Алекс Хванг – Тень на "Монолике" (страница 2)

На голографическом экране развернулась сложная схема — слои данных, квантовые каналы, спектральные диаграммы. Большинство нитей были стабильными, соответствующими работающему оборудованию шаттла. Но несколько — мерцали. Пульсировали. Как будто они существовали только наполовину.

— Что это? — спросил Реннер.

— Остаточная квантовая запутанность, — ответил Лео. — След от какого-то процесса, который здесь происходил. Самих частиц осталось не много, их информационные корреляции с атомами среды ещё не полностью разрушились. Это как эхо. Как запах, который держится в воздухе после того, как источник убрали.

— И что за процесс?

Лео помолчал. Пальцы на секунду замерли, потом возобновили свой ритм.

— Я не уверен, детектив. Но эти паттерны похожи на сигнатуру сканирования. Очень глубокого. Кто-то считывал информацию на молекулярном уровне.

— С тела?

— И, возможно, с нейронных структур.

Реннер почувствовал, как у него холодеет затылок. Это было уже не просто странное убийство. Это было что-то другое. Что-то, что выходило за рамки его опыта.

— Ты хочешь сказать, что кто-то сканировал мозг Корвина?

— Пытался, — осторожно ответил Лео.

— Зачем?

— Могу предположить, что кому-то понадобилась проекция, но такое оборудование способно на скан только поверхностных слоев, а здесь затронуты все слои.

Реннер отвёл взгляд от экрана. Он прошёлся по салону, пытаясь уложить в голове то, что только что услышал. Нейротоксин. Временно́й парадокс. Сканирование тела. Украденный накопитель. И запах озона, который всё ещё держался в воздухе.

— Ладно, — сказал он. — С этим разберёмся позже. Сейчас нужно опросить свидетелей. Ты со мной.

Свидетели ждали в административном секторе, в стандартной комнате для допросов с серыми стенами и голографическим столом, на котором пока ничего не отображалось. Когда Реннер вошёл, все трое обернулись к нему с тем особым выражением, которое он хорошо знал: тревога, любопытство и раздражение.

Первый свидетель — Лайнус Келлер, мужчина лет пятидесяти, в ярком жёлтом жилете поверх форменной рубашки. Дизайнер интерьеров. Работал над оформлением нового сектора Совета. Жестикулировал много, говорил быстро, перескакивая с одного на другое.

— Я видел его! — начал он, как только Реннер открыл рот. — Советник Корвин, собственной персоной. Он прошёл мимо меня по коридору, буквально в двух метрах. Я ещё подумал: какой костюм элегантный, тёмно-серый, с голографическим отливом. Я такой же хотел заказать, но говорят, это ручная работа с Марса...

— Во сколько это было? — перебил Реннер.

— Точно в двадцать один сорок семь! Я посмотрел на часы, потому что как раз думал, успею ли я в кантину до закрытия. Он прошёл и даже кивнул мне. Очень вежливый человек.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет, только кивнул. Но знаете, что странно? — Келлер понизил голос. — От него пахло как-то странно. Я ещё удивился — обычно советники используют дорогой парфюм, а тут то ли озон, то ли еще что-то. Может, он из медицинского отсека шёл?

Реннер сделал пометку. Озон. Тот самый запах, который он почувствовал в шаттле.

Второй свидетель — Томас Грей, координатор грузовых перевозок, — был полной противоположностью Келлеру. Плотный, с красным лицом, он сидел на стуле так, будто тот был ему мал. На вопросы отвечал отрывисто, с плохо скрываемым раздражением.

— Я уже всё сказал вашему дежурному. Да, я видел Корвина. В двадцать один сорок. Он прошёл к терминалу.

— Вы заметили что-нибудь необычное? Запах, например?

— На станции всегда чем-то пахнет. Рециркуляция воздуха, сами понимаете. Я не принюхивался.

— Советник с вами говорил?

— Сказал «добрый вечер» и прошёл мимо. Всё. Этого достаточно? У меня отправка груза на Землю через два часа.

Реннер записал и это: «добрый вечер». Грей не заметил ничего странного.

Третий свидетель — Элис Морган, ассистентка секретариата Совета, — оказалась самой разговорчивой. Молодая женщина с большими глазами и привычкой поправлять волосы каждые полминуты. Она явно была взволнована и в то же время наслаждалась вниманием.

