Алекс Глад – Тень ясного солнца - 1. Камень преткновения (страница 9)

– Стой, свои, – хрипло крикнул один из возчиков, поднимая руку. – Не кипятись, парень. Торгуем, не грабим.

– Свои? Откуда? – Кайдо не расслаблялся.

– С западных выселок. Везу шкуры на обмен. А вы?

– С удела Куромару.

Возчик, тот что постарше, прищурился. Морщины на его лице углубились.

– Куромару… Слыхал. Слыхал про вас. Мол, молодой боярин с Тэцудзинами судиться вздумал. Прямо так, в глаза? Смелость – она, конечно, хорошо, но до первой встречи с их дружиной.

Голос его был не злым, а устало-практичным, как у человека, видевшего десятки таких «смельчаков», исчезавших в пыли дорог.

– А что по слухам? – вступил в разговор Алексей, отодвигая Кайдо в сторону мягким движением плеча. – Тэцудзины что?

Старый возчик оглядел его с ног до головы, увидел простую, но чистую одежду, прямой взгляд – не барский, но и не холопский.

– Слухи… – он плюнул в снег. – Говорят, Масамунэ сынка своего в столицу к князю отправил. С какими-то бумагами. Жаловаться, что ль, или права свои подтверждать – хрен его знает. А дружину свою он домой не распустил. Сидит в своей усадьбе, как сыч, а вокруг конные разъезды снуют. Не к добру это.

Он замолчал, покосился на свои сани.

– Вам, парни, на «Перекрёсток»? Будьте осторожней. Там их лазутчиков полно. И не только их. Всякой твари понаехало. Удачи.

Он щёлкнул вожжами, сани скрипнули, двинулись в свою сторону. Отряд Куромару застыл на миг, впитывая сказанное. Воздух стал гуще, холод пробирал до костей уже не от мороза.

– Понял? – тихо сказал Алексей Кайдо. – Они не просто следят. Они готовят почву на самом верху. И держат войско наготове.

– Значит, скоро, – так же тихо ответил Кайдо, и в его глазах вспыхнул не страх, а ясность. Он понял правила игры.

– Ускоряемся, – скомандовал Алексей. – Держим строй. В «Перекрёстке» – никому не верим.

Они зашагали быстрее, почти бегом. Лес по бокам редел, замещаясь жалкими постройками, заборами. Впереди, за поворотом, в небо вздымались десятки дымных столбов, сливаясь в грязно-серое облако. Пахло гарью, навозом, чьим-то варевом и ещё чем-то горьким – перегорелым самогоном. Послышался гул – сотни голосов, рёв скотины, скрип колёс.

И вот он – «Перекрёсток». Никаких ворот, лишь два обгорелых столба, когда-то бывших аркой. За ними клубилась жизнь – грязная, шумная, алчная. Деревянные лачуги лепились друг к другу, узкие проходы между ними были забиты людьми, телегами, животными. Крики торговцев, ругань, смех, плач ребёнка. Алексей на миг задохнулся от этого хаоса. Это был не город. Это был открытый нарыв на теле края.

Он шагнул вперёд, за ним – его маленький, жалкий на фоне этого варева отряд. Лица носильщиков побелели. Кайдо выпрямился, пытаясь казаться больше. Алексей лишь втянул в себя воздух, пропахший чужими жизнями, и почувствовал, как внутри застывает холодный, острый стержень решимости. Здесь, в этом аду, нужно было найти союзников, информацию и продать соль. Первый выход в большой мир начался.

Торговая площадь «Перекрёстка» оказалась просто расширением главной грязной улицы, утрамбованной тысячами ног до состояния чёрной, липкой жижи. С одной стороны стояли телеги и прилавки с товаром – мешки зерна, грубые ткани, куски ржавого железа, глиняная посуда. С другой – толпились покупатели, бродяги, наёмники в потрёпанных доспехах, женщины с пустыми глазами. Воздух дрожал от гула.

Кайдо, следуя указанию, выбрал относительно свободное место у полуразрушенного колодца. Носильщики сгрузили мешки, один из молодцов стал рядом, скрестив руки на груди, пытаясь выглядеть грозно. Кайдо развязал один мешок, высыпал горсть соли на расстеленный кусок кожи. Белые, с сероватым оттенком кристаллы заиграли в скупом свете.

– Соль! Соль куромаруская! – крикнул Кайдо, и голос его сначала сорвался, но потом набрал силу. – Чистая! На обмен!

Первые взгляды были равнодушными. Потом к прилавку подошёл тощий мужик в засаленном кафтане, потрогал соль пальцем, лизнул.

– Соль как соль. Не чище других, – буркнул он, но в глазах его мелькнул интерес. – Что хочешь?

– Железо. Зерно. Плотную ткань, – чётко ответил Кайдо.

– За мешок – топор старый и полмешка овса.

– Мало. За мешок – два топора или новый топор и полный мешок овса.

Начался торг. Алексей стоял в двух шагах, наблюдая. Кайдо держался молодцом, не сдавался сразу, но и не задирал цену до небес. Мужик ушёл, почесав затылок, но через минуту вернулся с другим, более солидным на вид торговцем. Тот осмотрел соль внимательнее, попросил растворить щепотку в воде из фляги, посмотрел на осадок.

