Алекс Хванг – Тень на "Монолике" (страница 3)

Внутри всё повторялось.

Тело на пассажирском диване. Поза спокойная, почти расслабленная. Руки вдоль туловища. На лице — никакого страха. Только пустота. Та самая, какую Реннер уже видел несколько часов назад. Он на мгновение задержался в дверях, глядя на лицо Вегнера. Пожилой мужчина, седые волосы, аккуратная бородка. Человек, который всю жизнь создавал машины.

Техмедик — на этот раз женщина, коротко стриженная, с быстрыми, точными движениями — доложила без предисловий:

— Нейротоксин. Идентичный тому, что у Корвина. Синтезирован под конкретный рецептор. Паралич нервной системы наступил мгновенно. Жертва даже не поняла, что умирает.

— Время смерти?

— Биомаркеры деградации нейротоксина в спинномозговой жидкости показывают остановку синоптической активности в двадцать три десять. Плюс-минус пять минут.

Реннер ждал.

— А свидетели? — спросил он.

— Двое. Оба видели Вегнера живым в районе полуночи.

Тот же разрыв. Тот же невозможный временной парадокс. Час — или около того. Реннер ничего не сказал. Он подошёл к телу. Наклонился. На запястье Вегнера был инженерный хронометр — сложное устройство с голографическим циферблатом, какие носят только люди, привыкшие измерять время с точностью до миллисекунд. Один из сегментов циферблата мерцал, теряя фокус. Реннер достал лупу. Та же фрактальная рябь - ошибка наложения двух слоёв.

Он убрал лупу и повернулся к криминалисту. Тот же парень, что работал на первом месте. Реннер не удивился, видимо его вызвали из-за нехватки кадров.

— Что украли?

— Чертежи. Доктор Вегнер возглавлял проект по нанофабрикации. Из кармана у кресла пилота исчезли полные схемы производственной линии. Носитель защищённый, замок открыт легитимным кодом. Биометрический ключ Вегнера.

— Как и у Корвина.

— Да.

Реннер обвёл салон взглядом. Запах озона здесь был слабее, чем в шаттле Корвина, но всё ещё чувствовался. Климат-контроль тихо шипел. Камеры светились красными точками. Всё как в первый раз. И при этом всё иначе. Потому что теперь он знал: это не случайность.

Он отошёл в угол и набрал Лео по браслету.

— Вирт. Западный инженерный сектор. Шаттл доктора Вегнера. Ты мне нужен здесь.

— Уже иду, — голос практиканта был таким же спокойным.

Лео появился через десять минут. Пришёл с портативным анализатором в руке. Его лицо было бесстрастным, но Реннер заметил, что пальцы на этот раз двигались чуть быстрее обычного. Не нервно — скорее сосредоточенно. Как у человека, который ожидал этого вызова.

— Быстро ты, — заметил Реннер.

— Я анализировал записи с камер первого дела. Это недалеко.

— Что-нибудь нашёл?

— Пока ничего. Камеры показывают только жертв. Никаких посторонних.

Реннер кивнул и жестом пригласил его в шаттл.

— Сканируй.

Лео провёл сканирование быстро, даже быстрее, чем в первый раз. Его пальцы порхали по сенсорам с отработанной точностью. На голографическом экране развернулась знакомая картина — квантовая паутина, мерцающие нити остаточной запутанности.

— Тот же рисунок, — сказал Лео. — Идентичный первому случаю. Кто-то сканировал ткани жертвы на молекулярном уровне. И нейронные структуры.

— Зачем? — спросил Реннер. — Зачем сканировать мозг мёртвого человека?

Лео помолчал. Его пальцы на секунду замерли.

— Я не знаю точно, — помедлил он. — Но если сопоставить с первым делом... Тот, кто это делает, сканирует не просто тело. Он сканирует всё. Внешность. Голос. Походку. Манеру говорить. Возможно, даже воспоминания — для имитации поведения.

— Чтобы выдать себя за жертву.

— Похоже на то.

Реннер подошёл к панорамной стене. За стеклом — переплетение кабелей, огни стыковочного узла, бесконечная темнота технических колодцев. Он думал о том, что сказал Лео. Устройство, способное скопировать человека настолько точно, что свидетели не замечают разницы. Не просто голограмма. Не просто маска. Что-то, что воспроизводит поведение, речь, привычки.

