Алекс Инглиш – Эхо Квикторн и Великое Запределье (страница 30)
Они не разговаривали ещё несколько минут, когда Эхо заметила Горация, выглядывающего из иллюминатора правого борта.
– Что теперь случилось? – спросила она.
Гораций фыркнул и уставился на неё.
– Ты только посмеёшься надо мной, если я скажу.
– Нет, я не буду смеяться!
– Просто я уверен, что мы летим медленнее, чем раньше, – сказал он в конце концов.
– Нет, конечно, мы… – Эхо бросилась в кабину и почувствовала, как ёкнуло сердце, когда она выглянула наружу. Похоже, они, действительно теряли скорость. Маленькое судёнышко дёрнулось, а двигатель зашипел. Эхо взглянула на спидометр.
– О нет!
Гораций был прав: они замедлялись. Девочка уставилась на дрожащую стрелку. Деление за делением мощность падала, а они были далеко от земли. Эхо отчаянно дёрнула рычаг тяги, но бесполезно. Вдруг ровный гул двигателя прервался, прежде чем ожить снова.
– Профессор! – позвала Эхо. – Профессор! – Она подбежала к гамаку и встряхнула его, чтобы разбудить. – Профессор, что-то не так!
Глава двадцать вторая
Профессор выбрался из гамака и побежал к кабине пилота. Когда он потянул за рычаги и нажал на кнопки здоровой рукой, ровный гул двигателя маленького кораблика запнулся и прекратился.
– Что происходит? – взвыл Гораций.
Гилберт встряхнулся, просыпаясь, и обеспокоенно выглянул через ветровое стекло.
– Похоже, у нас кончилось топливо, – сказал профессор, вглядываясь в горизонт, прикрыв глаза ладонью. – Но я вижу остров впереди. Нам остаётся надеяться, что ветер донесёт нас туда. Я сяду на первом же берегу, к которому мы подлетим.
– Это один из Фиолетовых островов? – спросила Эхо, с надеждой выглядывая в окно.
– Нет, моя дорогая, мы всё ещё в нескольких милях от Фиолетовых островов, – ответил профессор с мрачным выражением лица. – Это старый добрый Галлигаскинс. – Он сел за штурвал и направил корабль к скалистому острову, который виднелся в дымке впереди. Без помощи двигателя управление «Колибри» зависело от удачи – ветер нёс маленькое судёнышко куда хотел. Но профессор крепко держал курс, и наконец после нескольких изматывающих нервы попыток дирижабль заскользил по волнам и со скрежетом остановился на камнях.
– Итак, мы в несколько затруднительном положении, – сказал профессор, когда они ступили на галечный пляж рядом с «Колибри». Галлигаскинс был большим, но пустынным, продуваемым всеми ветрами островом, где было много камней, колючих растений и облезлых скальных кроликов, но не так уж много всего остального.
Большая голубовато-серая морская птица с пронзительным криком пролетела над головами, уронив Горацию на плечо каплю белого помёта.
– Фу! – Он поморщился. – Вот это не везёт так не везёт.
– Не паникуйте, – сказал профессор с улыбкой. – Вы знаете, как говорят: для авантюриста всегда найдётся путь. – Он запел:
– Эм… Как далеко нам до Фиолетовых островов? – спросила Эхо, когда профессор закончил песню.
– До Аметистового тридцать миль, – сказал тот со вздохом. – Если бы мы только могли связаться с доктором Битлстоун. Она знает острова гораздо лучше меня. Уверен, у неё найдутся какие-нибудь идеи.
– Подождите! – Эхо бросилась обратно в «Колибри» и порылась в сумке, чтобы найти маленькую медную птичку, которую подарил ей Джимми Мейнспринг. Она выбралась обратно и соскользнула по лестнице. – Может, используем моего почтового голубя?
– Отлично! – сказал профессор, доставая из кармана авторучку. – Я сейчас же отправлю сообщение. – Он нацарапал несколько строк на обрывке бумаги, свернул его и вставил в механическую птичью лапку.
Эхо покрутила циферблаты под крылом птички, чтобы установить координаты лаборатории, повернула ключ и подбросила голубя в воздух. Тот с жужжанием взмыл в небо, распугав местных морских птиц. Эхо проводила голубя взглядом, пока тот не превратился в точку среди облаков.
– Мы разобьём здесь лагерь, а что к чему – посмотрим позже, при дневном свете, – сказал профессор Даггервинг и прищурился, вглядываясь в покрытые колючками деревья.
– Но… как мы запустим дирижабль без топлива? – спросил Гораций.
Профессор Даггервинг подмигнул.
– Не волнуйся, дорогой Гораций. Я полностью доверяю доктору Битлстоун. Она замечательная женщина.
Гораций шмыгнул носом и прижал банку с гусеницами к груди.
– Надеюсь, вы правы.
Профессор кивнул.
– А пока давайте поищем что-нибудь, чтобы развести огонь. Не знаю, как вы, но я умираю с голоду.
Эхо побрела прочь от берега, шаркая ботинками по камням. Почему ничего не могло пройти гладко? Это была лишь одна из многих задержек в их путешествии. Доберутся ли они вообще до Фиолетовых островов? Эхо вздохнула, собрала охапку сухого хвороста и отнесла его обратно к воздушному кораблю, где Гораций всё ещё сжимал свою банку и нервно озирался по сторонам.
Прохладный ветерок дул с моря вдоль береговой линии, и профессор напевал весёлую мелодию, собирая сухие щепки. Вдруг он вскрикнул, мгновение порылся в песке и поднял блестящий чёрный камень.
– Смотрите!
Эхо слизнула соль с губ и прищурилась, чтобы разглядеть получше.
– Что это?
– Чёрное золото!
– Чёрное золото?
– Морской уголь, – объяснил профессор с усмешкой. – Я почувствовал, как он хрустит у меня под ботинками. Вероятно, где-то в воде откололся пласт угля. Если поблизости найдётся ещё что-то подобное, из этого получится фантастический костёр.
Из морского угля действительно получился сильный костёр, хотя тот был довольно влажным и вонючим и время от времени выбрасывал в воздух солёные язычки пламени. В последних лучах вечернего солнца профессор показал Эхо и нерешительному Горацию, как находить морскую картошку и морских звёзд на мелководье и протыкать их заострённой веткой. Вскоре они уже жарили странных мясистых существ на огне, пока Гилберт с наслаждением грыз пучок синей травы, которую он достал из каменистого пруда.
– Кто-нибудь хочет маринованных сладких кореньев? – спросил профессор Даггервинг, с хлопком открывая банку и выпуская в воздух едкое уксусное облако.
– Нет, спасибо, – ответил Гораций.
Эхо тоже собиралась отказаться, но смягчилась, увидев полный надежды взгляд профессора.
– Я с удовольствием попробую, – сказала она, протягивая руку за парой скользких белых шариков. Она отправила один в рот и чуть не подавилась, раскусив хрустящую мякоть. Он был таким острым, что у неё заслезились глаза.
– О, кажется, морская картошка готова! – сказал профессор, поворачиваясь, чтобы достать ветку из огня. Эхо быстро сунула второй сладкий корень в карман, прежде чем достать свой шампур и набить рот морской картошкой. Она была странно солёной и резиновой, как жвачка, но определённо была лучше сладкого корня.
– Как она? – спросил Гораций, с подозрением нюхая обугленный комок на конце своего шампура.