К сказанному считаю нужным прибавить, что с подобным же ходатайством я обращаюсь вместе с сим к наместнику е.и.в. на Кавказе и к министру финансов.
Извольский
Телеграмма гофмейстера Гартвига министру иностранных дел Извольскому, 18 февраля 1908 г.
Следствие обнаружило, что бомбы, коими совершено недавнее покушение, русского происхождения; одна партия таковых была задержана энзелийской таможней. По сему поводу шах обратил мое внимание на то, что из Кавказа продолжается усиленный подвоз снарядов и оружия. Его величество усердно просит о принятии возможно строгих мер к недопущению вывоза помянутых припасов, доставляемых сюда преимущественно из Баку и Ленкорана.
Донесение начальника жандармского полицейского управления Закавказских железных дорог в департамент полиции, 2 августа 1908 г.
22 июля, при выгрузке мест из багажного вагона, прибывшего поездом № 75 около часу ночи на ст. Джульфа, унтер-офицер Эриванского отделения вверенного мне управления Яков Храмцов обратил внимание на один ящик, следовавший большой скоростью по накладной Тифлис – Джульфа за № 11320, весом 2 пуд. 17 фунт., наименованный – аптекарские стеклянные пузырьки, и, ввиду несоразмерной величине тяжести, приказал, по сдаче ящика в амбар, рядчику по нагрузке Леону Арутюнову, без его, Храмцова, ведома. получателю не выдавать. Получатель, очевидно, находясь среди пассажиров, заметив, что на ящик обращено внимание, за получением его не явился, вследствие чего означенный ящик в присутствии понятых 24 июля сего года был вскрыт и в нем под слоем аптекарских пузырьков оказалось разных фабрик динамитных патронов всего один пуд десять фунтов и 300 штук подрывных медных капсюлей. Получатель груза, как усматривается из накладной, значится предъявитель дубликата, а отправитель комиссионер станции Тифлис Сужадинов.
Задержанные взрывчатые вещества надо полагать предназначались для революционных целей в Персии.
О вышеизложенном имею честь сообщить, присовокупляя, что для избежания на будущее время возможности подобных неправильных действий со стороны нижних чинов управления мною сделаны соответствующие указания.
Полковник Астафьев
Сообщение начальника Эриванского губернского жандармского управления начальнику Тифлисского губернского жандармского управления, 2 сентября 1908 г.
5 июля сего года по накладной Баку – Эривань за № 37448/9912 прибыло 4 мешка рису, весом 29 пудов 30 фунтов. Унтер-офицер Эриванского отделения жандармского полицейского управления Закавказских железных дорог Никанор Яценко, находящийся на товарной станции Эривань, заподозрив, что мешки по своей величине не соответствуют весу риса, потребовал их вскрытия в присутствии получателя, комиссионера Мамеда Кязим Ибрагимова, по вскрытии коих обнаружено 2800 боевых револьверных патронов, из коих 2200 шт. к револьверу Смита и Вессона № 42 и 500 штук № 9 и 100 шт. к револьверу «Бульдог». По заявлению Ибрагимова, груз принадлежит проживающему в г. Эривани Кербалаю Насир-оглы. При опросе Кербалай Насир-оглы сознался, что груз принадлежит ему и что патроны им куплены в бытность его в г. Баку на базаре у неизвестного ему лица для провоза в Персию.
Об изложенном начальником Эриванского отделения мне сообщено не было.
Среди известных революционеров, будущих вождей СССР – участников революции в Персии – был Георгий Константинович Орджоникидзе. Он в феврале 1909 года выслан в деревню Потоскуй Пинчугской волости Енисейской губернии, через полгода сбежав, вернулся в Баку. Осенью 1909 года бакинской организацией большевиков был отправлен для налаживания революционной работы в Персию и в Гиляне возглавил местные революционные организации и сумел создать несколько интернациональных клубов, в которых успешно пропагандировал революционные идеи. В 1910 году Орджоникидзе, опасаясь ареста, уехал в Париж.
Из телеграммы посланника в Тегеране Гартвига ген. Шатилову, 27 сентября 1908 г.
Телеграфирую в министерство иностранных дел: «Шахским правительством получены крайне тревожные известия о роли, которую в азербайджанских событиях играют кавказские революционеры, имеющие постоянные сношения с тавризскими, поощряющие Саттара-хана, снабжая его всякими средствами для продолжения борьбы с правительством…
Все это, смею думать, указывает, какое громадное значение для России имеют тавризские события, могущие в случае продления смуты повести к самым неожиданным и опасным для нас последствиям. Исходя из этих соображений, я посему позволил себе уже высказать мысль о необходимости, во-первых, принятия самых энергичных мер к прекращению связей кавказских революционных обществ с персидскими и во-вторых, производства какой-либо военной демонстрации на нашей границе».
