Алекс Грэйвуд – Отреченные обществом (страница 9)

Но в том-то и дело, что она давно перестала интересовать его как проститутка, способная приносить доход. Здесь включился совсем другой, страшный механизм. Вадим был человеком маниакальных принципов и уязвленного эго. Для него рабыня, посмевшая сбежать и объявить себя свободной, была личным оскорблением. Ему было плевать на бабки. Ему нужна была тотальная, абсолютная власть. Этот человек получал дикое, извращенное удовольствие, превращая её жизнь в кошмар и методично ломая её новые хрупкие миры один за другим. Это была игра хищника, который преследовал жертву не ради голода, а ради жестокой потехи — ради того, чтобы увидеть в её глазах окончательную, мертвую покорность. Он просто не умел отпускать.

Время на Севере летело незаметно, стирая из памяти прошлые ужасы. Работа на прачечном комбинате сводила Лизу со многими людьми, но один человек стал для неё особенным. Его звали Николай. Он работал забойщиком на местной угольной шахте — высокий, широкоплечий парень с натруженными руками и добрыми, спокойными глазами. Николай сразу приметил тихую, неразговорчивую прачку, которая никогда ни с кем не кокетничала и всегда держалась особняком.

Их знакомство началось с простых разговоров после смены, когда он провожал её до общежития через заснеженный посёлок, спасая от колючего таёжного ветра. В Николае не было ни капли той гнили и цинизма, к которым Лиза привыкла в прошлой жизни. Он говорил просто, честно и смотрел на неё с искренним уважением.

Но именно это уважение поначалу и пугало Лизу больше всего. Она подсознательно ждала подвоха. Каждый раз, когда Николай делал шаг навстречу, внутри неё включался старый уличный инстинкт: она сжималась, затихала и ждала, когда пойдёт гнилой разговор или грязные намёки. Прошлое приучило её к мысли, что мужчины ничего не делают просто так. Ей казалось, что Николай просто притворяется хорошим, чтобы подобраться поближе.

Однажды она не выдержала. Когда они в очередной раз шли под ледяным ветром, Лиза резко остановилась, повернулась к нему и со злостью, смешанной с отчаянием, выдохнула прямо в лицо:

— Чего ты ходишь за мной? Чего тебе от меня надо?

Николай тоже остановился. На его ресницах застыл иней. Он не разозлился, не схватил её за куртку. Он просто спокойно снял свои тяжёлые меховые рукавицы, бережно поправил сползший с её головы шарф и тихо сказал:

— Ничего не надо, Лиза. Просто замёрзнешь ты одна в этой тундре. Пропадешь.

В тот вечер её глухая стена недоверия дала первую, самую глубокую трещину. Лиза впервые поняла, что в этом суровом человеке нет двойного дна. За его силой скрывалось то, чего она никогда в жизни не видела, — искреннее, бескорыстное желание защитить.

После того зимнего вечера их отношения сдвинулись с мертвой точки. Лиза больше не дичилась, а Николай не торопил её — он просто всегда был рядом, надежный и молчаливый.

Расписались они скромно, под конец полярной ночи, когда из-за горизонта впервые за несколько месяцев робко показался край холодного солнца. В местный ЗАГС пришли прямо после смены, без пышных платьев и толпы гостей. Николай подарил ей простое серебряное кольцо, которое Лиза теперь не снимала, постоянно крутя его на пальце в минуты волнения.

Шахта выделила Николаю небольшую служебную квартиру в старой пятиэтажке на самом краю поселка. Окна выходили прямо на бескрайнюю белую тундру, за которой угадывалось русло замерзшей реки. Лиза наконец-то ушла из прачечной, где от вечного пара и сырости у неё начали пухнуть суставы. По протекции мужа её взяли кассиром в единственный в округе продуктовый магазинчик, где отоваривались местные рабочие.

Жизнь вошла в мирное, ленивое русло, о котором Лиза раньше не смела и мечтать. Николай оказался идеальным мужем — хозяйственным, спокойным, не пьющим. Он возвращался со смены, пахнущий угольной пылью и морозным ветром, молча обнимал её у порога, и Лиза впервые в жизни чувствовала себя в абсолютной безопасности. В их маленькой квартире всегда пахло свежим хлебом и уютом.

Детей у них пока не было — они не спешили, словно давая Лизиной израненной душе время окончательно оттаять. Она твёрдо решила, что этот ледяной край станет её спасением, и в прошлую жизнь она не вернётся никогда. Лиза окончательно поверила, что Север укрыл её навсегда, а прошлое казалось лишь страшным сном, погребённым под толщей полярного льда. Она и представить не могла, что этот лёд вот-вот треснет...

Тревога вернулась внезапно, пробравшись под кожу ледяным таежным сквозняком. В маленьком рабочем поселке, где все знали друг друга в лицо, появление любого нового человека сразу становилось событием.

