Алекс Громов – Персия: эра войны и революции. 1900—1925 (страница 29)
После русских революций и вывода российских войск из Персии и навязывания в 1919 году англичанами персидскому правительству кабального соглашения Англия предприняла ряд мер против Германии, в том числе, как отмечает ученый С.Л. Агаев, анализируя историю экспансии германского империализма в Иране в период Веймарской республики (Агаев С.Л. Германский империализм в Иране), «английские оккупационные власти подвергли репрессиям не только оставшихся в стране немецких агентов, но и многих прогермански настроенных иранцев. В ноябре 1919 г. под давлением Англии иранское правительство объявило так называемый черный список более 70 немецких агентов, которым в будущем запрещался въезд в Иран. В Тегеране за отсутствием посланника в качестве временного поверенного в делах Германии остался лишь Рудольф Зоммер, бывший атташе германской дипломатической миссии по делам информации и публикаций».
Первая мировая война в Персии: взгляд немца
В мемуарах германских солдат и офицеров подробно описано их участие в боевых действиях на персидской земле. Среди этих текстов – мемуары генерал-лейтенанта вермахта Винценца Мюллера, который летом 1944 года командовал 4-й полевой армией и был вынужден капитулировать перед окружившими ее частями Красной Армии. В своей книге (Мюллер Винценц. Я нашел подлинную родину. Записки немецкого генерала. М.: Прогресс, 1974.) генерал описывал историю зарождения вермахта и пребывание на персидской территории.
Двадцатилетний лейтенант Мюллер сражался на Западном фронте, а затем был откомандирован в немецкий саперный отряд численностью 250 человек), который в июне 1915 года отправили из Берлина в распоряжение германской военной миссии в Турции. Из Берлина Мюллер и другие офицеры саперного отряда через Вену, Будапешт и через тогда еще нейтральные Румынию и Болгарию отправились поездом в Константинополь. У всех были гражданские документы – к примеру, в паспорте самого Мюллера указывалось, что он банковский служащий.
Мюллер описывает расхождения в планах боевых действий, которые возникли между турецким главнокомандующим Халилем-пашой и немецкими офицерами Генерального штаба: «Немецкая точка зрения сводилась к тому, чтобы всеми имеющимися силами преследовать противника по пятам и развивать наступление на юг, в сторону Персидского залива. Турецкая точка зрения, в конце концов возобладавшая, предусматривала прорыв в Персию с целью взять под свой контроль Западную Персию и одновременно отбросить русских, кавалерия которых еще раньше вышла на турецко-персидскую границу. Несмотря на расхождения по военным вопросам, Германия была заинтересована и в Персии. Как я впоследствии узнал, германские транспорты с золотом шли в Персию, персидскому маршалу Низаму-эс-Султану, который обещал сформировать для борьбы с русскими персидские войска.
Все эти интересные факты я почерпнул в Немецком (бывшем Английском!) клубе в Багдаде, куда захаживали в свободное время офицеры немецкого саперного отряда. Там бывали ведущие инженеры Багдадской железной дороги, и не только немцы и швейцарцы, а и чиновники германского консульства в Багдаде, шведские офицеры, прибывшие сюда еще до войны, чтобы реорганизовать персидскую жандармерию, но после начала военных действий отозванные в Багдад. Бывали в клубе и немецкие офицеры, находившиеся в Багдаде, как и мы, по делам службы. Иногда клуб посещали гости, например, немецкие геологи, искавшие нефть в Месопотамии. Здесь я познакомился с известным шведским исследователем Тибета Свеном Гедином».
В Багдаде командование занималось подготовкой выступления турецкого XIII армейского корпуса в Персию, причем в составе корпуса были два турецких саперных батальона под командованием германских офицеров.
Мюллера, по его просьбе, прикомандировали к 15-му турецкому саперному батальону, где он был назначен командиром роты. В середине июня его батальон выступил из Багдада через пограничное местечко Ханекин, через Касре-Ширин на Керманшах. «Мы дошли только до Синнаха, примерно в ста километрах южнее Биджара, где вступили в соприкосновение с русской кавалерией.
