Алекс Грин – Дом царя Давида (страница 20)

Давид почувствовал, как кровь прихлынула к лицу.

– Выходит… Ахиноамь покорила и твое сердце?

– Да нет, что ты. Для нас всех она боевая подруга.

– Но есть же кто то кто тронул и твое сердце?

Авишай беспокойно шевельнулся.

– Я пришел сказать тебе: Ахиноамь грозит опасность, которую только человек большой власти может отвести от нее.

– Власть имеющий? Я?..

– В общем, – сказал Авишай, – глава старейшин города уведомил Ахиноамь, что ей надлежит явиться к нему на ужин нынешней ночью.

Давид на миг задохнулся от боли, пронзившей сердце. Потом глухо зарычал:

– Я убью его…

И рванул одеяло, спуская ноги на пол.

– Не так легко это, – отрезвил его Авишай. – Там столько охраны и отношения с властями разорвем.

– Но неужели она пойдет? Нет! Она должна отказать ему! Она теперь наша и никто не смеет больше трогать ее. Я соберу людей, и мы выкинем его из окна опочивальни!..

Авишай вздохнул.

– Я говорил с ней об этом и Хуший тоже. Она не хочет, чтобы ее защищали. Она боится, что в таком случае Иудея откажется воевать за тебя… К тому браки такого уровня всегда заключались ради союзов господ.

– Ахиноамь не такая важная птица чтобы ради нее Кеила пошла в смертельную схватку с Саулом. Пришли ее ко мне, я сделаю ее своей женой и тогда ее не тронут.

…Ахиноамь подошла так тихо, что он едва услыхал ее шаги в коридоре. В неверном свете масляного светильника, он увидел, что она была одета в белое платье.

– Ахиноамь… – прошептал он и за руку втянул ее в комнату.

– Здесь ты в безопасности, – сказал Давид. – Присядь!

– Благодарю тебя, мой господин, – ответила Ахиноамь. Она глядела прямо перед собой.

– Здесь тебя никто не тронет, – повторил Давид. –

Короче, оставайся здесь столько, сколько понадобится.

Она ничего не ответила. Даже губы не дрогнули. Выждав немного, он сказал еще:

– Неужели ты правду пошла бы к владыке нынешней ночью?..

– Это мой долг господин Давид.

– Господин! Я не господин тебе, я всего лишь обычный человек!..

– Я не смогу остаться здесь иначе вас объявят блудником, единственная причина только если…

– Я должен тебя защитить! – крикнул он. – С этого дня ты моя жена!..

И прежде, чем она успела ответить – бросился к ней и обнял ее.

На другой день владыка соизволил всего однажды покинуть свои покои, – и лицо его, ничего хорошего не предвещало. Поэтому Давид, совершив обряд бракосочетания, собрал своих людей и ушел из Кеилы.

Четырнадцатая глава Лицом к лицу

Останавливаясь в городках и селениях, Давид часто пел. На вопрос как его зовут, он отвечал, что его зовут Давид, и некоторые говорили: «Кажется, нашего тысяченачальника так зовут». Иногда спрашивали, не сын ли это Саула. Его сердце осталось в Гиве, но часто он думал о предсказании Самуила и о проклятии, тяготевшем над родом Саула.

Враги были повсюду: люди Саула и филистимляне. Когда они появились на Соленом море на северном побережье в селении, они узнали от рыбаков, что люди из Гивы приходили спрашивать, не видели ли они молодого человека по имени Давид.

Поэтому оставаться там не стали и ушли в пустыню, вернувшись в Иудею, и достигли Зифы. Давид начал вновь охранять стала от грабителей с юга, и получал пропитание в местных селениях. Давид думал о том, что Вифлеем в двух днях ходьбы. Может быть, повернуть туда со своим отрядом? Но вес меча возвращал его к действительности.

Вечерами Давид смотрел на луну. Прошел месяц, Давид спрашивал себя, а не поторопить ли слова Самуила? А остальные, Мелхола, Ионафан, что они? Забыли ли они его?

Он пас стада со старым пастухом, когда увидел на дороге пыль, поднимающуюся от каравана.

– Что делают эти люди в наших краях? – проворчал старый пастух. Он положил руку на свой кинжал. Окрестности кишели грабителями, но они передвигались группами по пять шесть человек, а этих было намного больше. Кроме того, грабители никогда не садились на ослов, только на верблюдов.

Его рука сжала кинжал, и он нахмурил брови, когда маленький караван свернул с дороги, чтобы ехать по тропе, ведущей к ним. Давид встал, и волнение охватило его. Он бросился к первому всаднику.

– Ионафан! – крикнул он, ветер пронес это имя над тонкими стеблями полыни, васильков и мясистых лютиков, которые заполняли долину. Первый всадник остановился, быстро спрыгнул на землю и подбежал к Давиду. Они крепко обнялись.

– Я чувствовал себя брошенным! – выдохнул Давид.

– Как видишь, я здесь! – ответил Ионафан, смеясь.

Другой всадник тоже спешился: это был Наарай. Весь караван остановился под нахмуренным взглядом старика.

Авиафар и другие вернулись с охоты, шесть человек из прибывшего отряда первыми бросились к Давиду, обрадовавшись встретить здесь своих друзей. Атмосфера радости заполонила все – вокруг слышались лишь восклицания и смех.

– Но что говорит Саул? – спросил Давид, повернувшись к Ионафану и Наараю.

– Какой вес имеет то, что может сказать Саул? – ответил Наарай. – Царь медленно сходит с ума, и мы ждем тот день, когда слова Самуила исполнятся.

Давид вздрогнул от неосторожно произнесенных слов. Молчавший до этого Ионафан положил руку на плечо Давида.

– К тебе придут люди, когда Саула не станет и их будет много, – сказал он. – Теперь я знаю, что это ты будешь царствовать в Израиле. Не бойся, мой отец Сау́л не найдёт тебя. Ты станешь царём Израиля, а я буду вторым после тебя. И мой отец тоже знает это

– Да хранит тебя Господь! – прокричал Давид. – Пусть то, что ты сказал, сбудется!

И, чуть помедлив, на одном дыхании выпалил:

– Мелхола!

Выражение лица Ионафана ответило раньше слов:

– Она жива и здорова, но она несчастлива.

Он посмотрел на Давида печальными глазами.

– Мой отец рассердился на нее за твой побег. Он отдал ее в жены другому.

– Я слышал об этом! – сказал Давид.

– Ей надо было идти с тобой, – сказал Ионафан. – И я тоже должен был идти с тобой.

Давид долго молчал. Он подумал, что его помолвки с двумя дочерьми Саула, Мерав и Мелхолой, никому не принесли счастья. И, чтобы отвлечься, он повернулся к Ионафану, и спросил его:

– Вы из Гивы приехали такими вооруженными? Вас могли заметить!

– Нет, – ответил Ионафан, – мы ехали не такой длинной дорогой. Мы прибыли из Шефелы близ Лакши, где мой отец и Авнер готовятся штурмовать филистимский город.

– А первое сражение?

– Именно оно вынудило филистимлян уйти на юг.

– Ну, тогда не должен ли я присоединиться к вам? – воскликнул Давид.

Ионафан медленно опустил голову.

– Нет, Давид. Предательская стрела не заставит себя ждать. Это сражение не твое. Я не знаю почему, но мне кажется, что солнце моего отца на закате. Нет, я снова повторяю: это не твоя битва.

– Но не должен ли я защищать мой народ? – возразил Давид.