Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 39)
Есть основания считать, что “классовый” гнев в первую очередь направлялся на всех “наиболее чужих”, независимо от степени их “вины”. В Армавире вырезали более 400 армян, беженцев из Персии и Турции, поселившихся вдоль железной дороги… Подобные случаи осуждались как “неумелые действия”, “непрактичные поступки” (слова Г.К. Орджоникидзе) местных большевиков…»
Персия и казачье золото
С Персией сопряжена и тема отступления белых частей в финале Гражданской войны в России. Войскам Красной армии под командованием Михаила Фрунзе в Туркестане противостояли местные казаки и элита эмиратов, армии которых не имели передового вооружения и современной боевой техники. Поэтому Красная армия несла в боях небольшие потери. Но о некоторых противниках стоит сказать особо. Тем более что их боевой путь и дальнейшая судьба тесно связаны с Персией.
В январе 1918 года в Астрахани Владимир Сергеевич Толстов (1884–1956) был участником восстания казаков против большевиков. В марте 1918 года, когда он вернулся после этого в расположение Уральского казачьего войска, в Гурьеве его выбрали атаманом дружины. Так он стал командовать группой Гурьевских уральских казачьих войск.
11 марта 1919 года в Гурьеве на войсковом съезде, согласно решению уральских казачьих станиц, которые не были захвачены красными, генерал-майор Толстов принял звание войскового атамана Уральского казачьего войска.
8 апреля 1919 года стал командиром Отдельной Уральской армии.
20 декабря 1919 года он принял решение передать управление Комитету Спасения Уральского казачьего войска, оставаясь командующим Отдельной Уральской армией, но отказавшись от звания войскового атамана.
5 января 1920 года, после поражения Уральской армии в районе Гурьева, Толстов собрал уцелевших бойцов казачьей армии и гражданских беженцев, сопровождаемый своим личным конвоем вышел из Гурьева и предпринял героический поход в Александровский форт. Существует версия, что он вышел из Гурьева в числе первых и лишь в сопровождении свиты, а далее его следы теряются. Столь быстрый уход вызвал волну недовольства и критики со стороны его подчиненных, офицеров и казаков. Никто из них не был в должной мере подготовлен к условиям зимнего перехода. Некоторые исследователи предполагают, что атаман просто бросил на произвол судьбы немало людей, и им пришлось самостоятельно, с огромным риском для жизни и неимоверными трудностями, добираться до форта. В любом случае историки этот поход после прозвали «Ледяным маршем» или «Маршем Смерти» и одной из причин называют некие скрытые от казаков мотивы, заставившие атамана прийти к такому решению. В сложных условиях он прошел путь длиной 1200 километров вдоль Каспийского моря, по восточному побережью. Усталые люди шли при температуре ниже 30 градусов, по продуваемой холодными ветрами безлюдной пустыне.
Возможно, что так поступить его заставил укрываемый им золотой запас войсковой казны, который Толстов намеревался тайно доставить в форт Александровский. Особенно если поверить информации, что на последнем переходе в форт умер заведующий Яицким банком, похороненный по приказу атамана с воинскими почестями.
В феврале 1920 года из 15 000 человек, начавших этот марш, до форта дошли всего около 2000. Многие погибли от обморожения и голода, и только часть – во время боев с красными.
Возможно, Толстов опасался, что золото, которое было необходимо сопровождать в форт, утонет при переходе по тонкому льду через залив Мертвый Култук. Он мог также бояться, что оно может достаться красным. Из-за этого он желал спрятать золото казны в районе Прорвы. И там оно вполне могло бы храниться вечно. Впоследствии из этих предположений, дополненных разными народными вымыслами, родилась легенда о некоем кладе, хотя Толстов был вынужден часто опровергать подобные слухи и даже открыто заявлять, что он не прятал на Прорве золотую казну. Согласно более официальной версии, некоторую часть войсковой казны захватили красные, а остальное украли капитаны пароходов, потому что выжившие после марша казаки были вынуждены эвакуироваться на Кавказ морским путем. Такое решение эвакуации было принято в Александровском форте, когда он собрал малый круг». Срочно эвакуировать оставшуюся часть Уральской отдельной армии и задействовать для этого суда Каспийской флотилии тогда им казалось единственным вариантом спасения.
Но даже в этом случае везде упоминалось вовсе не золото, а всего лишь серебро. Не исключено, что со временем скромное серебро «превратилось» в золото только благодаря красивой легенде о бесценном кладе, казне, надежно скрытой атаманом где-то на Прорве…
Масянов писал: «Даны были пароходы “Опыт” и “Милютин”, и началась погрузка казачьих семей и их небольшого имущества, а также и Войсковой казны. В этот момент появились два советских корабля и выпустили несколько снарядов по Форту. Капитаны “Опыта” и “Милютина” приказали пассажирам сойти на берег, сказав, что они сейчас примут бой. Все же имущество и половина Войсковой казны осталась на пароходе. Сдалось всего 2 генерала, 27 офицеров и 1600 казаков и с ними красные захватили и остальные 24 ящика серебра Войсковой казны».
