Алекс Хай – Вождь (страница 40)

— Подтверждаю, — сказал Гиллий моим тоном.

В строю ответили сразу несколько голосов — глухо, слаженно:

— Подтверждаем.

— Хорошо, — я вдохнул глубже, собираясь резать. — Пошли вон отсюда.

Циллия заворожённо наблюдала, как ее брат и его рыцари синхронно отвернулись от нас. Звякнули ремни, скрипнули латы. Они зашагали к главной аллее, не оглядываясь. Через несколько шагов их силуэты растворились тени, и сад снова стал тихим.

— Что… это было? — Шепнула Циллия.

— Инструктаж, — ответил я. — И санитарная обработка памяти.

— Ты… стер им память⁈

— Кое-что, — поправил я.

— Это же незаконно.

— Начнём с того, что это считается невозможным, — ухмыльнулся я. — Вопрос законности меня сейчас не особенно волнует.

Она молчала долго — ровно столько, чтобы я успел заметить, как на чаше фонтана белеет след от старой воды. Потом кивнула: коротко, взрослым движением.

— Ром, — тихо сказала Циллия, — спасибо.

— Рано для благодарностей, — отрезал я. — Оставь их на утро, если оно наступит. Идём, принцесса.

Я провёл девушку вдоль изгороди, стараясь не касаться стены. Здесь каждый камень был опутан сигнальной сетью. Почти каждый… на моем браслете мигал огонёк артефакта Салине. Магистр расщедрилась и сделала миниатюрный локатор, обнаруживающий брешь в контуре.

— Вооот здесь…

Я взглянул на участок стены. Здесь контур когда-то чинили наспех — на стыке плит оставалась тонкая световая нитка, мерцающая с задержкой.

— Сюда, — сказал я и коснулся пальцами шва. Линия ответила слабым покалыванием, как кошка — хвостом.

Из внутреннего кармана я достал ещё один подарок Салине — складной подавитель и тонкую «шпильку» с ноктиумной жилой. Первый щёлкнул в ладони, складываясь в трёхлепестковую звезду; второй светился так, что от блеска ломило глаз. Сначала — звезда: приложил её к стыку и провернул на пол-оборота. Воздух коротко треснул, световая нить дрогнула и стала бледной. Потом — шпилька: аккуратно, не перерезая, а перенаправляя, я вошёл ею в узел и увёл этот участок на соседний контур.

Мерцание защиты погасло.

— Что это? — шепнула Циллия, всматриваясь.

— Наш пропуск на выход.

Я положил ладонь на камень — холодный, старый, честный — и прислушался. Тишина ночи наконец стала настоящей: без артефактного писка, без щекотки на коже. Хорошо.

Система просигнализирует о том, что часть контура обесточена, но пока сюда дойдут техники, нас уже здесь не будет.

— Лезем, — сказал я. — Сначала ты.

— В этих… — она подтянула плащ, показала босую ступню. — Без шансов.

— Шансы — моя профессия, — отозвался я и подсадил её под бёдра.

Камень был шершавый, местами зацвёл мхом. Циллия вцепилась в кладку, как кошка, нащупала выступы, вытянулась; плащ зацепился за колючку и с шорохом порвался — она едва не сорвалась от неожиданности. Я подхватил девушку за икры и поднял выше, чтобы она схватилась за выступ. Плечи у неё дрожали, дыхание сбилось — но в пальцах была злость, правильная, рабочая. Она вскарабкалась на вершину стены и замерла.

— Я… — она повернула голову, глаза в полосу лунного света, — я боюсь высоты…

— Своевременное заявление. Значит, будешь осторожной. Ещё чуть-чуть. На счёт «три» — перекидывай ногу.

— Раз. Два. Три.

Она перекинула ногу и уселась верхом на стене, вцепившись в камень обеими руками.

— Держись, — сказал я. — Сейчас я.

