Алекс Гор – Шизонавты: Созвездие Белочки (страница 2)

Ещё до того, как он встал на место, командир фрегата начал взлёт, а спустя ещё четыре минуты пиратское судно покинуло планету, неся в своём утробе несчастных, которым в этот день очень не повезло. А быть может, и нет – кто его знает? А внизу на планете догорала самобеглая повозка белого цвета с красной полоской, тянущейся посредине бортов, на ней белыми же буквами была написано СКОРАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ, а вот под лобовым стеклом, напротив пассажирского места находился пропуск, на котором значилось, что данный автомобиль приписан к областной психиатрической больнице № 3 г. Оренбурга.

Глава 1. Осеннее обострение

Старый раздолбанный за долгое время службы автомобиль марки РАФ, скрипя всеми своими уставшими за долгие годы службы сочленениями, катил по разбитым, давным-давно не ремонтированным дорогам. Водила, имени которого никто не знал, так как обращались к нему исключительно по отчеству – не иначе как Семёныч, героически старался сохранить остатки подвески и лавировал между ямами словно заправский гонщик на ралли «Париж-Гранада-Дакар», не особо заботясь об удобстве своих пассажиров, на добровольно-принудительных основах доставляемых в Областную Клиническую Психиатрическую больницу №3, расположенную в забытом богом посёлке на окраине Оренбурга.

Старый «Рафик», собратья которого уже лет тридцать как почили в бозе, на удивление всё ещё не сдавался натиску неумолимого времени и, нещадно дымя из-за уже трижды выработанного ресурса двигателя, однако неумолимо летел вперёд, влекомый мозолистой рукой своего на удивление трезвого в этот день пилота.

Семёныч, пыхтя дешевенькой сигареткой, отчего по салону распространялся удушливый дым, торопился – он старался успеть вернуться на своё рабочее место к обеду, так как не планировал тратить кровно заработанные гроши на продукты, да и вообще привык существовать за счёт стандартных коррупционных схем, практикуемых практически в любом лечебном учреждении.

А в это время в салоне, отгороженном от кабины решётчатой перегородкой, болтало из стороны в сторону четыре человеческих тела, ради безопасности себя и окружающих плотно завёрнутых в смирительные рубашки. Вообще-то по инструкции так делать не полагалось, однако, что водитель, что санитар Николай, который должен был контролировать пациентов во время поездки, уже давно выработали свой собственный кодекс правил, и в нём чёрным по белому было написано: «Дураки должны быть обездвижены, иначе быть беде». Прецеденты уже случались, поэтому бедолаг, не имеющих возможности хоть за что-нибудь ухватиться, кидало так, словно их засунули в барабан стиральной машины.

– Водила, падла! Я ведь найду способ вырвать тебе гланды! – проревел один из пациентов, мощный, почти двухметровый амбал с гипертрофированной мускулатурой.

Перед началом поездки ему вкатили изрядную дозу транквилизатора, но на удивление препарат не превратил его, как ожидалось, в овощ и он довольно живенько себя чувствовал, сыпля угрозами и проклятиями в адрес медицинского персонала и товарищей по несчастью.

– Заткнись! – грубо осадил его санитар. – Будешь рыпаться – я тебе такой укольчик вкачу, навсегда дураком останешься и слюни пускать будешь.

Верзила, носящий в определённых кругах кличку Енот, хотя, честно говоря, ему бы подошло гораздо более внушительное прозвище, исподлобья зыркнул на того, кто в данный момент действительно мог осуществить свою угрозу, и предпочёл замолчать. Это продлилось всего несколько секунд, а потом он слегка наигранно рассмеялся, хотя подобное поведение было ну совсем не в тему. Правда он тут же был наказан, ведь в этот момент бугай со всей дури ударился головой о борт санитарного автомобиля и слегка скривился.

Тут в разговор вступила единственная женщина, причём, что удивительно для этого места, она оказалась самой настоящей красоткой. Семёнычу по началу не особо было понятно, каким именно образом эта девушка попала в такую сомнительную компанию, но как только она открыла рот, всё сразу же встало на свои места.

– Эй ты, холоп! – заголосила она, надув накаченные филлерами губки, которые делали её похожей на уточку. – Скажи этому убогому, что он не дрова везёт! Ты вообще понимаешь, с кем связался?! Вы все должны пятки мне целовать! Я ведь выйду отсюда и сделаю так, что ты больше нигде и никогда не сможешь работать, сдохнешь на помойке как собака! Вы, суки, королеву везете!

– Спешу и падаю, – ухмыльнулся санитар.

– Господин водитель, – шутливо обратился он к Семёнычу, – Её светлость желают, чтобы Вы вели нашу карету слегка аккуратнее.

– Ага, щаз, мля, – выплёвывая окурок в форточку, ругнулся мужик. – Сегодня будут котлеты и борщ, а я их не пропускаю уже лет десять, как минимум. И сегодня не пропущу!

– Вот видите, – продолжил издеваться санитар. – Судьба-злодейка не на вашей стороне. Так что нравится, не нравится – терпи, моя красавица.