Размышления о войсковой казне можно было бы на этом завершить, но привлекает внимание странная история Яицкого войскового банка, происшедшая во время Гражданской войны в Приуралье (в 1918–1920 гг.). Яицкий банк являлся не только банком, но и базовым экономическим центром.
И это обстоятельство подтверждается Параграфом 1 Устава Яицкого Войскового банка:
«Яицкий Войсковой банк является общей войсковой казной, почему все суммы, следуемые войску… поступают или зачисляются в Яицкий Войсковой Банк, как для хранения, так и для учета».
Сдаваться властям красных руководители этого банка никак не могли, потому что 29 декабря 1919 года на последнем заседании правления постановили и приняли к исполнению приказ войскового правительства о немедленной эвакуации Войскового банка через Форт Александровский на Кавказ.
Именно по этой причине в передовом отряде Толстова присутствовал заведующий Яицким Войсковым банком. Предположительно этот человек имел приказ лично сопровождать подводы, везущие в нескольких ящиках банковский запас, и в нем действительно могло оказаться золото хотя бы потому, что ящики серебра могли доверить и офицерам.
Однако, опровергая эту версию, И. Куцай написал: «Они ушли на юг, к границам Ирана. Семи подвод при генерале уже не было. Да и было ли золото?.. Это все еще загадка истории».
Атаман В.С. Толстов тоже был не из тех, кто легко сдается обстоятельствам, и через пустыни Туркмении отправился в Персию. Глубокой ночью, 4 апреля 1920 года, с группой из казаков, офицеров и гражданских, всего около 214 человек, генерал Толстов начал поход в Персию, направляясь из форта Александровского в сторону Красноводска и дальше. Примерно через 2 месяца он находился уже на территории Персии и 2 июня 1920 года вышел к городу Рамиану. К этому моменту с ним оставались 162 человека. Часть казаков во время марша ушли из отряда, некоторые погибли в пути, во время стычек с туркменами.
По прибытиb в Персию Толстов вскоре выразил желание перейти на службу Британии. Он обратился с этим предложением к командованию британского экспедиционного корпуса, находящегося в Персии. У него была идея сформировать независимую часть в 200 человек из уральских казаков для несения военной службы в составе британских сил на территории Персии.
Предложение генерала поначалу вызвало у британцев интерес, потому что была идея использовать казаков и офицеров группы Толстова для защиты коммуникаций между Британской Индией и Персией.
Но в октябре 1920 года командование британского экспедиционного корпуса передумало принять русскую часть для этой миссии. Под предводительством атамана Толстова часть его людей из уральских казаков для дальнейшей репатриации перебросили из Персии в Месопотамию (Ирак) и разместили в британском лагере.
11 ноября 1920 года на территории Ирака генерал Толстов попал в специальный лагерь, созданный в городе Басра для русских беженцев. Пребывая в течении девяти долгих месяцев в этом лагере, он начал писать книгу. В 1921 году книга «От красных лап в неизвестную даль. Последний поход уральцев» впервые увидела свет в Константинополе (Стамбул). Последний атаман Уральского казачьего войска начал свою книгу со слов об эмиграции на чужбине:
«Начинаю свою повесть не с первых своих походов в неизвестность, а только с прибытия в Форт – Александровск: с этого времени мы становимся “уходцами” – людьми, если не навсегда, то на долгое время сознательно покинувшими свой родной край. Что толкнуло нас в неизвестную даль?»
Проясняя ситуацию и рассказывая в своей книге о событиях тех дней, атаман Толстов написал: «Представляющаяся возможность спасти ни в чем не повинных людей от красного ужаса и сильное желание избавить их от этого как можно скорее заставляют быстро согласиться с тем, чтобы на одном из этих судов был послан начальник Штаба генерал-майор Моторнов с правом делать все для спасения армии от моего имени и расходовать на наем судов для этой цели войсковое серебро. На этом же заседании я услыхал, что последняя мера будет самой действительной из всех способов чего-либо добиться от главы “Торгового дома”. Мне также передали сказанные в Петровске Челабова слова, указывающие даже сумму, обеспечивающую наш выезд на юг. Закипели приготовления, и я не ошибусь, если скажу, что все, кому надо было уезжать, к вечеру этого дня были готовы к посадке, но лихим морякам не нужны наши порядки – они сами укажут нам время».