Я сбросил большую часть доспехов, чтобы не звенеть при каждом движении. Разбега не требовалась — хватило трёх быстрых шагов. Я ухватился за шов, подтянулся, нашёл коленом старую трещину. Камень скрипнул, но выдержал. Вторая рука — выше, рывок — и я уже рядом, вытягивался к кромке.

В этот момент плащ Циллии за что-то зацепился — она дёрнула всем телом и повисла, теряя центр тяжести. Нога пошла в пустоту, пальцы соскользнули с края, в горле у неё сорвался короткий звук, как у птицы, попавшей в стекло.

— Не смотри вниз! — зашипел я и одной рукой вцепился ей в пояс.

Вес сорвал мне плечо, ладонь уехала по камню, кожа на пальцах заскрипела. Внизу, в саду, на мгновение стало слишком тихо. Но, кажется, пронесло.

— Ром… — она выдохнула, и в этом звуке было всё. — Я не смогу…

— Сможешь.

Я спрыгнул первым — Тень помогла приземлиться мягче. Правда, одна нога съехала с края рва, и я едва не провалился в стоячую воду.

Я поднял руки:

— Прыгай. Поймаю.

— Я…

— Давай!

Она на мгновение прикрыла глаза, потом разжала пальцы и слетела вниз. Я поймал её под колени и спину, шагнул назад, гася инерцию. Мы оба присели, упираясь пятками в землю, и повисли на собственном дыхании. Тень распласталась над нами, на всякий случай укрывая от лишних глаз.

— Ну как? — Тихо спросил я.

— Я в порядке, — она озиралась по сторонам. — Не могу поверить, что получилось…

Мы стояли в тени кустов, и ночь вновь пахла травой, сырой землёй и стоячей водой из рва.

— Что теперь? — спросила Циллия. Голос был уже почти ровный.

— Теперь — прогулка по подземелью. Ты же вроде любишь древности?

Глава 18

Лисья тропа вывела нас к пролому у старого дренажа — темному зеву, откуда пахло сыростью и пылью. Я придержал Циллию за локоть, провёл двумя пальцами по кромке кладки и нащупал, где камень звучит иначе. Здесь был служебный люк, оставшийся ещё от Белотканников. Обычно их скрывали, чтобы дети случайно не залезли.

— Держи, — я вложил ей в ладонь фонарик. — Не размахивай. И дыши аккуратнее — вонь та ещё.

Люк поддался после третьего щелчка. Я приложил к шву ключ, провернул «звезду» на пол-оборота — и замаскированная дверь открылась.

Ступени были скользкими. Я спустился первым, проверил опору, потом помог Циллии. Фонарик разрезал темноту ровным желтоватым кругом, в котором всплывали арки старых коллекторов и гнилые деревянные желоба.

— Долго идти? — шепнула девушка, оглядевшись по сторонам.

— Прилично, — ответил я. — Но так безопаснее. Как только твой отец узнает, что ты исчезла, все ворота перекроют.

— А если нас и здесь догонят? — она задела плечом выступ, я удержал её, перекинул через низкую перемычку, как через бортик лодки.

— Здесь догонять неудобно, — сказал я. — Тут выигрывает тот, кто знает, куда идти. А твои солнечные братья по подвалам не ползают.

Вскоре мы дошли до едва заметной ниши в стене, я посветил и вытащил оттуда небольшой свёрток.

— Надень повязку, — сказал я, доставая из сумки две полосы фильтрующей ткани. — Ткань пропитана. В старые коллекторы всякое сбрасывают.

Циллия послушно затянула ремешки на затылке. Воняло здесь и правда скверно, но девушка не жаловалась.

— Здесь — кишка, — предупредил я у узкого лаза. — Сбрось плащ, иначе зацепишься. Если застрянешь — не паникуй. Я помогу.

— Звучит ободряюще…

Лаз оказался липким. Я выбрал опору, протянул руку — Циллия, тихо ругаясь, протиснулась следом. Она была высокой, но тонкокостной — проблем не возникло. Только в какой-то момент её платье зацепилось за торчащую арматуру, и она испуганно замерла.