Алекс Громов – Подводный флот Гитлера (страница 43)
Эк повторил эту операцию и с плотом третьего помощника капитана, а остаток ночи провел среди обломков кораблекрушения, по большей части досок и бревен, за которые цеплялись выжившие, расстреливая их из пулемета. На этот раз пулеметами командовали его вахтенный офицер Хофман, который также бросил несколько гранат, его механик Ленц, один унтер-офицер, один моряк и, самое поразительное, судовой врач Вальтер Вайспфениг. Все, согласно свидетельствам, совершенно спокойно убивали на протяжении пяти часов.
Эк на суде пытался защититься, заявив, что он пытался уничтожить все следы потопления корабля, чтобы не выдать своего расположения самолетам. Но так как третий плот от него ускользнул, а деревянные обломки кораблекрушения и пятна вытекшего из баков горючего так или иначе были бы хорошо заметны с самолета, это объяснение суд отверг.
Этот эпизод был трактован как хладнокровное убийство несколькими офицерами, которые явно находились в здравом уме. В течение долгого времени и в темное время суток подлодка, если бы она желала избежать встречи с самолетом, могла отойти на значительное расстояние.
Следует допустить, что Эк действовал весьма двусмысленно, если он выполнял именно этот приказ. Или же он получил другой, особый, от Дёница или Шнивинда во время инструкций в Берлине – не оставлять выживших? Иначе в его действиях не было смысла; ведь он действительно подвергал риску свою лодку, так как в этой зоне океана, как было известно, вели патрулирование самолеты, базировавшиеся на острове Вознесения и во Фритауне, в Сьерра-Леоне.
Суд не принял никаких абстрактных возражений, предложенных его адвокатом, – о том, что война изменила всех людей и нельзя оценивать их поступки теми же стандартами, что применялись во времена «Лландовери Касл». Эк, его вахтенный офицер и его судовой врач были приговорены к расстрелу, вся остальная команда – к тюремному заключению. За десять дней до исполнения приговора Эк был вызван на Нюрнбергский процесс защитой Дёница. Ему задали вопрос: «Получали ли вы приказы от Дёница расстреливать выживших?» – «Нет». – «Слышали ли вы о таком приказе, данном Дёницем или от его имени, что выжившие или обломки кораблекрушения, которые помогли бы им спастись, должны уничтожаться?» – «Только теперь, в Лондоне, я услышал от английских властей, что такие приказы существовали».
Он шел на смерть, отрицая, что Дёниц или какой-либо другой офицер из морского командования имел какое-либо отношение к бойне после уничтожения «Пелея». Но это было не единственное преступление немецких подводников, получившее после окончания Второй мировой войны широкую огласку во всем мире и вызвавшее судебные процессы…
Гибель «Вильгельма Густлова»
Но жестокая судьба настигала и самих немецких подводных асов. 30 января 1945 г. новейший немецкий теплоход «Вильгельм Густлов» был потоплен в Балтийском море советской подводной лодкой. В этот момент на его борту находилось около 9 тысяч человек. В том числе 3700 унтер-офицеров – выпускников школы подводного плавания, 100 командиров подводных лодок, только что прошедших курсы усовершенствования, 22 высокопоставленных партийных чиновника из Восточной Пруссии, несколько генералов и старших офицеров РСХА, батальон вспомогательной службы Данцигского порта из войск СС численностью 300 человек.
Лодкой С-13, отправившей «Густлов» на дно, командовал капитан 3-го ранга Александр Маринеско. 9 января он получил приказ от командира бригады подводных лодок контр-адмирала С.Б. Верховского, занять позицию в Данцигской бухте, где надлежало уничтожать вражеские корабли и транспорты. Прибыв в указанное место, Маринеско начал поиски, однако они оказались тщетными. Тогда он расширил обследуемый район, и вечером 30 января, когда С-13 шла в надводном положении, гидроакустик доложил, что слышит шумы винтов. Лодка направилась на сближение с противником.
Вскоре советские подводники увидели огромное судно с затемненными бортовыми огнями, быстро двигавшееся под охраной эсминцев, тральщиков и боевых катеров. Линкор? Крейсер? Новейшая плавучая база? Почти угадали – «Вильгельм Густлов» с начала войны был учебной базой высшей школы подводников.
С-13 легла на параллельный курс, догоняя противника, а потом зашла со стороны берега. Маринеско справедливо рассчитывал, что корабли охранения ожидают атаки подлодок главным образом со стороны моря.
Немцы все-таки заметили С-13, однако приняли ее за один из собственных катеров и просигналили фонарем. Стоявший на вахте сигнальщик ранее внимательно наблюдал за немецкими кораблями и запомнил световые коды. Ответил как положено, тем самым усыпив бдительность конвоя. С-13, миновав охранение, приблизилась к «Густлову» и дала залп из четырех носовых торпедных аппаратов. Последовали три мощных взрыва: одна торпеда взорвалась в носовой части, вторая в середине и третья – в кормовой части корабля. Четвертая торпеда оказалась неисправной.
