Алекс Грин – Царь Давид (страница 3)
Шесть или семь человек окружали царя. Давид их почти не видел от смущения. Ему было достаточно чувствовать их обжигающие взгляды. Саул подавил улыбку.
— Иди и пусть Господь будет с тобой, — сказал он.
Сау́л дал Давиду своё снаряжение. Он надел ему на голову медный шлем, а затем надел на него доспехи. Давид повесил на пояс меч и попробовал ходить, но не смог, потому что не привык носить доспехи. Давид сказал Сау́лу:
— Я не могу в этом ходить. Я не привык — и снял их.
Он взял в руку посох, нашёл в сухом русле реки пять гладких камней, положил их в пастушескую сумку и с пращой в руке пошёл на филисти́млянина.
Он пересек лагерь в необычной тишине. Давид поднял глаза: небо менялось — с севера шли облака, скоро они будут над ними. Они спустились по склону холма, находясь теперь в двухстах шагах от Голиафа, который все еще был там и мочился напротив лагеря иудеев. Позади него плотными рядами стояли филистимляне. Перед Голиафом находился человек, державший его щит, хвастаясь и насмехаясь над воинами Саула.
Филисти́млянин увидел Давида и презрительно усмехнулся, потому что тот был молод, румян и красив. Он спросил Давида:
— Я что, собака, что ты идёшь на меня с палкой? — и проклял Давида своими богами. Потом он сказал Давиду:
— Иди сюда, и я отдам тебя на съедение птицам и зверям.
Давид ответил филисти́млянину:
— Ты идёшь на меня с мечом, копьём и дротиком, а я иду на тебя с именем Бога израильского войска — с именем Господа, Бога воинств, над которым ты смеёшься. Сегодня Господь отдаст тебя в мои руки, и я убью тебя и отрублю тебе голову. Сегодня я отдам трупы филисти́млян птицам и зверям. И все на земле узнают, что Бог — с Израилем. Все собравшиеся узнают, что Господь спасает не мечом и не копьём. Это — битва Госопда, и он отдаст вас в наши руки.
Когда филисти́млянин пошёл на Давида, тот быстро побежал к вражескому строю навстречу филисти́млянину. Давид достал из сумки камень, метнул его из пращи и попал филисти́млянину в лоб. Камень вонзился ему в лоб, и он упал на землю вниз лицом. Давид подбежал к филисти́млянину и стал рядом. Затем он вынул из ножен его меч и отрубил ему голову. Филисти́мляне увидели, что их самый сильный воин убит, и бросились бежать.
Внезапно его окружили люди. Давид не знал, кого слушать. Все кричали, обнимали его, целовали его обнаженные руки, хлопали его по спине, затылку. Радостные лица приближались к нему. Его подняли, и он позволил поставить себя на большой щит. Затем улыбнулся, словно во сне.
Вторая глава
Сын Иессея
Они несли его на щите, тяжело дыша, до вершины холма, он с трудом держал в руке меч. Воины не хотели его опускать со щита и с восхищением смотрели на него. Недалеко от царской палатки он увидел самого царя в окружении военных начальников. Давида донесли до вождя, и там он, спустив ноги на землю, положил меч на землю возле принесенной головы Голиафа.
Давид поднял голову Голиафа и Авнер подошел к нему и повел к царю.
Сау́л спросил его:
— Юноша, чей ты сын?
— Твоего слуги Иессе́я из Вифлеема», — ответил Давид.
Саул обнял его.
— Наш герой! Борец Всемогущего! — прошептал он.
Крики продолжались. Все протягивали руки к Давиду: Саул, сыновья царя, командующий, Элиав, который забыл о своем гневе, другие братья, военные начальники, воины. Каждый хотел прикоснуться к герою, все восхищались его смелостью и храбростью.
У него не было слов, он просто улыбался. Кто с любопытством, кто с отвращением разглядывали голову Голиафа, сплевывали, а вытащив меч из земли, взвешивали его недоверчиво. Вернулись запыхавшиеся воины и принесли вооружение филистимлянина, его копье и щит, и бросили все это перед царской палаткой.
— Подайте вина! — приказал Саул.
— Я пью за твой подвиг и благословляю тот день и твоего отца и матерь твою родившую тебя, — сказал Саул. — Благословляю твоих потомков до тысячного поколения. Пей!
— Я хочу поблагодарить Господа, — произнес Саул.
Но Авнер прервал его:
— Царь, сейчас удачный момент, чтобы до наступления ночи занять лагерь филистимлян, пока они не осмелились вернуться.
— Ты прав, — сказал Саул, — у нас будет время. Мы совершим жертвоприношение по возвращении. Найди мой шлем и копье.
Авнер ушел отдавать распоряжения.
— Давид пойдет с нами? — спросил Авнер.
— Конечно, — ответил Саул, — он идет вместе со мной.