– Могли бы с девушкой и повежливее обращаться, – довольно высоким голосом вступился за товарку по несчастью третий пациент, довольно симпатичный худощавый парень, носивший длинные каштановые волосы до плеч.

Всем своим видом он источал какую-то порочную слащавость, от чего сидящий рядом верзила скривился и прорычал:

– Заткни пасть, гомосятина! И вообще, отвали от меня подальше, не хочу зафоршмачиться.

– Во-первых, я натурал, и причем натуральнее тебя. А во-вторых, ну и как интересно я это могу сделать? – пожал плечами, плотно прижатыми к телу, завязанными вокруг корпуса рукавами, парень. – Мне вот, например, тоже не особо приятно находиться рядом с таким… с таким… – он замялся, подыскивая определение.

– С каким таким? – оскалился бугай. – Ну, скажи, скажи, забей последний гвоздь в крышку своего гроба. Дай мне повод добраться до твоего горла и перегрызть его. Нет, лучше я размозжу тебе башку, вскрою черепушку и ложечкой выем весь твой поганый мозг!

– А ну заткнулись! – рявкнул санитар и, проявив чудеса ловкости, просунул руку сквозь прутья решётки с зажатым в ней электрошокером.

Конечно же, это было его личное имущество – использовать подобные спецсредства на пациентах, к которым нужно было проявлять максимальную степень гуманности, было категорически запрещено. Однако зачастую именно это являлось самым действенным лекарством, дабы успокоить разбушевавшихся шизофреников. Контакты прибора дотянулись до плеча верзилы, лицо которого было повёрнуто в другую сторону, а затем раздался трескающий звук высоковольтного разряда. Агрессивного мужика так тряхнуло,что он на несколько секунд потерял концентрацию, из-за чего его тело на очередном ухабе со всей дури мотнуло в сторону и он ударился головой о лицо слащавого паренька, разбив тому губу. Кровь тут же хлынула на белоснежную смирительную рубашку, а пострадавший заверещал.

– Ты что наделал, гнида?! Мне же теперь швы накладывать будут! Да я тебя засужу! Ты знаешь сколько я этим лицом зарабатываю?!

Однако на мужика это не возымело никакого действия – он, в данный момент, пытался понять, что вообще происходит. На удивление окружающих, бугай достаточно быстро начал приходить в себя, причем сразу зарычав раненным зверем, но санитар сразу увидел это и снова пригрозил тому шокером:

– Может быть, ты хочешь ещё?

– Может и хочу, – прорычал взбешённый мужчина, оскалившись. – Давай, суй сюда свои грабли. Я очень давно не ел, и у меня знаешь ли зверский аппетит.

Смотревший в зеркало заднего вида Семёныч, уловив момент, резко дёрнул руль вправо, а затем влево, закладывая вираж, хотя этот участок дороги был относительно проходим и ям не наблюдалось. Этот экстремальный манёвр в очередной раз приложил агрессивного пассажира головой о борт санитарного автомобиля, а заодно и бросил на пол четвёртого пассажира – невысокого и довольно бледного тщедушного старичка, носившего небольшую растрёпанную седую бородку и взлохмаченные сальные волосы. Вид он имел весьма пожеванный злодейкой жизнью, и, судя по всему, лет тридцать беспробудно пил, причём явно, какое-то время, предшествующее госпитализации, совершенно не останавливаясь. В данный момент он представлял из себя малоактивного, пускающего слюни идиота, что-то жалобно бормочущего на каком-то своём невнятном языке. Как только он оказался рядом с ногами девушки, она тут же, не задумываясь, подняла ступню и водрузила её на спину старичку, причём в этот момент её глаза наполнились лучиками света и блаженного счастья.

– Что-то в этот раз пассажиры у нас суетливые, – по привычке посмотрев в зеркало заднего вида и оценивая состояние в салоне, пробурчал водитель.

– Осень, – меланхолично рассудил санитар. – У шизиков традиционные обострения. Ну вот и прут, а нам потом с ними мучайся. Ничего, скоро доедем до принудиловки, а там их быстро успокоят. Говорят, у Спиридонова жена на развод подала, вот он и лютует.

– А я слыхал, что он с Катюхой из третьего отделения шуры-муры замутил. И там то ли сама Катюха решила взять всё в свои руки, то ли жена как-то об их шашнях узнала, но сейчас там действительно дым коромыслом стоит.

– Это где ты такое слышал? – насторожился санитар.

На самом деле он тоже давно положил глаз на описываемую выше медсестру, про которую только что вспомнил Семёныч, и подобная информация его совсем не порадовала. Втайне он лелеял надежду, что когда-нибудь сможет набраться смелости и предложить ей сходить куда-нибудь. А тут, оказывается, вон оно как дело обернулось. Парню отчаянно захотелось еще раз долбануть шокером буйного психа, однако посмотрев в настороженные глаза амбала, в анамнезе которого значилось масса такого, за что он и должен был надолго остаться в гостеприимных стенах специального лечебного учреждения, и передумал. Этот ведь и вправду отгрызет, ему только дай волю.