Алекс Грэйвуд – Отреченные обществом (страница 4)

И вот наступила долгожданная минута — они дошли до отеля «Магнолия». Эта гостиница, как и многие другие заведения класса люкс, не приветствовала визиты жриц любви; подобное строго противоречило внутренним правилам. Зная об этом, Майкл пошел на хитрость и представил Монику как свою супругу. Он понимал, что для работы потребуется немало времени, а потому забронировал номер сразу на три дня.

Когда они вошли, по телу писателя пробежал холод. Чего нельзя было сказать о Монике: для нее эта обстановка была привычным рабочим местом. Майкл же испытывал подобные эмоции впервые — и это несмотря на то, что пригласил он девушку исключительно ради творчества, а не для постельных утех. Поскольку концепция романа принадлежала автору, он сразу принялся придавать спальне соответствующий вид. Комнате остро не хватало письменного стола. Обнаружив подходящий столик в прихожей, Майкл перетащил его в спальню и установил вплотную к кровати.

Сев за стол, писатель нанес первые строки — вступительное слово от автора, вводящее в курс дела. Завершив экспозицию, он перешел к главному, переплавляя реальность в текст.

Писатель чувствовал себя робко, переступив порог спальни вместе с эскортницей. По его телу пробегали холод и страх. Устроившись за столом возле кровати, он лихорадочно принялся писать. Полупрозрачный халат девушки накалял и без того горячую обстановку. Медленным движением руки, не отрывая взгляда от его глаз, она принялась расстегивать пуговицу за пуговицей. Писатель прочел в её глазах страсть и безумное желание наброситься на него, сорвать всю одежду. Едва халат соскользнул с её плеч, она яростно бросила его в лицо автору. Ткань, насквозь пропитанная ароматом её тела, мгновенно разожгла в нем ответный пожар, но он заставил себя оставаться сдержанным.

Откровенное белье — кружевные трусики и лифчик, который едва удерживающий пышную грудь, — произвело на писателя неизгладимое впечатление. Эскортница, сделав вид, будто случайно что-то обронила, повернулась к нему спиной и медленно наклонилась.

Когда она приняла эту позу, соблазнительно обнажив изгибы ягодиц, писателя бросило в холодный пот, а руки задрожали от мощного порыва страсти.

Но он, стараясь сдерживать свои чувства, словно игривых коней в узде, упрямо продолжал укладывать строки на лист. Выпрямившись, эскортница с силой шлепнула себя по округлым ягодицам. В комнате, где царила полная тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием двух людей, этот уверенный хлопок прозвучал очень смачно и громко. Сил на сдерживание эмоций не хватало у обоих, но каждый пока еще продолжал играть свою роль.

Моника знала свою задачу заранее, однако, несмотря на это, она оставалась женщиной, внутри которой вспыхнула настоящая страсть к мужчине, сидевшему напротив. Её планы на писателя изменились. Она всячески стремилась соблазнить его, чтобы с неистовым желанием затащить в постель. Видя, что Майкл держится отстраненно, она подошла ближе и нежно подалась пышной грудью вперед. Кружевной лифчик не выдержал такого напора, застежки распахнулись, и её большая, пылающая от страсти грудь высвободилась. Писатель на мгновение замер, перестал вести карандашом по бумаге и заострил взор на её обнаженном теле, пока Моника бережно сжимала ладонями свои формы.

Переведя дух, писатель заставил себя вернуться к намеченному плану. Тогда эскортница пошла ва-банк и принялась снимать трусики. Обнажая свою женственность, она ждала, что шуршание грифеля по листу наконец прекратится и всё внимание мужчины переключится на неё. Но её надежды таяли с каждой минутой, ведь взгляд Майкла по-прежнему был прикован к рукописи.

Порыв отчаяния, вызванный полным отсутствием ответной реакции, побудил девушку пойти на крайние меры, против которых он точно не сможет устоять. Она решительно отодвинула столик в сторону и, широко раздвинув ноги, уселась писателю на колени. От такой близости её лоно оказалось прямо перед ним, но Майкл сделал вид, что ничего не заметил. Тогда она принялась ласкать его лицо своей тяжелой грудью.

«Он мой!» — победоносно подумала Моника и уже протянула руку к его брюкам. Однако писатель медленно и нежно перехватил её запястья, отстранил грудь от своего лица и выразительным взглядом указал девушке на кровать. Она неохотно начала подниматься с его колен, но, чтобы окончательно добиться своего, высоко вскинула ногу, дразняще проведя своим обнаженным, влажным от страсти лоном перед самым его лицом.