Лиза заметила его на своей смене в магазине. Был поздний вечер, полярная тьма за окном густела, а мороз на улице давил так, что стекла покрылись толстой коркой инея. Дверь звякнула, впустив клуб морозного пара, а вместе с ним — высокого мужчину. Он не был похож на местных работяг. На нем была дорогая, тяжелая куртка с шикарным меховым воротником, начищенная обувь, совершенно не подходящая для здешних сугробов, а лицо скрывал глубокий капюшон.

Мужчина не стал подходить к кассе. Он постоял у дальнего стеллажа, делая вид, что выбирает сигареты, но Лиза кожей почувствовала на себе его пристальный, тяжелый взгляд. Внутри у неё все похолодело. Этот запах... сквозь морозную свежесть до нее долетел едва уловимый шлейф дорогого столичного парфюма. Тот самый запах, который она так отчаянно пыталась забыть. Лиза замерла, не смея поднять глаза от кассового аппарата, а сердце заколотилось в груди, как пойманная птица. Но когда она все-таки решилась взглянуть на незнакомца, дверь снова звякнула — чужак исчез в темноте полярной ночи, оставив после себя лишь липкий, парализующий страх.

В тот вечер Николай ушел в ночную смену на шахту. Лиза закрыла магазин, сдала его под охрану и отправилась домой одна. На улице стояла глухая, черная полярная ночь. Мороз давил под сорок пять, под ногами оглушительно скрипел промороженный снег, а изо рта вырывались густые клубы пара.

Чтобы сократить путь до своей пятиэтажки, Лиза пошла по привычной протоптанной тропинке, которая вела прямо через замерзшее русло местной реки. Снежная пустыня вокруг казалась вымершей. Единственным живым звуком был свист ледяного ветра в черных ветках прибрежного кустарника.

Вдруг впереди, прямо у большой майны — проруби, которую местные мужики днем прорубили для зимней рыбалки, — Лизе показался силуэт. Сердце у неё мгновенно пропустило удар. На краю ледяного обрыва, спиной к ней, неподвижно стоял человек в тяжелой куртке с меховым воротником. Он не рыбачил. Он просто стоял в этой кромешной тьме и ждал.

Услышав скрип её шагов, мужчина медленно обернулся. Капюшон упал назад, и в блеклом свете далеких полярных звезд Лиза узнала это лицо. Вадим. На его губах играла все та же циничная, сытая ухмылка. Он был один, без машин, без охраны — пришел пешком из темноты тундры, как призрак из её самого страшного кошмара.

— Ну что, Лизка, думала, если спряталась за полярным кругом и выскочила замуж за своего чумазого шахтера, так я тебя не найду? — Вадим сделал шаг вперед, и его сытая ухмылка в блеклом свете звезд выглядела зловеще. — Завтра твой Коля вернется со смены, а я лично зайду к нему в гости. Расскажу во всех деталях, на каких трассах ты стояла и кем именно была в столице, пока к нему на Север не сбежала. Как думаешь, через сколько минут он вышвырнет тебя из квартиры на этот мороз?

Лиза молчала. Внутри неё больше не было того панического страха, который гнал её через всю страну. На его место пришла ледяная, глухая ненависть. Она смотрела на Вадима и понимала: этот человек никогда не оставит её в покое. Он приехал разрушить её дом, её любовь, её право быть человеком.

— Короче, Лиз, билеты на ночной рейс у меня в кармане, — Вадим жестко перехватил её за локоть и потащил за собой по тропинке через замерзшую реку. — Шагай давай. Прямо сейчас едешь со мной. Второго шанса я тебе не дам.

Они шли по хрустящему льду. Вадим шагал чуть впереди, уверенный в своей силе и в том, что полностью сломал её волю этим ультиматумом. Он держал её под руку, но из-за сильного гололеда и своей самоуверенности потерял бдительность.

Впереди чернела майна — большая прорубь, оставленная местными рыбаками. Тропинка огибала её у самого края. Это был её единственный шанс. На секунду воцарилась мертвая тишина, прерываемая только свистом полярного ветра. Лиза не стала кричать или спорить. В тот момент, когда они поравнялись со скользким обрывом, она резко вырвала руку, развернулась и всем телом, вложив всю свою ярость и месяцы бегов, с силой толкнула Вадима прямо в грудь.

Мужчина не успел ничего понять. Его дорогие зимние ботинки мгновенно поскользнулись на обледенелом краю проруби. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, воздух с шумом вырвался из его легких, и Вадим тяжелым камнем рухнул спиной назад — прямо в черную, ледяную бездну.

Раздался тяжелый всплеск. Тяжелая зимняя куртка и намокшая одежда мгновенно потащили его на дно. Вадим вынырнул на секунду, его пальцы судорожно скрябали по гладкому льду, пытаясь зацепиться, но сильное северное течение реки сработало быстрее любого палача. Его намертво затянуло под толстый, метровый слой льда.