Алекс Громов – Подводный флот Гитлера (страница 44)
Мини-субмарины, сделанные почти наспех и не являющиеся идеальными в техническом плане, все же сумели изрядно подпортить жизнь врагам на морских просторах. Трудно обнаруживаемые и справедливо прозванные «стальными гробами», они доказали, что способны на многое, выходящее далеко за расчетные рамки первоначальных ожиданий руководства, порой даже сам факт их существования лишал покоя и уверенности союзников коалиции. Они заставляли понервничать при разработке любого плана, не важно, это боевое действие, транспортные караваны или элементарная охрана порта… Диверсионно-штурмовые группы умели и выполнять поставленные задачи, и отвлекать огонь на себя, кроме того, они заставляли противника скапливать силы в местах своего присутствия и «оголять» для немецкого удара другие участки фронта. Например, всего лишь для обеспечения безопасности Ла-Манша и Па-де-Кале вахту против диверсий мини-субмарин несли примерно 500 катеров и кораблей на море и до 1000 различных самолетов в воздухе. За отвагу и мастерство постоянно заглядывающие в глаза смерти, нордически-хладнокровные экипажи в черной кожаной форме называли черными дьяволами. Мистическое воинственное германское Средневековье отражалось также в фантастических, но осуществимых проектах кораблей-«маток», предложенных инженерами в качестве носителей супер-мини и мини-подлодок, предназначенных для одиночных действий или объединенных в «стаи». Несмотря на конечный итог и поражение гитлеровских войск, на завершающих моментах войны подводным лодкам класса мини удалось вернуть поле морской битвы на территорию внутренних вод союзников антигитлеровской коалиции и отвлечь на себя более тысячи кораблей и самолетов, не оставив в истории своих имен, как это обычно и случается с солдатами побежденной армии…
Среди наиболее удачных можно назвать проект сверхмалой подводной лодки «Зеехунд» (в переводе с немецкого – «Тюлень»). Его обводы корпуса во многом повторяли контуры больших субмарин. Прочный корпус был выполнен из стандартной углеродистой стали, способной выдержать давление воды до 50 метров. Ю. Ненахов в своей книге «Чудо-оружие Третьего рейха» приводит следующие данные: «Зеехунд» под дизелем мощностью 60 л. с, на скорости 7 узлов проходил 300 миль (с использованием шнорхеля). На электромоторе (мощность 25 л.с.) 3-узловым ходом он проплывал 63 мили. Максимальная скорость под дизелем достигала 7,7 узла, на электромоторе – 6 узлов. Вместо одной торпеды G 7Е лодка была вооружена двумя, частично утопленными в продольные выемки корпуса по бортам. Первые лодки серии XXVIIB были спущены на воду в сентябре 1944 г. К этому времени «второй фронт» стал реальностью, а северное побережье Франции было очищено от немцев. Перед кригсмарине встала задача действий на коммуникациях противника в Ла-Манше с пунктов базирования, удаленных на восток, к границам рейха. Поэтому базой первой группы «зеехундов» стал Эйменден (Нидерланды)».
Первый поход, в который в декабре отправились мини-субмарины, был не слишком удачным (правда, отчасти в этом были виноваты погодные условия) – на базу не вернулось 16 из 18 лодок. Во время второго похода, закончившегося безрезультатно, все лодки сумели вернуться на базу, и только зимой 1945 г. «зеехунды» стали одерживать первые победы, отправив к апрелю на дно девять вражеских судов (120 тыс. брт). Самым крупным среди них оказался французский эсминец, торпедированный 22 февраля 1945 г.
Отличительно особенностью «зеехундов» была невероятная чувствительность к перемещениям экипажа. Если на обычных подлодках, чтобы выровнять крен, командир приказывал морякам бежать к носу или корме, то по свидетельству тех, кому выпало плавать на «зеехундах», там было достаточно слегка наклониться в нужную сторону.
Когда союзники осаждали Дюнкерк, лодкам серии «Зеехунд» выпала неожиданно гуманная миссия: они доставляли в блокированный город «масляные торпеды» – цистерны, наполненные пищевыми жирами. Три лодки привезли четыре с половиной тонны масла и маргарина. Обратно каждая субмарина забрала несколько тысяч писем – каждый солдат гарнизона имел право отправить с мини-субмариной одно послание.
Владимир Щербаков («Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего рейха») так оценивает их деятельность: «фактически небольшие «лодки-малютки», особенно СМПЛ типа «Зеехунд», на завершающем этапе войны смогли добиться успеха там, где потерпели фиаско большие «стальные акулы» гросс-адмирала Дёница: сверхмалые подводные лодки вернули войну, хоть и ненадолго, во внутренние воды союзников, заставив их оторвать от решения других задач полтысячи кораблей и тысячу боевых самолетов, так необходимых на других участках фронта».
