Алекс Грин – Царь Давид (страница 64)

— Очень крепкие стены у Гезера. Сколько его филистимляне брали, когда Хадад здесь сидел. Потери при штурме были очень большие потому Акан и не смог восстановить мощь своего царства. Потому и просил нас о помощи, и именно потому нам удалось ослабить его, восстановив в пяти городах царей, а не князей филистимских. Гористая местность и полный контроль над долиной делает его неприступным. Тут или измором брать или поискать выход на местную еврейскую верхушку. Впрочем, еще Саул брал такие крепости легко, несколько сотен лестниц, наваливаемся со всех сторон и прорываемся в город.

Иоав лишь снисходительно посмеялся.

— Ты Урия видимо совсем забыл, как воевал Саул. Идти по лестницам под стрелы противника это смерть для многих воинов. Я тоже хоть и юн был, но ходил в походы во времена Саула и такого не помню.

— Я сам полезу на стену и покажу, что стрелы гезерские мне не страшны.

Беная решил укоротить пыл Урии.

— Ты пойдешь на стену, в это верю. Но дойдешь ли ты до верха, и сколько при этом людей погибнет? Много ли пользы ты принесешь царю таким подвигом?

— Может и дойдет, — вмешался Авешай, — Пусть толкают лестницы. У нас стрелки хорошие быстро очистим стены от желающих биться.

После долгих споров решили стоять измором, выжидая, когда начнутся вылазки. Вот в это время и предполагали применить свой излюбленный прием и пробраться в город.

Князь Гезера слушал доклад своего военачальника.

— Захватили северную стену, но ворота не смогли взять, мы сверху разбили их таран. Они взяли первую линию укреплений, поскольку их стрелки не дают нам высунуться. Они хотят говорить, и я предлагаю мне самому провести переговоры.

Князь Ор подозрительно смотрел на Хурая. Этот Ефремлянин из Гааша был суровым воином и возглавлял ефремлян, но князь не доверял ему. В противовес евреям он держал при себе хананеев. Отдельно он держал и филистимян, полагая, что таким образом сохранит верность своих слуг.

Князь Ор был поставлен царем Аканом и много земель он приобрел, которые теперь разграбляются евреями. Еврейская верхушка держит всю торговлю и им выгоднее встать под руку своего царя и потому переговоры необходимо вести самому князю.

— Я сам встречусь с евреями. Собери мне почтенных старейшин города, может еврейский царь, увидев своих сородичей, одумается жечь город.

— Мой господин будет говорить со стены?

— Нет, выйду навстречу за стену.

Военачальник задумался.

— В таком случае соберу пятьдесят человек охраны опасно выходить за стену, где вас могут пленить.

Переговоры ни к чему не привели, но Давид и не надеялся на них. Ему нужно было обозначить свои намерения еврейской верхушке. Вскоре по ночам начали пробираться люди из города где старейшины хотели получше узнать о намерениях Давида. На третью ночь выбрался в лагерь военачальник Хурай и был проведен к Давиду.

— Мой господин царь, — говорил Хурай, — Князь Ор никогда не сдаст Гезер, он поставлен сюда царем Аканом и от этого ему большая выгода. Помимо моих людей город охраняют хананеи и филистимляне. Для еврейских старейшин выгоднее быть под царем Израиля, но воины князя не дадут им открыть ворота.

— Если дело только в золоте, то я дам тебе столько что ты не унесешь, — с усмешкой сказал царь Давид, — Я готов одарить любого в этом городе, если откроете ворота.

Хурай пригладил бороду и ответил:

— Если бы я не был заинтересован, то не пришел бы сюда. Золото твое я возьму, но не, потому что оно мне нужно. Подарки царя нельзя отвергать. Но главная причина в том, что мне как еврею противна сама мысль, что мной командует язычник. Я пришел сюда хоть и рискую, был повешенным на стене, если князь узнает об этом.

Давид повнимательней присмотрелся к Хураю.

— Вижу в тебе я храброго и смелого человека. Таких людей я обычно беру в свой дом и одариваю лучше любого царя. Открой ворота и ты станешь одним из моих смелых военачальников.

Как и было условлено, в дальней части стены было сброшено несколько веревок. Пока шел штурм трех участков стены, здесь было тихо и можно было залезть на стену. Сыновья Наарая возглавили операцию по взятию стены. Ахия лично отобрал сотню лучших молодых людей способных залезть на стену, а Ямин ждал сигнала с большим отрядом копейщиков.

Сотня человек, лезли наверх, в полной темноте рискуя очень сильно попасть в ловушку. Первыми полезли два десятка человек, чтобы убедиться в безопасности. Потом пошли остальные и последним залез Ахия. Построив своих людей, Ахия послал вперед первый десяток искать спуск вниз. Они дошли до спуска и спустились вниз, и теперь оставалось ждать Хурая.

Хурай шел, не таясь с большим отрядом воинов. Факелами они освещали себе путь. Ахия возник из темноты и Хурай с удивлением смотрел на них, поскольку было условлено, что подниматься они будут позже. Хурай раздражено смотрел на Ахию.

