев. Рузвельт старался держаться от левых идей подальше и с большим пиететом относился к частной собственности, какой бы незаконной деятельностью последняя ни занималась. Культура крупных корпораций доминировала в США на протяжении всего XX века, американское же правительство предпочитало решать проблемы, непрестанно увеличивая государственное регулирование, избегая при этом радикальных мер. В этом деле Теодор Рузвельт стал первопроходцем. Для своей политики он вскоре придумал громкое название – «Честный курс», четко и понятно обозначив векторы развития страны на достижение справедливости для всех. Однако стоит отметить, что женщин, афроамериканцев и эмигрантов в те времена в расчет не брали, так как вышеупомянутые граждане не имели права голоса. «Честный курс» был для тех, кто принимал участие в выборах, – для настоящих американцев. В основе программы лежали три главные инициативы президента, в английском варианте все три слова начинаются на букву «с»: защита потребителей, контроль над крупными корпорациями, защита окружающей среды. Рузвельт выступил с целым рядом предложений по защите прав потребителей, вынужденных мириться с засильем некачественных товаров в условиях «дикого капитализма». После публикации романа «Джунгли» в стране создали специальный правительственный орган, который со временем стал контролировать все поступающее в продажу продовольствие и медикаменты. При этом медикаментам уделялось особое внимание, потому как уровень мошенничества в аптеках в начале прошлого века был просто фантастическим – что только в них не продавали под видом лекарств. Правительство взяло под свой контроль деятельность крупных корпораций, и, хотя регулирование было крайне мягким, прежней безнаказанности и произволу был положен конец, что стало немалым прогрессом на тот момент времени. Вместе с этим в стране значительно снизился уровень коррупции – как в Вашингтоне, так и на местном уровне. Таким образом, всего за несколько лет жизнь в Америке стала более цивилизованной – прогресс был налицо.