«Зеехундов» быо построено 80 штук, а самой массовой мини-субмариной – 324 штуки – стал «Бибер» («Бобр»). Эту лодку сконструировал Генрих Бартельс в первой половине 1944 г. 15 марта в Любеке уже был построен первый опытный образец «бибера», 29 марта начались его испытания. Первая боевая операция с участием «биберов» состоялась в ночь с 29 на 30 августа – они должны были атаковать десантные суда и транспорты в устье Сены. Шторм разметал легкие субмарины, и до цели добрались лишь 2 из 18. Они потопили два корабля, но наступления союзников это не остановило, и на следующий день немцы оставили город Фекан, перебросив «биберы» с тамошней базы в Роттердам. Там лодки ждала печальная участь – в феврале 1945 г. в одной из лодок самопроизвольно взорвалась торпеда. Сдетонировали боеприпасы остальных лодок, и мощный взрыв уничтожил всю группу «биберов».
«Приказом предписано таранить»
Немецкое командование предполагало использовать и обычные подводные лодки для противодействия высадке союзников в Европе. Это отчаянное решение с горечью вспоминал Герберт Вернер: «Все мы были молоды, преданы делу, полны решимости выиграть сражение, к которому готовились так долго. Восемь из нас, включая меня, имели свои соображения относительно предстоявшей боевой операции. Однако адмирал Дёниц не считал нужным консультироваться с теми, кому предстояло сделать невозможное – остановить десантный флот, да еще без помощи шноркеля».
Вернера и его товарищей собрали на совещание и объявили следующее распоряжение: «Вы должны быть готовы выйти в море в любой час. Так как нашей разведке не удалось установить точную дату и место высадки десанта, я передам вам лишь общие указания. Мы должны быть готовы отразить десанты в любом месте. В Норвегии содержатся для этого в боеготовности 22 подлодки. Еще 22 сосредоточены на побережье Бискайского залива в портах Лориан, Сент-Назер, Ла-Палис и Бордо. Наиболее вероятно, однако, что силы вторжения просто пересекут Ла-Манш и попытаются высадиться на наш берег в 20–50 милях от портов Англии. Тогда в бой придется вступить вам. Приказ штаба лаконичен и точен: «Атаковать и топить десантные суда. В качестве последнего средства – таранить корабли противника с целью их уничтожения».
В комнате воцарилась мертвая тишина. Пятнадцать капитанов, опытных подводников, не могли поверить в то, что слышали. Это выглядело как явное безумие. Они так яростно сражались в течение нескольких месяцев поражений и потерь за то, чтобы сохранить от гибели подлодки и их команды. Теперь, когда их осталось так немного, штаб предлагает пожертвовать всем, что удалось спасти, без учета продолжения войны. Всем казалась нелепой идея использовать подлодку в качестве торпеды, а самоубийство – бессмысленным жестом.
Вернер спросил, означает ли это, что они должны таранить корабли противника, даже если сохранится возможность вернуться в порт за новыми торпедами? И получил ответ: «Приказом предписано таранить. Вот директива, которую мне поручено довести до каждого из вас. Господа, я буду откровенным, У вас, скорее всего, не будет возможности повторить атаку. Вот почему приказано атаковать столь решительно, даже если это означает добровольное самоуничтожение».
Подводники с трудом осознавали сказанное. Им становилось ясно, что этот приказ отражает понимание штабом безнадежности войны… Хайн Зидер, чья лодка была оснащена шноркелем, тоже позволил себе высказаться: «Я предлагаю в этой связи, чтобы подлодки со «шноркелями» были направлены в Ла-Манш именно сейчас, герр капитан. Нам выгоднее атаковать первыми через несколько часов после выхода десанта в море и до его высадки на наш берег».
«Мы не можем позволить себе подвергать свои подлодки опасности до начала высадки, – возразил гость. – Вам будет приказано выйти в море заблаговременно. Мы располагаем вдоль нашего побережья хорошей системой раннего оповещения».
Больше вопросов не нашлось. Офицеров кригсмарине учили беспрекословно выполнять приказы. Участники совещания покинули место сбора, одолеваемые мрачными мыслями. Вернер удалился в свою комнату, включил радио и попытался расслабиться в удобном кресле. Он размышлял, что авангарды сил вторжения не позволят подлодкам, лишенным «шноркелей», занять выгодные позиции в Ла-Манше, когда десантная операция уже начнется. «Я был уверен, что семеро из моих друзей придут к аналогичному выводу. Только семерка подлодок, оснащенных «шноркелями», имела шансы на успешные атаки сил вторжения. Итак, в лучшем случае наше командование могло рассчитывать на семь подлодок в своих планах по отражению десанта через Ла-Манш. Этим людям будет противостоять – если мои оценки военно-морской мощи союзников что-то значат – флот вторжения, состоящий из тысяч транспортов, боевых кораблей и десантных судов, не говоря уже о бесчисленных самолетах, которые будут прикрывать десантную операцию. Разумеется, семь подлодок не способны остановить такую армаду. Даже надежда на то, что они смогут нанести союзникам сколько-нибудь значительные потери, была детской иллюзией. Если наша армия и авиация окажутся не способными остановить вторжение на пляжах приморской полосы и сбросить десант в море, то тогда следует рассчитывать только на то, что Всемилостивейший Господь спасет наши души и Германию…»