Во время этого необычного путешествия, на которое я сам напросился, было много интересных приключений. Сразу же в пограничном турецком местечке Ханекин мой батальон два дня занимался поисками банды разбойников, которые ограбили шедший под усиленной охраной транспорт с немецким золотом для уже упоминавшегося персидского маршала Низама-эс-Султана. Наши попытки разыскать бандитов были в этой не просматривавшейся горной местности напрасными. Многие признаки указывали на то, что турецкий комендант тылового района в Ханекине был весьма заинтересован в нападении на транспорт с золотом и косвенно участвовал в нем. Мы, саперы, конечно, не могли распутать этот клубок.
Походная колонна нашего батальона на марше очень растянулась, ибо все необходимое – свежие продукты, запас продовольствия, боеприпасы, шанцевый инструмент – приходилось везти на вьючных животных (лошадях, ослах, верблюдах), так как предстоявший наступательный марш можно было осуществить только по узким горным дорогам на высоте 1500–2000 метров. Хотя мы были регулярной войсковой частью, ночью нас часто обстреливали персы, которых мы называли бандитами».
Как германские офицеры оценивали боеспособность частей персидской армии, которые (несмотря на объявленный шахом нейтралитет Персии) должны были вместе с ними и турками сражаться против союзников? Мюллер дает этим «персидским союзникам» невысокую оценку: «В Керманшахе мне представился случай увидать часть войска, которое формировал персидский маршал Низам. Нас предупредили, что в городе размещена дивизия. В действительности же это были триста-четыреста жалких, оборванных фигур, которые расположились бивуаком и как раз варили пищу в медных котлах и кастрюлях. По-видимому, персы были не слишком воодушевлены тем, чтобы «добровольно» воевать против русских на стороне немцев и турок. Некоторые из нас считали, что персидский маршал Низам – мошенник, который охотно кладет деньги в карман, но не принимает серьезных мер для сформирования войсковых частей. Правильны были, вероятно, оба предположения: персы не желали воевать, а персидский маршал жульничал.
В.М. Хрусталев, В.М. Осин. Из предисловия к книге А.Г. Емельянова «Казаки на Персидском фронте»
В районе Синнаха однажды возникла чреватая опасностью ситуация: появились русские части. Однако через несколько дней после небольшой взаимной перестрелки они отошли, так как русская кавалерия не могла успешно действовать в гористой местности. У нас даже сложилось впечатление, что они были удивлены нашим появлением здесь, как и мы удивились при виде их».
Германские солдаты и офицеры не смогли помочь Османской империи выиграть Первую мировую войну на Востоке…
Прошло всего несколько лет. Фридрих Шуленбург (Фридрих-Вернер Эрдманн Маттиас Иоганн Бернгард Эрих, граф фон дер Шуленбург), в 1922–1931 годах занимал пост германского посланника в Персии и трижды посетил древний город Персеполь (в 1926, 1930 и 1931 года), о чем была установлена при входе на территорию Персеполя памятная табличка.
В 1934 году Фридрих Шуленбург стал германским послом в СССР, и ему пришлось передавать сообщение об объявлении войны Советскому Союзу.
«Персидский изгнанник»
В декабре 1916 года в Петрограде во дворце Феликса Юсупова был убит Григорий Распутин. Среди его убийц был и великий князь Дмитрий Павлович, участник Олимпийских игр, сын великого князя Павла Александровича, внук Александра II, двоюродный брат императора Николая II. По распоряжению императора Дмитрий Павлович должен был отправиться в Персию. Члены царской фамилии 29 декабря 1916 года составили коллективное обращение к Николаю II (так называемое Письмо шестнадцати). Они просили заменить родственнику ссылку в Персию на жизнь под домашним арестом в одном из подмосковных имений ввиду его слабого здоровья. Царь отказал: «Никому не дано право заниматься убийством. Знаю, что совесть многим не дает покоя, т. к. не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь вашему обращению ко мне. Николай».