– Чище, чем с болотных варниц, – признал он. – Но не идеал. Два топора, мешок овса и моток пеньковой верёвки за мешок.

Кайдо посмотрел на Алексея. Тот едва заметно кивнул. Цена была справедливой.

– Идёт, – сказал Кайдо.

Началась погрузка. И тут к ним подошёл третий. Не торговец. Мужчина лет сорока, в тёмно-сером, чистом кафтане без вышивок, но из добротной ткани. Лицо умное, спокойное, глаза оценивающие, но без алчности. Он не толкался, просто стоял и смотрел, как идёт обмен. Когда Кайдо завязал последний мешок с овсом, незнакомец сделал шаг вперёд.

– Прошу прощения за вмешательство, – голос у него был ровный, приятный, без местного акцента. – Вы – с удела Куромару?

Кайдо насторожился, рука потянулась к топору.

– Мы. А вы?

– Представитель Дома Сребреников, – мужчина слегка склонил голову, не поклон, а знак вежливости между равными деловыми партнёрами. – Меня зовут Лука. Наш дом заинтересован в поставках соли регулярных и качественных. Ваша партия – достойного уровня. Не хотите обсудить контракт?

Алексей вышел из тени. Лука перевёл на него взгляд, мгновенно оценив, кто здесь главный.

– Контракт? – переспросил Алексей, сохраняя лицо непроницаемым.

– Да. Мы покупаем всю вашу соль по фиксированной цене. Выше рыночной на треть. Но с условием эксклюзива – вы не продаёте больше никому.

Мозг Алексея заработал на пределе. Плюсы: стабильный сбыт, высокая цена, защита могущественного дома. Минусы: зависимость от одного покупателя, невозможность маневрировать, Сребреники узнают все их дела.

– Эксклюзив не подходит, – сказал он, не колеблясь. – Но мы готовы на пробную сделку. Следующая партия будет в два раза больше. Вы забираете её целиком по вашей цене. А дальше – посмотрим.

Лука улыбнулся, уголки его глаз сморщились.

– Осторожно. Разумно. Хорошо. Договорились, – он вынул из складок кафтана небольшой кошель, звонкий от монет, и протянул его Алексею вместе с аккуратно сложенным листом пергамента. – Здесь задаток. И условия. Через две недели ждём партию у восточных ворот «Перекрёстка». С нами будет охрана для сопровождения.

Алексей взял кошель, ощутил приятную тяжесть. Он не стал считать монеты при всех, просто кивнул.

– Через две недели.

Лука ещё раз кивнул, развернулся и растворился в толпе так же незаметно, как появился. Кайдо выдохнул.

– Кто это был?

– Наши новые друзья, – ответил Алексей, пряча кошель и пергамент за пазуху. – Или будущие враги. Но пока – единственный шанс получить реальные деньги. И защиту для каравана.

Он посмотрел на груду выменянного железа, зерна, верёвок. Первая торговая операция завершилась успехом. Но чувство было не триумфальным, а острым, как лезвие. Они только что вступили в игру с большими игроками. И первая фигура на доске – Дом Сребреников – сделала свой ход.

Пахло перегорелым жиром, кислым пивом и человеческим потом. Кабачок «У Седого Коня» был единственным подобием таверны на «Перекрёстке» – низкая, прокопчённая изба, битком набитая народом.

Алексей протиснулся за столик в углу, прижавшись спиной к стене. Кайдо сел рядом, положив топор на колени так, чтобы рукоять торчала наружу. Двое носильщиков остались снаружи караулить товар.

Перед ними поставили две глиняные кружки с мутной жидкостью и деревянную миску с кашей, плавающей в жире. Алексей отодвинул еду, сделал глоток из кружки. Кислятина ударила в горло. Он поставил кружку, начал слушать.

Гул голосов был какофонией, но постепенно ухо начало вылавливать обрывки. Пара пьяных молодцов у соседнего стола громко спорила о преимуществах разных луков. Трое постарше, с лицами, покрытыми шрамами, мрачно обсуждали, у какого даймё сейчас лучшие условия для наёмников. Потом один из них, с седыми усами и разбитым носом, громко хлопнул кружкой по столу.

– …а этот щенок Куромару, слышь, против Тэцудзинов пошёл! Судится! Думает, бумажки его спасут! Ха! Масамунэ ему покажет, где раки зимуют! Я б на его месте…

Кайдо напрягся, пальцы сжали рукоять топора. Алексей едва заметно тронул его локоть – спокойно.

– …я б на его месте давно бы ноги унёс, пока цел, – продолжал седой воин. – А то ждёт, пока его как крысу в норе выкурят.

Его собеседники засмеялись, один добавил:

– Говорят, он там стенку свою чинит. Из палок! Смех да и только.

Алексей поймал взгляд седого. Тот заметил его внимание, прищурился, оценивающе оглядел.

– Чего уставился, молокосос? – рявкнул он.

– Слушаю, – спокойно ответил Алексей. – Интересно.

– А тебе-то что?

– Да так. Про Куромару слышал. Думаю, может, он и не дурак. Стена из палок – лучше, чем никакой. А Тэцудзины… они ведь не только к нему присматриваются.

Седой хмыкнул, взял свою кружку, пересел за их стол без приглашения. От него несло перегаром и давним, невыветриваемым запахом крови.