Алекс Грин – Дом царя Давида (страница 18)
Ты дал ему власть над творениями твоих рук,
Всё положил к его ногам:
Весь скот, мелкий и крупный,
Диких животных,
Небесных птиц и морских рыб,
Всех, кто обитает в морях.
Господь, наш Бог, как величественно твоё имя на всей земле!
Давид смотрел с холма на окрестности поросшие лесом. Они находились в низине чуть юго–западнее Кеилы. В местности Херет люди занимались выпасом овец, и разведением пчел добывая мед. Местный владетель принял их, дал жилье за защиту от грабителей.
Давид вздохнул полной грудью и огляделся. На востоке находилось Иудейское нагорье. Горы выглядели обманчиво близкими, и казалось именно там нужно укрываться от Саула…
– Давид на горизонте люди? – подал голос
Авишай. – Не похожи они на нашего гостеприимного хозяина. Что–то их многовато!
Давид лениво повернулся, разминая руки. Авишай был его племянником и привел с собой двух своих братьев Иоава и Асаила.
– Может пастухи или торговцы с Хеврона, с юга, – ответил он
Авишаю. – Помнишь, гостили здесь и еще собирались идти под нашей охраной в Гат? Что ж, как раз и пора… – однако потом он вгляделся из–под руки и встревожено поправился: –
Нет, Авишай, знаешь, ты был прав, их и в самом деле многовато… Поднимай–ка, Авишай, тревогу!
Отряд приблизился и в сумерках казался очень большим. Лучники ждали на крыше другие затаились за частоколом… но тут вперед вышел видимо предводитель, громко окликая:
– Эй, в доме! Мы пришли в гости к Давиду сыну Иессея? Того кого Самуил помазал в цари Израиля?
– Я Давид и если вы пришли с добрыми намерениями, то добро пожаловать.
– Меня зовут Иоше́в–Башшеве́т, а это мои товарищи Элеаза́р, сын До́до и Ша́мма, сын хараритя́нина А́ге. А также две сотни человек пришедших к тебе Давид.
– Я помню вас троих. Вы были среди гарнизона в Лахише. Очень жаль, что ваш князь вывел вас на поле под колесницы филистимлян.
– Только не говори мне про него! Редкий был негодный человек. Сложил свою буйную голову он на том поле и пусть Господь примет его душу.
Давид нынче был за хозяина, поскольку владетель имения,
Хул, уехал на несколько дней по делам. Зажглись масляные лампы, слуги принялись накрывать в доме длинный стол.
– А теперь, предводитель Давид, расскажи–ка нам, как это ты с горсткой людей сводишь с ума Саула, что он ни спать, ни есть не может, – потребовал Иошев.
– Мне интересно, – сказал Давид, – как это ты выведал, о чем думает царь Саул?
– Ну, с этим–то просто, – усмехнулся Иошев. – Дело в том, что об говорят все кто видит лицо Саула. Он ищет тебя, рассылая своих слуг. А в Хевроне встретили мы Авиафара сына Первосвященника Ахитофела. Рассказал он нам, что Саул перебил восемьдесят восемь священников в Нове руками Доэга. Мы решили, что с таким царем нам не по пути.
Пока шло обсуждение последних событий, Давид горел от нетерпения, хотелось крикнуть: Иошев!.. Ты ведь
был в Гиве – где Мелхола?!..
Он уставился в свою кружку и сказал только:
– Мне нечем особенно хвастаться, господа… Наш уважаемый Гад, заранее узнал об опасности и мы ушли из Адуллама.
Гад впервые поднял голову:
– Господа мои, только не верьте на слово нашему юному предводителю, чья скромность сравнима разве что с его воинскими делами. Что же до меня, я – всего лишь говорю слово Господа. А что, неужто даже в Гиве об этом прослышали?
– Как раз перед началом сбора зерновых, – ответил Иошев. – Вскоре после того, как Саул отдал свою дочь Мелхолу в жены Па́лтию, сыну Лаи́ша, из Галли́ма. Поэтому Давид тебя больше ничто не связывает с царской семьей.
Все это время Давид сжимал руками край стола с такой отчаянной силой, что пальцы, казалось, готовы были вдавиться в твердое дерево. Ему не хватало воздуху. Наконец он
сумел кое–как выговорить:
– Где она… теперь?..
Он смотрел на Иошева, и тот ответил:
– Мелхола? Я точно не знаю, но скорее всего в Галлиме у своего мужа.
Давид резко встал и, попрощавшись, вышел. Он едва сдерживался, чтобы не пуститься бегом. Слезы душили его… Вот все и кончилось, мир рухнул. Добравшись к себе,
он упал на кровать и разрыдался. Он знал, что это не по–мужски, но ничего поделать не мог…
Потом на его плечо легла чья–то рука. Он приподнял голову и увидел Гада, и в глазах пророка ему померещилось сочувствие.
– Не излечит ли Господь мое сердце?
– Сердца не разбиваются, – отвечал Гад. – А если даже и разбиваются, то быстро срастаются вновь, согретые теплом новых весен. Между прочим, девушка, что чистит тебе одежду, очень
ласково поглядывала на тебя.
Давид беспомощно произнес:
– Если бы я тогда забрал ее с собой…
– И ты погубил бы ее. Либо филистимляне отобрали бы ее либо сам царь перевернул бы всю землю в поисках дочери. А так есть у тебя возможность вернуть ее, когда станешь царем.
Давиду безумно захотелось ударить Гада… Его лицо жалко исказилось, он выкрикнул:
– Ты не знаешь! Ты не… Нет! Я поеду за ней, она ждет меня…
Пророк присел рядом с ним на кровать.
– Что ж, как хочешь. Может, тебе даже удастся добраться до какого–нибудь города… а потом тебя схватят и убьют. Когда–нибудь, я надеюсь, поймешь, что в этом мире за кого–то цепляться – значит отнимать шанс у обоих.
Потом пророк сказал:
– Доброй ночи, молодой вождь. Завтра – новый день! Нас ждут горные дороги и великие битвы!
Окончательно он пришел в себя, лежа в постели. Черноволосая Ахиноамь сидела подле него, держа на коленях чашку бульона. Увидев, что Давид зашевелился, она поднесла к его губам деревянную ложку. Давид с жадностью выпил горячий бульон, душистое варево… Потом, поблагодарив девушку, попросил ее сходить за пророком.
– Он ушел вопросить Господа, – Ахиноамь опустила глаза и некоторое время молчала. – Ничего… я хочу сказать, он мне рассказал причину твоих недугов. Любовь это как болезнь, но я не испытывала ее?
– Болен? Я?.. Да нет! Но она спасла меня а я бросил ее там и теперь Мелхолу отдали другому.
– Я завидую твоей женщине, что ты так ее любишь. Мне, возможно, такое никогда не испытать.
– Откуда ты Ахиноамь и как оказалась среди нас.
– Я из Изрееля попала в плен к филистимлянам. Потом смогла бежать и попала в господство в имение возле Кеилы. Услышав о тебе, решила бежать и оказалась среди вас.
– А если бы, – спросил Давид, – мы смогли вернуть тебя в твой дом?..
Ахиноамь смутилась:
– Я… я не знаю. Дом мой далеко и к тому же после всего что было со мной меня и замуж никто не возьмет. Позволь я буду ухаживать за тобой.
– Я не против… – сказал Давид и вдруг спросил: – там у тебя есть жених?..
– Нет, теперь уже нет…
Оказывается, она легко и часто краснела: