Алекс Индиго – Хроники Пепельных миров 4. Иллюзия рассвета (страница 2)

Но Кай лишь криво, зло усмехнулся.

– Дешёвка, – сказал он.

Он поднял правую, изуродованную руку и погрузил её прямо в сияющее марево.

Свет взвыл. Звук был не физическим, он резанул по нервам, заставляя Лию зажать уши. Иллюзия рассвета дрогнула и пошла чёрными, гнойными пятнами.

Кай не отступал. Он использовал себя как заземлитель. Если трещина питалась человеческими желаниями и надеждами, Кай влил в неё нечто иное: чистую, холодную структуру Архитектора и свою собственную, человеческую боль, которую он собрал, когда Ядро пропустило через него Налог всей Столицы.

Это было похоже на то, как если бы в сахарный сироп плеснули концентрированной кислоты.

Трещина не выдержала. Изнанка, ожидавшая получить покорную жертву, захлебнулась от потока чужих кошмаров и железной, подавляющей воли.

С мерзким шипением свет свернулся внутрь себя. Пространство схлопнулось, оставив после себя лишь облачко едкого, серого дыма и резкий запах гари.

Багров рухнул на колени, тяжело дыша. Рабочий в недоумении заморгал, озираясь по сторонам, и вдруг его вырвало прямо на металлический пол. Иллюзия рассеялась, оставив после себя тяжелейшее, ломающее психику похмелье.

Кай стоял посреди зала. Его правая рука дымилась. Он медленно опустил её и обернулся к Лие.

– Все целы? – спросил он. Голос звучал тускло, словно из бочки.

– Один ушёл, – тихо ответила Лия, кивнув на то место, где стоял аристократ. – Бывший советник транспортного цеха. Он… он просто шагнул туда.

Кай закрыл глаза и с силой потёр переносицу здоровой рукой.

– Это уже четвёртая за сегодня, – произнёс он.

– Четвёртая? – Багров, кряхтя, поднялся с колен. – Босс, ты хочешь сказать, что эти дыры теперь лезут из каждого угла? Раньше они хотя бы были предсказуемыми. Воняли смертью, визжали. А это… это было похоже на лучший сон в моей жизни.

– Иллюзия рассвета, – произнёс Кай, подходя к барной стойке. Он сел на табурет, тяжело опираясь локтями о столешницу. – Барьер трещит, но напрямую крупные твари пролезть пока не могут. Поэтому те, кто сидит снаружи, начали менять тактику. Они прощупывают нас.

Лия молча налила в чистый стакан прозрачной, резко пахнущей жидкости из-под полы и придвинула ему. Кай кивнул, но пить не стал.

– Они поняли, что на страх мы отвечаем агрессией, – продолжил он. – Мы привыкли бояться. Столица столетиями учила нас выживать в ужасе. Изнанка поняла, что пугать нас – неэффективно.

– И решила нас соблазнить, – закончила мысль Лия. Её передёрнуло. – Я видела мать. Место, где тепло и безопасно. Если бы не Ника, я бы тоже шагнула.

– Вы все так хотите рая, что готовы шагнуть в желудок монстра, лишь бы там были красивые обои, – в голосе Кая проскользнули ледяные интонации Архитектора, но он тут же мотнул головой, отгоняя их. – Прости. Это… он ворчит.

– Ему легко ворчать, он не человек, – огрызнулся Багров, разглядывая свой протез, который медленно возвращался в норму. – Что будем делать, Кай? Если такие капканы начнут открываться на жилых ярусах, где люди и так на пределе… полгорода просто уйдёт в эти двери. У нас же половина населения сидит в депрессии из-за того, что мы отняли у них "великую цель". Дай им сейчас красивую картинку, и они строем пойдут на корм.

– Знаю. – Кай наконец сделал глоток. Морщинки у его глаз стали резче. – Корв уже пытается организовать патрули. Но патрули бесполезны против того, что нельзя застрелить. Обычное оружие эти трещины не закрывает.

– А ты, значит, закрываешь, – Лия скрестила руки на груди. – Своими голыми руками. Долго ты так протянешь, Сборщик? Сколько таких дыр ты сможешь заткнуть собой, прежде чем от тебя останется только пепел и голос древнего бога в голове?

Он посмотрел на неё. В его глазах не было защиты или оправдания. Только усталое, горькое понимание собственной правоты.

– Я буду закрывать их, пока мы не придумаем, как укрепить Барьер в этих условиях, – ответил он. – Или пока мы не поймём, как говорить с теми, кто эти иллюзии посылает.

Ника неслышно подошла к стойке. Она положила свой пластик с рисунком рядом с Каем.

На рисунке были не просто хаотичные трещины. Это была карта. Искажённая, странная, но Кай узнал в ней очертания посаженной Столицы и прилегающих территорий Пояса винтов. В некоторых местах трещины сходились в узлы.

– Они не случайны, – тихо сказала девочка. – Там, снаружи… они строят узор. Они хотят, чтобы мы думали, что это просто дыры. Но это сеть.

Кай долго смотрел на чёрные угольные линии.

Когда они остановили Столицу, им казалось, что самое страшное позади. Что обрушение старой механики власти – это и есть финал кошмара. Они думали, что остановили машину смерти, чтобы встретить рассвет.

Но рассвет оказался иллюзией. Настоящая игра только начиналась, и ставки в ней были куда выше, чем кресла в золотом Шпиле. Изнанка не просто прорывалась внутрь. Она планировала ассимиляцию.

– Значит, придётся бить по узлам, – сказал Кай, поднимаясь. Правая рука ещё саднила, но голос снова обрёл ту самую прочность, за которую люди готовы были идти за ним в ад. – Багров, собирай своих. Лия, свяжись с Корвом. Скажи ему, чтобы отменял патрули с пушками и собирал тех, кто может чувствовать магию. Нам понадобятся эмпаты.

Он пошёл к выходу, на ходу запахивая куртку.

– Иллюзия рассвета может быть красивой, – бросил он через плечо. – Но нам пора напомнить им, что мы предпочитаем жить в реальности. Даже если она ржавая и пахнет пеплом.

Тяжёлая дверь бара закрылась за ним, отрезая отголоски внешних ветров. Лия посмотрела на пустой стакан, который Кай так и не допил, потом на Нику, которая продолжала напряжённо вглядываться в пустоту.

Новый мир оказался не спасением. Он оказался линией фронта. И на этот раз враг не носил золотых масок – он приходил под видом их собственных мечтаний.

Глава 2. Политика руин.

Путь от «Якоря» до нового штаба Корва занимал около сорока минут, если знать, через какие проломы лезть, и не обращать внимания на скрип остывающего металла.

Остановившаяся Столица перестраивалась. Там, где раньше пролегали строгие, выверенные до миллиметра магистрали Налога, теперь кипел хаотичный, почти первобытный быт. Люди, веками жившие по расписанию гудков и сирен, учились быть хозяевами собственных стен. Из старых вентиляционных коробов сооружали жилища, из броневых листов – мосты между оборванными ярусами. Пахло палёной проводкой, дешёвым табаком, вареным пайком и… страхом. Но этот страх отличался от прежнего, имперского. Раньше боялись плети и экстрактора. Теперь боялись неизвестности.

Кай шёл впереди, кутаясь в потрёпанную куртку. Багров тяжело вышагивал следом, то и дело сканируя взглядом тёмные ниши.

– Смотри туда, – глухо бросил гигант, кивнув массивным подбородком в сторону старого распределительного узла.

Кай проследил за его взглядом. У ржавой, наполовину вырванной из стены панели стояли трое: женщина и двое подростков. Они не двигались. Их лица были повёрнуты к голой, закопчённой стене, но в глазах читалось такое напряжённое, слепое обожание, что Каю стало не по себе.

Воздух перед ними едва заметно дрожал, источая слабый запах цветущей вишни. Иллюзия даже не успела сформироваться в полноценный портал – ей хватало крошечной щели в реальности, чтобы зацепить сознание.

Кай не стал тратить слова. Он просто поднял левую руку и щёлкнул пальцами, посылая короткий, жёсткий кинетический импульс прямо в стену.

Удар выбил облако ржавой пыли и разрушил хрупкую геометрию аномалии. Запах вишни мгновенно сменился вонью машинного масла. Троица вздрогнула, как от пощёчины. Женщина заморгала, растерянно оглядываясь, а затем с тихим всхлипом осела на пол, закрыв лицо руками. Подростки тупо уставились на свои грязные ботинки, словно не понимая, как здесь оказались.

– Они даже не сопротивляются, – проворчал Багров, проходя мимо. – Стоят и ждут, пока их сожрут.

*«Потому что реальность, которую вы им оставили, уродлива, сосуд,»* – сухо, с академическим интересом заметил Архитектор в голове Кая. *«Я создавал Барьер, чтобы изолировать этот мир от хаоса. Вы пробили в нём дыры. Теперь хаос предлагает вашим людям то, чего вы дать не можете: покой. Глупо винить их за то, что они выбирают красивую смерть вместо уродливой жизни.»*.

– Мы дали им выбор, – процедил Кай сквозь зубы, не обращаясь ни к кому конкретно. – А это – просто очередной наркотик.

*«Истина всегда проигрывает хорошему наркотику. Тебе ли не знать.»*.

Новый штаб Корва располагался на пятнадцатом ярусе – там, где когда-то находились технические сады Шпиля. После Посадки часть перекрытий обрушилась, обнажив небо. Теперь сквозь мутные, потрескавшиеся бронестёкла пробивался тусклый серый свет пепельных пустошей. Здесь было просторно, холодно и непривычно тихо.

Посреди зала стоял широкий стол, собранный из кусков терминала. Корв сидел во главе, опираясь подбородком на сплетённые пальцы. Повязка на его глазах была новой, чистой, но лицо казалось высеченным из камня. Вокруг стола суетились его люди – связные, бывшие механики, несколько перехватчиков, сменивших серую форму на разномастное тряпьё.

Лия и Ника уже были здесь. Девочка сидела на краю стола, обхватив колени руками, а перед ней лежал тот самый кусок пластика с угольной картой.

– Наконец-то, – Корв не повернул головы, но безошибочно определил, кто вошёл. – Твоя девчонка уже дважды пыталась объяснить нам эту мазню. Я, конечно, слепой, но мои люди утверждают, что это похоже на предсмертную записку сумасшедшего.