«Вильгельм Густлов» стал быстро тонуть. По странной случайности на нем вспыхнули все огни, и он ушел под воду, сияя, как круизный лайнер мирного времени, которым он и был когда-то…
Корабли конвоя всю ночь пытались выследить и потопить глубинными бомбами лодку Маринеско, однако он, то отлеживаясь на грунте, то искусно маневрируя, вывел С-13 из-под удара практически без повреждений.
Разъяренный Гитлер, узнав о гибели «Густлова», приказал расстрелять командира конвоя и объявил Маринеско «личным врагом Германии».
Это не помешало храброму уроженцу Одессы всего через десять дней обнаружить и потопить корабль «Генерал фон Штойбен». На нем находилось 3600 солдат и офицеров, которых перебрасывали с Курляндского плацдарма для обороны Берлина. Обнаружив его, С-13 преследовала противника несколько часов, а глубокой ночью поразила двумя торпедами. Спаслись, по разным данным, всего от 300 до 600 человек.
Мини-субмарины Третьего рейха
История сверхмалых субмарин необычна и поразительна тем, что внимание к ним появилось значительно позже создания больших кораблей и целых флотилий обычных подводных лодок, которые не оправдали себя в процессе боевых действий, несмотря на хорошее вооружение и отважные экипажи. В первые годы войны проектами мини-субмарин и «боевых пловцов» интересовалось лишь командование абвера (военная разведка), остальные консервативно настроенные немцы отводили главенствующую роль традициям и национальной гордости более масштабных размеров, чем скромные «мини».
Морские силы Третьего рейха, ранее успешно громящие противника, отлично подготовленные технически и морально готовые быть владельцами всего мира, ощутили явный горький привкус грядущего поражения в 1944 г. Именно в то время надежды многих немцев и истинных патриотов Германии были обращены в сторону некоего гениального и достаточно простого супероружия, способного переломить ход войны. Не исключено, что дальновидные аналитики обратились к небезызвестному опыту японских камикадзе, пилотировавших сверхмалые самолеты и успешно наносивших большие потери серьезному противнику своими неожиданными и смелыми атаками.
Иногда такие действия, несмотря на высочайший риск и очевидную незащищенность, осуществимы только подобным образом и практически невозможны для реализации более мощными и значительными средствами. По неофициальным данным, аналогичные сверхмалые средства или военно-морская техника специального назначения изредка применялись итальянцами и англичанами, но не было практически никакой информации о наличии субмарин-малюток у японцев. У самих немцев тогда еще не имелось собственного опыта ведения подобных боевых действий диверсионно-штурмового характера. Но у них были достаточно продвинутые технологии и большое количество добровольцев, искренне желающих добыть победу и славу своей стране.
Ведь служба на мини-субмарине приносила выжившим экипажам не только блеск наград и почет, вместе с адреналином в крови она несла ощущение героической романтики: задания, которые были не под силу грозным крейсерам и линкорам, разведка, диверсии, «близкие контакты» (в виде мин и других сюрпризов) с объектами противника в портах, на чужих базах и судах, в море, в береговой зоне…
Хотя интерес к подводным средствам у не очень мирного человечества, почему-то постоянно стремящегося к светлому будущему с помощью завоеваний, был всегда, и на эту тему немало потрудились писатели-фантасты, такие провидцы техники будущего, как Жюль Верн. Германцы были не первыми и не последними, кто пытались придумать и построить нечто выдающееся, но, увы, тоже в военных целях.
Как уже говорилось, немцы первоначально отрицательно относились к разработкам мини-субмарин, в первые годы войны их вполне устраивали успехи уже созданных подлодок разных типов. И все же первые действующие модели мини-подлодок, о которых сообщают документальные материалы, датируются XVIII веком, документы об идее «торпеды с водителем» 1929 г. обнаружены именно в Германии.
Таким образом, когда у германских военных возникла надобность, то в сравнительно короткие сроки инженеры смогли представить на рассмотрение военачальников оригинальные проекты, ориентируясь при этом на самые лучшие из уже существующих образцов других технически развитых стран. Не одна сотня серийных «Биберов» (одноместный погружающийся штурмовик), «Зеехунд», «Хехт», прозванных немцами «классическими сверхмалыми подлодками», вскоре были спущены на воду. Помимо них были еще многочисленные варианты, подразумевающие экипажи, состоящие из нескольких человек или одиночные. Например, «Мольх» (переходная модель между супер-мини типа «Зеехунд» и управляемой человеком торпедой типа «Негер»). Все аппараты, рассчитанные на управление человеком, аналогичны мини-субмаринам по ряду особенностей и форме корпуса. Похожие обводы, возможно цистерны – в роли балласта (для погружения и всплытия), навигация и управление (компасы магнитные, авторулевые, гироскопические), для наблюдения (перископ) и пр. В «экипажных» – необходим гидрокостюм и подключение к дыхательной системе, или к персональным аквалангам или к другим системам. В «одиночных» – чаще всего «одноразовых», примитивная система на базе серийной торпеды, поскольку возвращение «водителя» считалось весьма маловероятным, точнее невозможным после успешного выполнения задания (например, взрыва).