Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 38)
По приезде в Ташкент выяснилось, что железная дорога до Самарканда ремонтируется и поезда на этом участке не ходят. Было решено продолжить путь на автомобиле в сопровождении вооруженного отряда чекистов под командой Петерса. В Самарканде нам выделили отдельный вагон 2-го класса, снова погрузили автомобиль, и мы отбыли поездом до Ашхабада. Медленно с частыми остановками мы продвигались по бескрайней пустыне и только на 5-е сутки измученные жарой добрались до Ашхабада. Немного передохнув, назавтра на автомобиле пересекли персидскую границу. Уведомленное о нашем приезде правительство шаха выслало нам навстречу почетный конный конвой, и в его сопровождении мы благополучно въехали в город Шахруд, а оттуда поездом прибыли 24-го мая в столицу Персии – Тегеран. Нас встретили шеф протокола персидского МИДа и небольшая группа служащих бывшего царского посольства во главе с 3-м секретарем Алексеевым.
Российское посольство располагалось в огромном парке, окруженном добротным забором из железных остроконечных прутьев. Оставив позади широкие, с охраной, ворота, мы по тенистой аллее въехали на территорию посольства и остановились у подъезда главного здания с массивными колоннами. Не успел я выйти из машины, как увидел сбегавшего по широкой лестнице стройного военного с пышными усами. Приблизившись, он приложил руку к фуражке, на которой виднелись следы кокарды, и со словами: “Ваше превосходительство, господин посол” громко отрапортовал: “Вверенное мне для охраны посольство и имущество находятся в полной сохранности, комендант посольства есаул Акимов”. Не скрою, я был тронут и немного смущен. Улыбнувшись, я протянул Акимову руку, поблагодарил и осведомился, когда в последний раз он побывал в России? В смущении он ответил: “К сожалению, в 1916 году”. В его сопровождении я осмотрел обширную усадьбу посольства. Все было ухожено и в надлежащем порядке, что, безусловно, было заслугой Акимова. Он был на редкость порядочным, исполнительным и честным человеком. Я проникся к нему большим уважением. Забегая вперед, расскажу, как в дальнейшем сложилась его судьба. Как-то, по прошествии полугода, он зашел ко мне и, смущаясь, сообщил, что ему бы хотелось вернуться в Россию и поступить на службу в Красную Армию, но он не уверен, что ему это удастся. Поэтому пришел со мною посоветоваться. Подумав, я сказал, что мне бы не хотелось с ним расставаться, но если он твердо решил, то постараюсь, чем смогу, помочь. Через несколько дней Акимов уезжал, имея на руках рекомендательное письмо к моему доброму знакомому Эфраиму Склянскому, который был заместителем у Троцкого. Впоследствии я узнал, что это письмо сыграло существенную роль. Акимов окончил академию, служил на командных должностях и в Отечественную войну командовал дивизией в армии у Плиева.
По прибытии в Тегеран в первые дни я знакомился с его достопримечательностями. В то время это был сравнительно небольшой азиатский город с населением в 250 тысяч человек. Тем временем нужно было готовиться к вручению верительных грамот шаху. У меня состоялось несколько неофициальных встреч с высшими чиновниками правительства и военными, которые в то время играли большую роль.
Вручение грамот состоялось в 20-х числах июня 1921 года. Меня сопровождал только драгоман (из старых служащих посольства). Шах принимал меня в шатре – своей летней резиденции. Когда мы вошли, я увидел сидящего на позолоченном троне совсем еще молодого человека. Это был последний шах из династии Каджаров. Его красивое восточное лицо было напряжено. Казалось, что он меня, представителя великой северной державы, побаивается. Ничего удивительного, его страна граничила с этим грозным соседом на протяжении 1700 км, и англичане неустанно интриговали и настраивали его против нас. Подойдя ближе, на расстояние, положенное по этикету, я улыбнулся ему, и испуг сошел с его юного лица. В дальнейшем у меня с ним установились теплые отношения. К сожалению, его власть к тому времени значительно пошатнулась. Всеми делами заправлял военный министр Реза Хан, малообразованный, грубый и хитрый нувориш, когда-то служивший в русском казачьем полку младшим офицером. Это он в 1925 году свергнул династию Каджаров и объявил себя Реза Шахом, основав династию Пехлеви. Я покинул Тегеран в июле 1922 года…»
С марта 1923 года по апрель 1925 года послом Советского Союза в Персии был видный советский революционер (подпольная кличка Илья-Конь), государственный деятель и дипломат (побратим руководителя МНР Сухэ-Батора) Борис Захарович Шумяцкий.