— Вы пришли раньше, это что недоверие ко мне?

Ахия внутренне усмехался. Хурай хочет стать победителем и получить почести от царя, но Ахия не желает зависеть от того кто может отступиться в любой момент. Хурай смотрел на темноту за спиной Ахии, становясь все более недовольным.

— Ты не один, мы так не договаривались.

— Договор был один, открой ворота.

Хурай все еще сомневался, пока не понял, что отряд состоит явно из сотни человек. Его люди оказались в кольце еврейских воинов, и теперь уже не было шанса отступить.

— Договор был свести человека царя с еврейскими старейшинами и провести переговоры о сдаче города, — угрюмо произнес он, — И еще много золота пообещал мне царь.

Ахия грозным шепотом ответил:

— Переговоры мы проведем и убедим быстро. Но ворота открыть тебе придется. Там люди ждут и до утра дело должно завершиться.

Хурай, наконец, сдался, поскольку понял, что его переиграли.

Переговоры с еврейскими старейшинами прошли быстро, и Хурай помог открыть ворота. Две тысячи человек под руководством Ямина вошли в город. Ямин пошел в сторону крепости, а отряд Ахии к дому князя Ора. В открытые ворота начали входить израильтяне, и прежде чем филистимляне узнали об этом, город был захвачен. Сам князь, узнав о происшедшем, сдался на милость царя Давида.

Царь Акан прибыл через три дня, чтобы защитить свой город, но понял что опоздал. К городу также подошел царь Ахиш с Реканом и Гадорамом. Царь Акан вошел с большой свитой лучших воинов филистимлян но, увидев, сколько здесь израильтян уже начал сомневаться стоило ли вообще входить в крепость Давида.

Царь Давид седел на престоле, а рядом сидели Ахиш, Рекан и Гадорам. Князь Ор сидел, неподалеку потупив взгляд. Царю Акану пришлось стоять перед Давидом как слуге, и потому он злобно произнес:

— Царь Давид, что такого могло произойти, что ты нарушил слово и поднял меч против меня твоего союзника. Ты, верно, послушал злобные речи Рекана и Гадорама моих врагов. Я знаю, ты держишь слово и не станешь причинять мне вреда в этой крепости. А иначе твой бог покарает тебя. Меня искренне огорчает тот момент, что мы стали неприятелями. И я готов сделать все возможное, чтобы царь Давид снова стал мне братом.

Давид внутренне усмехался речам подлеца и убийцы Акана но ответил достойно.

— Я готов исправить это недоразумение и вновь стать братом царю Акану. Как ты помнишь наш договор, то Гезер должен был перейти под руку царя Давида. Но этого не произошло и мне пришлось прийти самому и выяснить причину нарушения договора.

Царнь Акан был удивлен, он уже и забыл это добавление к договору. А теперь и сил нет, чтобы одолеть такой союз своих врагов.

— Договор не был исполнен. Мои враги теперь носят титулы царей и сидят рядом с царем Давидом. Я же стою как какой-то слуга. Раз договор не был исполнен, то этот город не может подчиняться Давиду.

Давид ответил:

— Договор предусматривал мир и сейчас я это вижу. Но я готов согласиться на самоуправление в Гезере. Если же этого не будет, то я оставлю здесь гарнизон, и город все равно будет под моей рукой.

Акан понял, что Гезер потерян для него, и решил согласиться.

Это было полное поражение Газы как гегемона, и Акан согласился предоставить Гезеру полное самоуправление. Он уезжал из Газы в полном опустошении и дал себе слово найти способ уничтожить царя Давида.

Двадцать восьмая глава

Двор царя Давида

Давид принял омовение и, сменив одежду, прошел поклониться Господу. После молитвы и вечернего жертвоприношения Давид поужинал в кругу своих сыновей Амнона и Авессалома. Двенадцатилетний Амнон уже считал себя взрослым и не раз просился в поход. Авессалом был младше, но тоже слушал с интересом о царях филистимлянах. Адония сидело рядом с Авессаломом и, будучи погодками, они больше были дружны, чем с Амноном который открыто, говорил, что он старший сын и наследник царя.

Давид не одобрял этого, но советники и его жены настаивали на выборе старшего наследника, поскольку царь часто сам отправлялся в военные походы и мог оттуда не вернуться. Поэтому Давид принял решение отправить в тридцатитысячный корпус Амнона, что находился на границе с филистимлянами.

Собрав своих сыновей в вечернюю прохладу на крыше своего дома, царь часто рассказывал о днях скитаний. Амнон как старший слушал внимательно и строго посматривал на младших братьев. Авессалом смотрел на брата с легким выражением неприязни и Адония также насмешливо смотрел на потуги брата показать свою власть. Шефатия, Итреам, Ивха́р, Элишу́а, Нефе́г, Я́фия, Элиша́ма, Элья́да и Элифеле́т сидели вокруг царя и с интересом слушали своего царя отца. Рядом с царем сидела еще совсем юная Фамарь, любимая дочь, для которой он каждый год дарил самое красивое платье.