Спустя некоторое время пять тысяч человек двинулись вперед: лучники, пращники и копейщики спускались с холма густой и гудящей волной, где шлемы и наконечники копий сверкали, как золотые блестки. Давид шел в окружении Саула, Ионафана и его братьев: Эшваала, Малкисуа и Авинадава, а также своих братьев Элиава, Авинадава и Шаммы.
Они прошли мимо обезглавленного трупа великана, вокруг которого уже кружились стервятники, и через некоторое время наиболее проворные достигли неприятельского лагеря. Он был почти пуст. Несколько филистимлян вернулись, чтобы унести свои последние вещи, но и те удрали при виде иудейских разведчиков; они были уже далеко с тюками, переброшенными за спину. Смерть их героя ошеломила их.
— Посмотрите, как их много!
Действительно, на склоне холма были люди. После паники, вызванной смертью Голиафа, филистимляне следили, придут ли иудеи или им не нужно уходить из лагеря.
— Возьмите все, что хотите, и сожгите остальное! — крикнул Саул. — Завтра мы перебросим сюда наш лагерь, — сказал он, обращаясь к Авнеру. — Возьми две тысячи людей и преследуй их так далеко, как сможешь.
Тогда воины Израиля и Иуды с криком погнались за филисти́млянами и преследовали их от долины до ворот Экро́на. Трупы филисти́млян лежали по всей дороге от Шаараи́ма до Га́та и Экро́на.
Давид был доведен до изнеможения, но не столько физически, сколько эмоционально.
— Я хочу спать, — сказал он.
— Отдохни в моей палатке, — ответил ему Саул.
Давид заснул моментально.
Он проснулся от прикосновения чьей-то руки на своем плече, открыл глаза и узнал Ионафана, смотревшего на него серьезным взглядом.
— Пора выходить в путь, в Номве царь желает принести жертвоприношение.
Давид осмотрелся вокруг: он спал в палатке один. Солнце стояло низко. В палатке чувствовался запах ладана; его жгли для того, чтобы сделать приятным его отдых. Он встал и пошел за Ионафаном. Его снова встретили приветствиями. Было странно чувствовать себя в центре внимания.
Большое войско Саула тронулось в путь. Ионафан взял Давида в свою колесницу, что тоже показало всем, что отныне Давид под опекой царской семьи. Они преодолели большое расстояние до вечера и прибыли в Номву где их встретили священники и поднесли угощение.
Саул, испив вина, пошел к жертвеннику. Ионафан шел следом, а рядом с ним — Давид. Они остановились перед жертвенником. Священник стоял рядом с царем. На дрова положили ягненка слабо блеющего.
Раздались голоса священника и Саула:
— Прими, Господь, наш единственный Бог, эту жертву.
Саул перерезал шею ягненка, который судорожно дернулся. Кровь была собрана в медную чашу. Воин принес священнику факел, который тот просунул под поленья. Пламя затрепетало на ветру и охватило дрова.
— Прими, Господь, наш единственный Бог, эту жертву от твоих детей, признательных за победу в этот день, за прошлые и будущие твои благодеяния во веки веков!
Царь плеснул вина в огонь, потом опорожнил флакон с маслом, а другой с молоком. Наконец он вылил чашу крови на костер.
Жертвоприношение закончилось.
— Наш отец, должно быть, уже беспокоится, — сказал Давид Элиаву, находившемуся рядом. — Мне нужно вернуться.
— Ты не можешь уйти сейчас. Будет праздник, на котором, вероятно, царь сообщит о твоем награждении, — ответил Элиав. — Мы отправили отцу сообщение.
Священник встал напротив Давида. Он коснулся руки Давида.
— Я вижу на тебе Дух Бога, — сказал он и ушел.
В эту ночь царь отмечал победу в большом доме. Давид после омовения пришел по зову царя. Саул находился в центре группы людей, большинство из них Давид уже видел: священник, сыновья Саула, его собственные братья. Лишь только он дошел до середины зала, как Ионафан пошел ему навстречу, раскрыв объятия, обнял его. Начался ужин. Ужин был военный, ягненок на вертеле, жареная птица, суп из зерна и салаты, но это был ужин в честь Давида.
— Этот юноша поразил филистимлян самым страшным оружием — гневом божьим, — сказал царь. — Он доказал, что смелым и храбрым Господь дает силу одолеть самых грозных противников.
Немного растерянный, Давид опустил голову.
— Господь с нами, — произнес священник. И повернулся к Давиду: — Ты давно пользуешься пращой?
— С детства, — ответил Давид. — Это мой отец научил меня искусству обращения с ней. Я пастух и бывает медведь или лев нападает на моих овец и мне приходится вступать в схватку с ними.
Священник протянул ему кусок ягненка на конце своего ножа. Давид понял, какая ему была оказана честь. И все же, несмотря на все почести, он ощущал себя пленником. Он вспомнил обо всех разговорах, о награде от царя и задумался, действительно ли царь отдаст ему свою дочь. Давид сильно в этом сомневался.
— А что ты будешь делать завтра? — спросил его священник.
— Я вернусь пасти овец.