Дойдя до предела своих чувств после того, как дурманящий аромат страсти из её приоткрытого лона устремился в его сторону, писатель ненароком переломил карандаш, который сжимал в пальцах. В тот же миг дикое вожделение немного утихло, ведь карандаш был его главным рабочим атрибутом. К счастью, Майкл всегда брал с собой запасной. Эскортница, заметив, как мужчина сломал грифель, быстро направилась к постели. Приняв полулежащую позу, она вызывающе развела ноги, полностью раскрывая свою промежность в надежде, что теперь-то автор точно не устоит.

Взяв новый карандаш и чистый лист, на котором ему предстояло зафиксировать постельную сцену, писатель подошел к Монике. Пока она всеми силами пыталась соблазнить его и сорвать одежду, Майкл собрал волю в кулак. Он нежно взял девушку за лодыжки, бережно свел её ноги вместе, после чего просто прилег рядом и продолжил свою творческую работу. Спустя время, едва удерживая бушующую внутри бурю, писатель решил прекратить сессию, чувствуя, как они оба измотаны этим противостоянием.

Майкл предложил продолжить работу завтра. Находясь в полном замешательстве, Моника согласилась. Они спустились в ресторан отеля и поужинали. Девушку не покидала надежда: она знала, что в запасе есть еще два дня, чтобы соблазнить Майкла и наконец слиться с ним телами. После ужина они вернулись в номер и легли спать: она осталась в спальне, а он устроился в прихожей на диване.

Наступило утро второго дня. Наши герои отправились на завтрак в тот же ресторан. За чашкой кофе Майкл вкратце обрисовал Монике её сегодняшнюю роль, после чего они вернулись в номер. Зайдя в спальню, Майкл занял привычное место за столом, а Моника принялась за свое привычное дело — раздевание.

И вот карандаш снова начал выводить строки на листе. Понимая, что вчерашний медленный стриптиз не дал результатов, эскортница быстро скинула вещи и легла на кровать в той самой первоначальной позе, максимально обнажающей её женственность. Но в этот раз всё было иначе. Моника твердо вознамерилась приложить все усилия, чтобы затащить упрямого писателя в постель и сполна насладиться его творческой плотью. Приняв позу пантеры, готовой вот-вот наброситься на жертву, она принялась манить его страстным, голодным взглядом. Девушка начала нежно и медленно покачивать телом, увлекая за собой свои тяжелые формы. Её налитая страстью грудь, словно маятник, гипнотизирующе двигалась из стороны в сторону.

Похоже, история повторяется, и я не смогу овладеть им и сегодня, — с досадой подумала Моника. — Он ведет себя слишком сдержанно. Ну ничего, ты всё равно будешь моим, не будь я эскортницей!»

Наблюдая, что её позы не вызывают у писателя видимого волнения, девушка решила пойти на таран. Своей страстной, мертвой хваткой она затащила Майкла на постель, опрокинула его на спину, а сама уселась сверху, словно хищник перед атакой. Писатель обескураженно смотрел на неё, не зная, как вырваться. Её длинные ноги, словно змеи, обвили его бедра. Моника принялась лихорадочно расстегивать ремень на его брюках, действуя как изголодавшаяся женщина, которая слишком долго была лишена мужского тепла. Запустив ладони под его майку, она нежно гладила его торс, поднимаясь руками всё выше. Майкл, не отрывая взгляда от её великолепной груди, тоже поддался порыву и начал касаться её нежной кожи

.«Наконец-то я добилась своего, теперь он мой!» — торжествовала эскортница, продолжая ласкать его лицо своими формами.

В какой-то момент писатель едва не потерял голову, он был готов сдаться, но в последний миг вовремя включил разум и сумел выбраться из этих ловчих сетей. Однако Моника имела богатый опыт соблазнения самых стойких мужчин. Поняв, что одними позами его не взять, она пустила в ход свой сладкозвучный голос. С каждым движением тела она шептала ему на ухо, описывая во всех красках те интимные действия, которые мечтает с ним совершить.

Но писатель оставался верен карандашу и бумаге. Более того, для удобства работы он взял блокнот прямо с собой в постель, чтобы не упустить ни одной детали. Он страстно желал перенести бушующую бурю на лист, зафиксировать для читателя свою стойкость и непоколебимость перед чарами искушенной соблазнительницы.

Смена поз превратилась в замкнутый круг. Тогда Моника решила откровенными словами задеть мужское достоинство Майкла, надеясь принудить его к плотскому слиянию через провокацию. Она выдохнула ему в губы:

— Если ты настоящий мужчина, возьми меня! Войди в меня так глубоко и страстно, как только можешь!

Писатель обомлел. В этот миг была жестоко задета его мужская гордость. Для него это стало ударом ниже пояса, унижением его эго. Теперь перед ним лежали два пути: либо в глазах этой женщины навсегда остаться евнухом и продолжить писать, либо поддаться её призыву, доказав свою силу, но проиграв как автор. Майкл поступил хитро, обманув и её, и самого себя. Он мягко отстранился и произнес: