Алекс Индиго – Хроники Пепельных миров 4. Иллюзия рассвета (страница 5)

Гигант помрачнел. Улыбка сползла с его лица, сменившись привычным выражением угрюмой сосредоточенности.

– Паршиво. Когда ты схлопнул тот главный узел в теплообменниках, мелкие иллюзии действительно посыпались. Половина тех «Пробуждённых», которые молились на трещины, просто отключились. Сидят теперь, пускают слюни, у них что-то вроде ломки. Но….

Багров почесал подбородок.

– Но Изнанка не ушла. Она просто сменила тактику. Снова.

– Что на этот раз? – Кай напрягся.

– Она лезет через вещи, – тихо сказала Ника, не отрывая взгляда от забинтованной руки Кая. – Через то, что мы любили.

Кай непонимающе посмотрел на девочку, потом на Лию.

– Вчера на жилом ярусе женщина нашла старую музыкальную шкатулку, – пояснила Лия, зябко потирая плечи. – Из тех, что ещё до Посадки покупали за огромные деньги у контрабандистов. Женщина её завела. И… музыка свела с ума весь блок. Тридцать человек просто вышли в коридор и начали убивать друг друга. С улыбками на лицах. Корв приказал сжечь весь сектор вместе со шкатулкой.

– Предметы-якоря, – пробормотал Кай.

*«Физика проста,»* – подал голос Архитектор. *«Они не могут пробить большой портал. Барьер, даже дырявый, всё ещё держит. Поэтому они просачиваются каплями. Заражают предметы, несущие сильный эмоциональный заряд. Вещи, к которым люди привязаны. И через них отравляют пространство.»*.

– Мы имеем дело с радиацией, – сказал Кай вслух, транслируя мысль Архитектора. – Эмоциональной радиацией. Изнанка использует наши воспоминания как проводники.

– И как с этим бороться? – хмуро спросил Багров. – Мы не можем обыскать каждого жителя Столицы и сжечь все их безделушки. Да люди нас самих на вилы поднимут. Они и так держатся за старое барахло, потому что больше ничего не осталось.

– Значит, нам нужно понять, как эта радиация работает, – Кай сел на койке, свесив ноги. Голова закружилась, но он упрямо вцепился пальцами левой руки в край матраса. – Мне нужна Ника. И мне нужна лаборатория.

– Ты только что очнулся, герой, – возмутилась Лия. – Какая лаборатория?

– Любая уцелевшая. Желательно из тех, что принадлежали Гильдии Вопросов. Они изучали магию веками. У них должно было остаться оборудование.

Корв, как всегда, появился вовремя. Слепой лидер вошёл в отсек, опираясь на свою трость.

– Оборудование есть, – сказал он, останавливаясь у изножья койки. – На двадцать втором ярусе. Бывший исследовательский центр Инквизиции. Эран милостиво предоставил нам к нему доступ, когда понял, что его собственные рунологи не могут отличить заражённый предмет от обычного.

– Отлично, – Кай попытался встать, но Лия упёрлась ладонью ему в грудь, вталкивая обратно.

– Нет. Ты никуда не пойдёшь, пока не поешь и не пройдёшь полный цикл регенерации.

– Лия….

– Заткнись и ешь, – она сунула ему в здоровую руку пакет с разогретым армейским пайком. – Я не буду работать с трупом.

Двадцать второй ярус встретил их холодом и запахом стерильности, который удивительным образом сохранился здесь даже после Посадки.

Исследовательский центр Инквизиции выглядел как помесь пыточной камеры и высокотехнологичной лаборатории. Вдоль стен тянулись ряды прозрачных капсул, внутри которых когда-то держали подопытных магов и эмпатов. Теперь капсулы пустовали, их стёкла покрылись слоем пыли. По центру зала располагался массивный гранитный стол, испещрённый серебряными рунами.

Эран ждал их здесь. Бывший советник выглядел ещё более измождённым, чем во время голографического сеанса. Рядом с ним стояли двое Инквизиторов в серых плащах. Их лица были скрыты масками, но Кай чувствовал исходящую от них волну недоверия и страха.

– Арент, – кивнул Эран. Его взгляд скользнул по забинтованной руке Кая. – Слухи о твоём бессмертии оказались преувеличены, но всё же ты здесь.

– Оставим любезности, Эран, – Кай подошёл к гранитному столу. Вслед за ним в лабораторию вошли Лия, Ника и Багров. Корв остался на нижних ярусах – его слепота здесь была ни к чему, а кто-то должен был контролировать «низы». – У вас есть заражённые предметы?

Эран сделал знак одному из Инквизиторов. Тот молча подошёл к сейфу у стены, набрал код и извлёк оттуда небольшой свинцовый ящик. Инквизитор поставил ящик на стол и с явной неохотой откинул крышку.

Внутри лежал старый, потрёпанный плюшевый медведь. У игрушки не хватало одного глаза, а мех скатался от времени.

Кай нахмурился.

– Медведь? Серьёзно?

– Не суди по виду, – глухо отозвался Эран. – Эту игрушку нашли в бараках технического персонала три часа назад. Девочка, которая её нашла, заживо содрала с себя кожу, пытаясь «впустить свет внутрь». Её родители… они просто смотрели и улыбались. Мои люди еле упаковали эту тварь в свинец.