— Если такое устройство существует, — сказал он, не оборачиваясь, — то оно стоит целое состояние. И тот, кто его использует, не остановится на двух убийствах.

— Согласен, — ответил Лео.

Реннер повернулся.

— Ладно. Я иду опрашивать свидетелей. А ты свяжись с Маркусом Фелпсом. Скажи, что мне нужно с ним поговорить. Срочно.

Свидетелей на этот раз было двое. Их разместили в той же комнате для допросов в административном секторе. Когда Реннер вошёл, первый свидетель уже сидел на стуле, подавшись вперёд и нервно потирая руки.

Эрик Соль. Инженер из отдела нанофабрикации, коллега Вегнера. Лет сорок, худой, с аккуратной бородкой и глазами, которые привыкли смотреть на мир сквозь линзы микроскопа. Он был бледен, но держался — как человек, который привык иметь дело с фактами и сейчас пытается применить этот навык к ситуации, в которой факты отказываются работать.

— Я работал с Ларсом три года, — сказал он, когда Реннер сел напротив. — Хороший инженер. Даже отличный. Пунктуальный до тошноты. Если он назначал встречу на восемь — он приходил в точь-точь. И никогда не отменял.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Сегодня ночью. Около полуночи. Я задержался в лаборатории, проверял допуски на новую линию. Он шёл к терминалу. Мы пересеклись в коридоре. Я хотел подойти, спросить про завтрашнее совещание. Но он разговаривал по браслету — что-то про производственные мощности. И махнул рукой: извини, срочно. Я не стал его задерживать.

— Как он выглядел?

Соль задумался.

— Как обычно. Уставший, но собранный. Ничего странного.

— Запах? — спросил Реннер. — Чувствовали какой-нибудь запах, когда он проходил мимо?

— Запах? — Соль нахмурился, потом кивнул. — Да. Пахло озоном. Я ещё подумал: наверное, кто-то из ремонтной бригады работал с плазменным резаком. Но я не придал значения. У нас в секторе постоянно чем-то пахнет.

Озон. Опять.

Второй свидетель был полной противоположностью Солю. Молодой парень в униформе технического обслуживания, лет двадцати, представился как Дженсен. Сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрел по сторонам со скучающим видом человека, которого оторвали от более важных дел. Реннер сразу определил тип: техник, который считает, что его работа важнее любой полицейской процедуры.

— Я чинил вентиляцию в коридоре, — сказал он. — Увидел мужика. Взрослый, седой. Костюм дорогой. Прошёл мимо, и всё.

— Во сколько это было?

— Где-то в полночь. Может, чуть позже. Я время не засекал.

— Он что-нибудь делал? Говорил с вами?

— Нет. Просто прошёл. Я на него и внимания не обратил. Мало ли тут народу ходит.

— Запах?

Парень пожал плечами.

— У меня насморк. Я вообще ничего не чувствую.

Реннер закрыл блокнот. Он вышел в коридор и несколько минут стоял, глядя в стену. Два убийства. Одинаковый метод. Одинаковый временной парадокс. И запах озона, который чувствовали все, кроме парня с насморком. Бесполезный свидетель, но и он подтверждал общую картину: кто-то, выглядевший как Вегнер, прошёл по коридору через час после смерти настоящего Вегнера. И никто не заметил разницы.

Мысль, которую он гнал от себя, теперь вернулась - прибор, который позволяет человеку выглядеть как другой человек. Он вспомнил слова Лео: «Такое оборудование не используют для простого убийства. Это слишком сложно, слишком дорого». Значит, у убийцы есть ресурсы. И цель, которая оправдывает эти ресурсы. Он потёр глаза и пошёл к лифту. Пора было возвращаться в участок.

Маркус Фелпс ждал его в кабинете. Старый друг сидел в кресле, которое было ему откровенно мало, и крутил в пальцах давно погасшую сигару. Когда Реннер вошёл, Маркус поднял глаза и сразу перешёл к делу.

— Я читал сводки. Два тела. Одинаковый почерк. И свидетели, которые видят жертв живыми через час после смерти.

— Ты всё ещё читаешь мои отчёты, — сказал Реннер, садясь напротив.

— Я читаю все отчёты. Это моя работа. — Маркус отложил сигару и подался вперёд. — Послушай, Кайл. Я тут поразмыслил и вспомнил одну старую историю.

— Какую?