Гартвиг
Из рапорта секретаря Российского консульства в Гиляне Антипова генеральному консулу, 29 сентября 1908 г.
В недавнее время Решт вошел в близкие сношения с бакинскими муджахидинами. Две недели тому назад сюда прибыл их эмиссар с поручением организовать энджомен. Эмиссар этот тщательно скрывается. Весьма вероятно, что не без его участия делались и продолжаются до настоящего времени, правда, безуспешные попытки войти в соглашение с муштеидом Хаджи-Мирза-Мамед-Резой для организации энджомена. Достоверным можно считать, во всяком случае, то, что лица, являющиеся с такими предложениями к муштеиду, действуют не от себя, а лишь играют роль передаточной инстанции. Какова программа действий зарождающегося энджомена, в точности неизвестно.
Во всяком случае, на первых порах он имеет в виду принять самое деятельное участие в предвыборной агитации.
Что же касается бакинских муджахидинов, то они обнаруживают в настоящее время, по-видимому, усиленную деятельность. Кроме посылки эмиссара в Решт, здесь следует упомянуть еще об отправке в Тавриз отряда в 70 человек на помощь Саттар-хану. Вместе с отправленными ранее весь отряд, доставленный в Тавриз энджоменом, составит около 800 человек. Одновременно с этим Саттар-хану отправлены в подарок панцырь и 2 ружья.
Секретарь консульства В. Антипов
Телеграмма министра иностранных дел Извольского наместнику на Кавказе Воронцову-Дашкову, 6 февраля 1909 г.
По нашим сведениям, в Решт приехало не менее ста человек армян и грузин русско-подданных, принимающих деятельное участие в революционном движении. Провозятся они в Персию на тагиевских пароходах, доставляющих также, по слухам, бомбы и другие боевые припасы. Шахское правительство неоднократно жаловалось на поддержку, оказываемую революции в Персии со стороны русско-подданных, справедливо указывая при этом, что с международной точки зрения такое явление недопустимо.
Тем не менее выезд революционеров из Кавказа в Персию и снабжение их оружием и взрывчатыми веществами, по-видимому, продолжается неустанно. Против этого необходимо принять самые решительные меры еще и потому, что пока в волнениях участвуют лишь персидско-подданные, жизни и имуществу иностранцев в Персии грозит все же гораздо меньшая опасность, чем когда в это вмешиваются наши кавказцы, в глазах коих иностранцы, – в особенности же русско-подданные, конечно, не пользуются тем традиционным престижем, который до сих пор является их надежной защитой в Иране. Ввиду сего не признаете ли вы возможным распорядиться установлением строжайшего надзора над уходящими из Баку в персидские порты тагиевскими пароходами и принятием всяких зависящих мер против проникновения в Персию наших революционеров и боевых припасов.
В ряде документов численность революционеров из Российской империи, участвующих в революционных событиях в Персии, отправляемых руководству, была изрядно преувеличена. Как «предупреждение» об угрозе всеобщего восстания, подобно тому, что произошло в Китае в конце XIX столетия.
Из донесения полковника Ляхова в главный штаб Кавказского военного округа, 14 февраля 1908 г.
По всей видимости, против Решта кое-что предпринято; 11-го отправлен из Тегерана солидный транспорт с оружием. Готовятся также к выступлению шахсеване из Ардебильской провинции. Тем временем Решт спешно вооружается, строятся батареи в самом городе, дорога Решт – Менджиль минируется, у Меджиля выросло укрепление на два орудия, такое же укрепление строится у Рудбара. Всеми этими работами орудует бывший корреспондент газеты «Речь», Панов, пользовавшийся достаточным доверием нашего посланника Гартвига, хорошо изучивший персидскую обстановку, смелый, энергичный, решительный болгарин, побывавший на службе в македонских четах. Он выполняет обязанности начальника штаба и арсенала национальной армии, которую организует и создает при помощи 500 кавказцев, наводнивших Решт. Смелость рештских революционеров доходит до того, что они даже останавливают нашу почту и осматривают ее. Дальше идти некуда. В Персию перекочуют все закавказские боевики.
Транспортные конторы отказываются принимать грузы на Энзели и Джульфу. Тегеран надо считать почти отрезанным от России. Население его волнуется. Часть его обратилась в нашу миссию, прося защиты в случае волнения. Дальше ждать немыслимо. Необходимо принять решительные меры, не допуская в Тегеране повторения пекинской истории.
«Что бы ни говорили о первом меджлисе, как бы ни осуждали его деятельность, но не следует упускать из виду, что это был первый в Персии политический опыт, проведенный в широком масштабе. Меджлис не мог выйти из формы эскиза и принять более определенные очертания. Он был, так сказать, первоначальной школой для подготовки деятелей для будущих народных собраний, их подготовительным курсом…»