В 1922 году, вступив конфликт со Сталиным, Шумяцкий был переведен на дипломатическую работу и затем отправлен послом в Тегеран, где стал дуайеном дипломатического корпуса.
В это время активно развивались советско-персидские отношения, в том числе и экономические. Советский Союз принял участие (предоставив несколько тысяч экспонатов) в Тегеранской промышленно-ремесленной и сельскохозяйственной выставке, по поводу которой 30 ноября 1923 года Шумяцский докладывал наркому Чичерину: «Мы участвуем в Персидской выставке, потому что нам близко и дорого дело хозяйственного возрождения Персии». После выставки были созданы смешанные советско-персидские общества, среди которых были: Русско-Персидское торговое общество («Рупето»), Русско-Персидское товарищество по обработке и экспорту шелка («Персшелк»), Русско-Персидское хлопковое товарищество («Персхлопок»), Русско-Персидское импортно-экспортное общество «Шарк» («Восток») и Русско-Персидский коммерческий банк («Русперс»).
Большая советская энциклопедия. Третье издание
В июне 1924 года в Бакинской ярмарке приняло участие 51 персидская фирма. Одновременно началось и военное сотрудничество – в персидской столице 29 сентября 1923 года был подписан договор между персидским командованием и представителями Электротехнического треста ВСНХ СССР о поставке в Персию шести полевых радиостанций и строительстве в стране семи стационарных радиостанций. В Советский Союз для обучения были направлены персидские летчики, а позже СССР продал Персии в кредит три военных самолета с комплектом вооружения и запасных частей.
Ставшие жертвами Гражданской войны
Многие персы, приехавшие в Российскую империю, в годы Гражданской войны стали жертвами расправ, причем как со стороны белогвардейцев, так – в большей степени – со стороны «зеленых», различных атаманов. В первую очередь это касалось Юга. Точное количество жертв (в основном мирного населения, из-за объяснимого отсутствия документов и воспоминаний свидетелей) назвать невозможно. России. Внесудебные казни совершались не только над теми, кто был заподозрен в «симпатиях» (даже не реальной помощи!) противнику, но и теми, кого просто-напросто сочли «чужими».
Как пишет историк В.П. Булдаков в своем исследовании (В.П. Булдаков. Революция, насилие и архаизация массового сознания в Гражданской войне: провинциальная специфика. Альманах «Белая гвардия», № 6. Антибольшевистское повстанческое движение. М.: Посев, 2002), «юные добровольцы, по нескольку раз в день ходившие в атаки, а в тылу чувствовавшие себя “окруженными ненавистью”, периодически впадали в состояние бравады и гордыни, делали попытки знакового самоутверждения…
Тактика “выжженной земли” была применена в ходе разгрома так называемой Кокандской автономии в конце января – начале февраля 1918 г. По свидетельству очевидцев, после недели артиллерийских обстрелов город “лежал в развалинах”, на улицах валялось “около десяти тысяч мусульманских трупов”…
В апреле 1918 г. на Северном Кавказе горцы на своем съезде отмечали особую враждебность большевиков к мусульманам…
В июле 1918 г. в Армавире во дворе персидского консульства было расстреляно 310 персидских подданных, включая христиан…
Иной раз “интернационализм” – особенно на бывших имперски зависимых территориях – впитывал в себя все худшее из репрессивного опыта Востока. Еще до официальной советизации Хивы эмиссары III Интернационала уже демонстрировали здесь невиданное самоуправство. В порядке избавления от “классово чуждых элементов” практиковалась выдача специальных поручений-записок красноармейцам на отстрел отдельных “контрреволюционеров”. Характерно, что сам хан относился к этому с одобрением – это помогало ему приструнить оппозиционную аристократию. В общем, здесь наследовались приемы былых завоевателей Средней Азии…