Алекс К. Уиллис – Сбежавшие из ада (страница 10)
Последняя фраза добила её. Он не клялся звёздами. Он клялся самым больным, самым настоящим, что у него было. Её сердце, уже разорванное на части страхом и недоверием, сделало последний, отчаянный рывок в сторону веры. Она хотела верить. Потому что альтернатива — верить в то, что он чудовище, что всё это театр, — была смертельна. Уничтожала не просто отношения, а её картину мира, её веру в то, что глубину не подделать.
— Я… я не знаю, где взять такие деньги, — честно сказала она, глядя на непроницаемые лица напротив.
— В издательстве, — тихо сказал он. — Ты же владелица. Залог. Аванс под будущий тираж. Что угодно. Мария, я умоляю. Это не для меня. Это для карты. Чтобы она осталась здесь. И чтобы ты… чтобы ты была в безопасности.
Он говорил «ты». Заботился о ней. Сквозь собственную панику.
— Ладно, — выдохнула она, не думая, повинуясь инстинкту, который кричал: «Спаси его! Спаси то, что между вами!». — Я попробую.
— Я позвоню завтра. Утром. Будь осторожна. И… прости меня. За всё.
Связь прервалась. Мария медленно опустила телефон на стол. Ладонь была мокрой.
— Ну что, Мария Викторовна? — спросил старший. Его тон был вежливым, но в нём звенела сталь. — Готовы сотрудничать?
— Карты у меня нет, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Внутри всё дрожало, но линия была проведена. Она поверила Льву. Она встала на его сторону против этих людей с ледяными глазами. — Лев Горин только что подтвердил, что стал жертвой провокации.
Молодой человек фыркнул. Старший лишь поднял бровь.
— Очень удобная версия. Для вас обоих. Подумайте, Мария Викторовна. Мы вернёмся. С ордером. И с гораздо менее любезным настроем.
Они ушли, оставив после себя запах официальной бумаги и холодной угрозы.
Весь день Мария провела как во сне. Она отменяла встречи, не могла сосредоточиться на текстах. Слова расплывались перед глазами. В голове крутилась одна мысль: три миллиона. Где взять три миллиона, не уничтожив «Орбиту»?
К вечеру решение, отчаянное и безрассудное, созрело. У неё был автор — знаменитый, капризный, но гениальный старик, который как раз вёл переговоры о продлении контракта на свои бестселлеры. Аванс за будущие книги должен был составить как раз около трёх миллионов. Деньги ещё не были перечислены, но предварительное соглашение было. Она могла… оформить это как срочный внутренний заём под личную ответственность. Сказать бухгалтерии, что это для «секретного приобретения прав на сенсационную рукопись» — такое в издательском мире случалось. Риск колоссальный. Но и ставка — вся её жизнь, её свобода, её… их общая тайна.
Она позвонила главному бухгалтеру, Наталье Петровне, женщине с умом калькулятора и душой инквизитора.
— Наталья Петровна, мне срочно нужно три миллиона. До конца недели. Оформляем как беспроцентный заём со мной как поручителем. Цель — стратегическое приобретение. Детали не разглашаются.
В трубке повисло долгое, тяжёлое молчание.
— Мария Викторовна, это… нестандартно. Устав… Риски…
— Я беру всё на себя, — перебила её Мария. — Оформляйте.
Она положила трубку, чувствуя, как подступает тошнота. Она только что перешла Рубикон. Подписала себе финансовый смертный приговор ради человека, которого знала всего несколько недель. Ради призрака.
Ночью она не спала. Она вынула трубку из ящика, развернула карту. При тусклом свете настольной лампы чернила Орлова казались ещё более живыми, почти пульсирующими. «Nihil sine causa». Ничто без причины. Причина её безумия лежала перед ней. Или причина его ловушки?
Утром, как и обещал, позвонил Лев. Голос был чуть спокойнее, но измождённым.
— Ну что?
— Деньги будут, — сказала Мария. — Сегодня к вечеру. Куда переводить?
Он с облегчением вздохнул, и этот звук тронул что-то в её почти мёртвом сердце.
— Я пришлю реквизиты. На подставную фирму, для конспирации. Как только они получат деньги, давление должно ослабнуть. Я сразу же начну процесс возврата карты «законным путём». И… Мария?
— Да?
— Спасибо. Ты не представляешь… Я верну. Всё. Я найду способ.
Он звучал искренне. Разбито, устало, но искренне. Она хотела в это верить. Это было единственное, что не давало ей сойти с ума.
В течение дня реквизиты пришли. Счёт на какую-то тусклую контору с названием «СтройЛогистика». Наталья Петровна, бледная как полотно, принесла бумаги на подпись. Её взгляд говорил: «Вы с ума сошли». Мария подписала, не глядя.
В четыре часа дня деньги ушли. Три миллиона рублей. Годовой доход небольшого, но успешного издательства. Кровь «Орбиты».
Она отправила Льву сообщение: «Готово».
Ответ пришёл через минуту: «Ты спасла мне жизнь. И карту. Жди весточки. Скоро всё закончится».