— Я как раз выходила из офиса, — начала она. — У нас был долгий день, готовили повестку для следующего заседания. И вдруг вижу — советник Корвин. Идёт такой уверенной походкой. Знаете, у него всегда была очень особенная походка — немного пружинистая. Я ещё подумала: «Надо же, в таком возрасте так держаться». Он мне всегда нравился.

— Во сколько это было?

— Около двадцати одного пятидесяти. Я не засекала точно. Но это было сразу после сигнала окончания вечерней смены. Он прошёл мимо и улыбнулся. И знаете, что он сказал?

— Что?

— «Не задерживайтесь, Элис». Представляете? Он знал моё имя. Я была так польщена.

—Что-нибудь странное?

Элис задумалась, теребя прядь волос.

— Запах. От него пахло чем-то свежим. Как перед грозой. Но я решила, что это новый освежитель воздуха в коридоре. И ещё — он был какой-то... слишком спокойный. Обычно советник Корвин всегда немного спешил, у него был озабоченный вид. А тут он шёл очень плавно. Как будто никуда не торопился.

Реннер закрыл блокнот. Трое свидетелей. Все видели Корвина живым через час после его смерти. Все заметили запах озона. И никто — ни на секунду — не усомнился, что перед ними настоящий советник.

Когда они вышли из комнаты для допросов, Реннер остановился в коридоре и привалился спиной к стене.

— Что думаешь? — спросил он.

Лео стоял рядом.

— Свидетели говорят правду. Они действительно видели кого-то, кто выглядел и вёл себя как Корвин. Но это был не Корвин.

— Это мы знаем, — Реннер потёр глаза. — Вопрос — кто? И как?

— Я могу только предполагать, детектив. Мы имеем дело с каким-то устройством. Чем-то, что позволяет человеку выглядеть как другой человек.

— Маскировка?

— Или высокоточная голографическая проекция. Или что-то, о чём мы пока не знаем.

Реннер помолчал. Устройство. Звучало почти как научная фантастика, но не более фантастично, чем временной парадокс, который он видел своими глазами.

— Ладно, — сказал он. — У нас два направления. Первое: я иду в Инженерный архив. Хочу поднять патенты и разработки за последние несколько лет. Может, кто-то регистрировал устройства для высокоточного копирования внешности. Голографические проекторы. Биомиметические маски. Что угодно.

— Второе? — спросил Лео.

— Второе — камеры. Все записи с терминала за последние сутки. Мне нужно знать, входил ли кто-то в шаттл Корвина, кроме него самого. Или того, кто выглядел как он.

— Я займусь камерами.

— Добро. Встречаемся через четыре часа в участке. — Реннер оттолкнулся от стены и вдруг добавил: — И, Вирт... если у тебя появятся соображения — любые, даже самые странные — я хочу их услышать. Договорились?

Впервые за всё время Лео улыбнулся. Коротко, одними уголками губ. Но Реннер заметил, что-то в этой улыбке не было чувств, отрепетированный, искусственный жест.

— Договорились, — ответил Лео.

Реннер проводил его взглядом, пока тот шёл к лифту. Потом вызвал второй лифт и поехал в Инженерный архив.

Глава 2. Второй

Реннер не успел доехать до Инженерного архива. Лифт ещё только миновал двадцать восьмой сектор, когда браслет завибрировал — снова три коротких сигнала, вызов с приоритетом. Реннер закрыл глаза, выдохнул и нажал ответ

— Реннер слушает

— Детектив, — голос диспетчера был напряжённым. — Западный инженерный сектор. Личный шаттл доктора Ларса Вегнера

Реннер прислонился к стене лифта. В висках застучало.

— Еду

Он развернул кабину и поехал в обратную сторону. Западный инженерный сектор был старше привилегированного терминала лет на тридцать. Стены здесь были не белыми, а серыми, с потёртостями от тысяч стыковок. Вентиляция гудела громче. В воздухе пахло машинным маслом и рециркулированным кислородом — запах, который Реннер хорошо знал по нижним палубам. Там он когда-то начинал.

Шаттл Вегнера стоял в дальнем углу, пристыкованный к одинокому шлюзу. Та же модель, что у Корвина — «Астра Тех Стриж», стандартная комплектация для технического персонала высшего звена. Только этот выглядел более обжитым: на обшивке — следы мелких ремонтов, у шлюза — ящик с инструментами, прикрытый магнитной сеткой. Вегнер, судя по всему, был из тех инженеров, что предпочитают возиться с техникой сами