Кай склонился над ящиком. Даже сквозь свинец он чувствовал исходящую от игрушки вибрацию. Это было похоже на низкочастотный гул, который не слышен ухом, но отдаётся болью в зубах.

Ника спряталась за спину Лии, крепко зажмурившись.

– Он кричит, – прошептала девочка. – Медведь кричит. В нём… дыра.

– Я не вижу никакой дыры, – Багров недоверчиво прищурился.

– Потому что она не физическая, – Кай медленно протянул левую, здоровую руку к игрушке, не касаясь её.

*«Осторожнее, сосуд,»* – предупредил Архитектор. *«Структура этого предмета искажена на молекулярном уровне. Изнанка вплела свою энергию в саму ткань вещи. Если ты прикоснёшься к ней без защиты, она попытается переписать твоё сознание.»*.

– Лия, мне нужна твоя помощь, – сказал Кай, не отрывая взгляда от медведя. – Я не эмпат. Я могу видеть структуру, но я не чувствую нюансов. Мне нужно, чтобы ты «считала» этот фон и сказала, за что именно он цепляется.

Лия колебалась всего секунду. Она подошла к столу, встала рядом с Каем и протянула руку над ящиком.

– Я не буду его трогать, – предупредила она.

– Просто слушай, – кивнул Кай.

Он активировал своё внутреннее зрение. Пространство вокруг плюшевого медведя исказилось. В глазах Кая реальность рассыпалась на слои. Он увидел физическую оболочку игрушки, затем магический след, оставленный на ней временем, и, наконец, то самое «заражение».

Оно выглядело как сеть тончайших, пульсирующих фиолетовых нитей, пронизывающих предмет насквозь. Нити не были хаотичными. Они сплетались в сложный фрактальный узор, напоминающий нейронную сеть.

– Он работает как ретранслятор, – произнёс Кай, анализируя структуру. – Изнанка посылает сигнал, а этот предмет его усиливает и транслирует вокруг себя.

– Я чувствую… – голос Лии дрогнул. Её лицо побледнело. – Это… это тоска. Концентрированная, невыносимая тоска по безопасности. Детское чувство, когда ты забиваешься под одеяло и веришь, что там тебя не достанут монстры. Игрушка впитала эту эмоцию от предыдущих владельцев. Изнанка вывернула её наизнанку. Теперь она обещает абсолютную безопасность. Но чтобы её получить, нужно… избавиться от физической оболочки. Кожа мешает свету войти.

Лия отдёрнула руку, тяжело дыша.

– Это мерзко. Это бьёт по самым базовым инстинктам.

– Идеальная биологическая ловушка, – констатировал Эран, кривя губы. – И как нам это остановить? Сжечь?

– Огонь только высвободит энергию, – покачал головой Кай. – Нити порвутся, и радиация выплеснется в воздух. Заразит всё помещение.

Он посмотрел на свою забинтованную правую руку. Под слоями ткани пульсировала боль, но вместе с ней билась и новая, чужая сила. Сила, рождённая из симбиоза порядка и хаоса.

– Архитектор, – мысленно позвал Кай. – Ты можешь переписать эту структуру?

*«Я – Конструктор, а не разрушитель мелких пакостей. Но… да. Я могу внести коррективы. Однако для этого мне понадобится канал. Твоя изменённая рука подойдёт.»*.

– Приготовьтесь, – скомандовал Кай вслух. – Если что-то пойдёт не так, закрывайте свинцовый ящик и бегите.

Он не стал дожидаться возражений. Кай начал разматывать бинты на правой руке.

Когда ткань спала, Эран и Инквизиторы непроизвольно отшатнулись.

Рука Кая больше не была человеческой. Кожа на ней приобрела пепельно-серый оттенок, а под ней, словно вены, просвечивали толстые, пульсирующие фиолетовым светом прожилки. Местами плоть сменилась гладкими, тёмными кристаллическими наростами – тем самым гибридом обсидиана и хаоса, о котором говорил Архитектор. Рука выглядела как мёртвая ветка, в которую ударила молния и осталась жить внутри.

– Что с тобой стало, Арент? – с ужасом прошептал Эран.

– Плата за проезд, – сухо ответил Кай.

Он опустил изменённую руку прямо в свинцовый ящик и накрыл ладонью плюшевого медведя.

Контакт был мгновенным.

Кай почувствовал, как Изнанка внутри игрушки радостно взвизгнула, почуяв живую плоть, и ринулась по его венам вверх, к сердцу. Но она натолкнулась на бетонную стену Архитектора.

Фиолетовые прожилки на руке Кая вспыхнули ослепительным светом. В лаборатории резко упала температура. Иней покрыл стеклянные стенки пустых капсул.

Кай не пытался уничтожить заразу. Он делал то, чему учил его бог в голове: он менял алгоритм. Он хватал хаотичные, ядовитые нити Изнанки и сплетал их в строгую, жёсткую математическую решётку. Он превращал яд в инертный камень.

Процесс занял не больше десяти секунд, но для Кая они растянулись в часы. Когда он наконец отнял руку, медведь в ящике выглядел иначе.

Плюшевая игрушка не сгорела и не рассыпалась. Она просто… окаменела. Превратилась в кусок серого, лишённого всякой магии и эмоций шлака. Абсолютный ноль.