Она сидела в своём кабинете в полной темноте, кроме света от экрана компьютера. На нём горел счёт «Орбиты». Баланс был жалким. Если в течение месяца не придут обещанные платежи от дистрибьюторов, начнутся задержки с зарплатой, потом с арендой… Но это было неважно. Важно было то, что он свободен. Что их тайна в безопасности. Что вселенная Орлова не уплывёт в чужие, корыстные руки.
Она ждала его звонка всю неделю. Сначала с надеждой, потом с тревогой, потом с нарастающим ужасом. Телефон Льва не отвечал. Сообщения не доходили. «Скоро всё закончится» — эта фраза теперь звучала как зловещее пророчество.
Через неделю она, обезумев от страха, позвонила в обсерваторию в Пущино.
— Лев Горин? Нет, у нас такого сотрудника нет. И не было.
Она обзвонила планетарии. Его не знали. Она вбила его имя в интернет. Никаких следов астрофизика Льва Горина. Ни статей, ни упоминаний на конференциях. Он был призраком.
И тогда, в полной, леденящей тишине своего кабинета, Мария Сомова, владелица издательства «Орбита», хранительница звёздной карты XIX века и трёх миллионов исчезнувших в никуда рублей, наконец позволила себе услышать правду.
Её не обманули.
Её «выбрали».
Тщательно, методично, гениально.
И она, интеллектуалка, знаток человеческих душ по книгам, прошла весь путь, как по нотам. От первой встречи до последней жертвы.
Она не заплакала. Она засмеялась. Тихим, безумным, беззвучным смехом, от которого содрогнулись стены её кабинета. Она смеялась над звёздами, над Борхесом, над «честной болью», над «наследием», над своей собственной, колоссальной, вопиющей глупостью.
Потом смех сменился тишиной. Гробовой. В ней не было даже боли. Только вакуум. Та самая космическая пустота, которой она так восхищалась. Теперь она была внутри неё.
ГЛАВА 5: Чёрная дыра
Тишина после краха оказалась самой громкой вещью на свете. Она стояла в офисе, глядя на застывший экран с жалким остатком баланса, и слышала, как эта тишина гудит в ушах низким, неумолимым гулом белой нейронной шумности. Её мир не рухнул с грохотом — он сдулся, как проколотый воздушный шар, с тихим, позорным шипением.
Первым движением был животный инстинкт — найти его. Докопаться. Узнать хоть что-нибудь настоящее. Она металась по кабинету, как раненая птица в стеклянной клетке. Телефон Льва — мёртв. Она писала в мессенджеры — сообщения оставались не прочитанными, с одной серой галочкой. Она вытащила ту самую картонную трубку, в ярости и отчаянии развернула карту. При ярком свете лампы она увидела то, чего не замечала раньше: мельчайшие, едва различимые следы типографской сетки на обороте бумаги. Современной. И чернила... при ближайшем рассмотрении они были слишком однородными, лишенными тех микроскопических сгустков и подтёков, которые оставляет перо. Это была качественная, искусная подделка. «Душа неба», оказалась, напечатана на струйном принтере где-то в подпольной мастерской.
Она скомкала лист, готовая разорвать его, но руки не повиновались. Даже подделка была частью иллюзии. Уничтожить её — значило стереть последнее доказательство того, что «что-то» было. Даже если это «что-то» — обман.
Она оделась и вышла. Ей нужно было движение. Проверка. Хоть какая-то точка опоры в этом рушащемся мире.
Пункт первый: Планетарий. Она пришла туда днём, купила билет на обычную экскурсию. Молодая девушка-экскурсовод водила школьников по залам, щебеча заученный текст. Мария подошла к ней после.
— Извините, а у вас бывают... ночные сеансы? Для особых гостей?
Девушка удивлённо моргнула.
— Нет, что вы. Мы работаем строго по графику. После семи всё закрыто. Охрана не пустит.
Она пошла к служебному входу, тому самому. Там висела табличка «Посторонним вход воспрещён» и глазок видеодомофона. Никакого старого сторожа. Она позвонила. Дверь открыл суровый мужчина в форме частного охранного предприятия.
— Вам чего?
— Я... ищу дедушку, который здесь работает сторожем. Немолодой, морщинистый...
— Здесь такого нет, — отрезал охранник. — Я работаю тут два года. До свидания.
Дверь захлопнулась. Мария прислонилась к холодной стене. Значит, и сторож был частью спектакля. Наёмным актёром. Они с Львом вышли не из служебного входа, а из какой-то потайной двери, ведущей, вероятно, в соседнее здание? Она даже не запомнила маршрут. Она была слишком ослеплена.
Пункт второй: Дом учёных. Та самая лекция. Она прорвалась в архив, нашла расписание событий за тот месяц. Лекция о Леме значилась. Приглашённый лектор — профессор из Праги. Она нашла его контакты, написала отчаянное письмо, умоляя вспомнить человека, задавшего тот самый вопрос. Ответ пришёл вежливый и холодный: «Уважаемая коллега, я читаю множество лекций и не запоминаю всех вопросов из зала. Извините».