Алекс Глад – Тень ясного солнца - 1. Камень преткновения (страница 10)

– Умничаешь, парень. Тэцудзины – сила. У них дружина в полсотни копий, да ещё ополчения наскребут. А у этого Куромару – девчонка, старик да полтора калеки. Какая стена? Смех.

– А лес? – тихо спросил Алексей.

– Какой лес?

– Тот, что за его спиной. Говорят, там клан Мори сидит. Дикари, но стрелять умеют. И Тэцудзины с ними из-за угодий воюют.

Седой задумался, почесал щетину.

– Мори… да, есть такие. Лесные черти. Но они сами по себе. С Куромару не дружат.

– Пока не дружат, – поправил Алексей. – А если Тэцудзины на Куромару навалятся всеми силами, Мори могут подумать – кто следующий? И тогда у Масамунэ будет война на два фронта.

Ветеран уставился на него, в его мутных глазах мелькнула искра понимания. Он был старым солдатом, тактику чуял нутром.

– Ты… не просто так спрашиваешь. Ты оттуда? От этого самого Куромару?

– Может быть, – не стал отпираться Алексей. – Советую тебе, старый воин, если услышишь, что Масамунэ собирает людей для похода на север – не спеши наниматься. Там может оказаться горячее, чем кажется.

Он отпил из кружки, сделал вид, что больше не заинтересован. Седой ещё минуту сидел, хмурясь, потом поднялся, кивнул своим.

– Ладно… спасибо за совет, парень. Удачи тебе… и твоему Куромару.

Он ушёл, уводя своих товарищей. Кабачок гудел по-прежнему, но вокруг их стола образовалась тихая зона. Люди поодаль поглядывали на них искоса.

– Зачем ты это сказал? – прошептал Кайдо. – Теперь все знают, кто мы.

– Они и так знали, – так же тихо ответил Алексей. – Седой – не враг. Он наёмник. Он продаёт свою силу тому, кто заплатит. Я дал ему пищу для размышлений. Если слух дойдёт до Тэцудзинов, что наёмники сомневаются в лёгкой победе – это уже хорошо. А теперь уходим. Быстро.

Они поднялись, оставив на столе почти полные кружки. Вышли на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки. Холодный воздух обжёг лёгкие после спёртой духоты кабака. Носильщики, увидев их, настороженно выпрямились.

– Всё в порядке? – спросил один.

– Пока да, – ответил Алексей, оглядываясь по сторонам. Тени в переулках стали гуще. – Но ночевать здесь нельзя. Собираем вещи. Возвращаемся домой. Сейчас.

Они быстро погрузили выменянные припасы на носилки. Алексей чувствовал на себе чужие взгляды из темноты – любопытные, враждебные, оценивающие. «Перекрёсток» показал своё настоящее лицо – не место торговли, а джунгли, где каждый выживает как может. Они получили здесь нужное, но и оставили след. Теперь нужно было бежать, пока хищники не учуяли запах добычи.

Ночь поглотила дорогу, превратив её в чёрную ленту между ещё более чёрными стенами леса. Они шли почти бегом, тяжёлые носилки скрипели, носильщики задыхались. Кайдо то и дело оборачивался, вглядываясь в темноту позади. Алексей шёл рядом, ноги горели, каждый вдох резал лёгкие ледяным воздухом. Купленное железо теперь казалось не ценностью, а смертельным грузом, замедляющим их.

– Ничего не видно, – прошептал Кайдо через силу. – Но я чувствую… будто смотрят.

– Идут, – коротко бросил Алексей. Он тоже чувствовал – зуд между лопаток, первобытное чувство преследуемой добычи. Лес по сторонам молчал слишком уж громко. – Не останавливаться. Как выйдем на открытое место – ускоримся.

Они миновали последний поворот, лес отступил, открыв полосу заснеженного поля под бледным светом луны. Здесь было светлее, но и беззащитнее.

– Бегом! – скомандовал Алексей.

Они рванули, спотыкаясь о кочки, носилки заскрипели яростнее. Через два десятка шагов сзади, из тени деревьев, вырвался низкий свист. Потом ещё один, с другой стороны. Не птица. Сигнал.

– Засада! – крикнул Кайдо, разворачиваясь, выдёргивая топор.

Из леса вышли трое. Не в латах – в тёмных, потрёпанных куртках, с лицами, скрытыми тенью капюшонов. В руках у них были не мечи, а длинные ножи и дубинки. Грабители. Обычные разбойники с «Перекрёстка», учуявшие лёгкую добычу.

– Бросайте ношу и уходите, – хрипло сказал передний, голос скрипучий, как несмазанная дверь. – Живыми отпустим.

Кайдо встал перед носильщиками, принял стойку.

– Уходите сами. Пока целы.

Разбойник фыркнул, сделал шаг вперёд. Его товарищи расступились, пытаясь охватить с флангов. Алексей оценил ситуацию: трое на пятерых, но двое из их людей – носильщики, не бойцы. Кайдо один против троих не выстоит.

Он не стал ждать. Его рука потянулась не к ножу, а к одному из топоров, привязанных к носилкам. Топор был новым, тяжёлым, рукоять не обтёрта. Алексей выхватил его, шагнул вперёд, встал плечом к плечу с Кайдо.

– Первый, кто сделает шаг, – сказал он тем же ровным, холодным тоном, что и в кабачке, – получит это в череп. А потом мы посмотрим, сколько стоит ваша жизнь для тех, кто останется.

Он не кричал. Не угрожал. Констатировал. И в этой ледяной уверенности было что-то, что заставило переднего разбойника замереть. Он увидел не испуганных крестьян, а двух людей, готовых драться насмерть. И топор в руках Алексея держался не как у мужика, а твёрдо, с расчётом.

Второй разбойник, тот что справа, не выдержал, метнулся вперёд с дубиной. Кайдо, не дожидаясь команды, встретил его ударом топора по древку. Дерево треснуло, дубина вырвалась из рук, разбойник отпрянул с проклятьем.

Это решило дело. Передний грабитель отступил на шаг, поднял руку.

– Ладно… ладно, черти. Не стоите вы нашего времени. Убирайтесь.

Он свистнул, и втроём они растворились в лесу так же быстро, как появились.

Отряд замер, тяжело дыша. Кайдо опустил топор, дрожа от адреналина.

– Думал, конец…

– Не конец, – перебил Алексей, бросая топор обратно на носилки. Его руки тоже дрожали, но внутри была пустота, а не страх. – Профилактика. Они поняли, что мы не лёгкая добыча. Теперь до дома дойдём. Быстро.

Они подняли носилки, почти не чувствуя тяжести, и зашагали с новой, отчаянной скоростью. Лес проплывал мимо, луна освещала путь. Алексей шёл и думал. Думал о том, что сказал ветерану в кабаке. О союзе с Мори. Это была не просто уловка. Это был единственный логичный ход.

– Кайдо, – сказал он, когда впереди показались огни их поселения. – Завтра ищем проводника к клану Мори. Нам нужен союз. Настоящий. Иначе в следующий раз придут не три оборванца, а двадцать копий Тэцудзинов.

Кайдо кивнул, не спрашивая лишнего. Его лицо в лунном свете было жёстким, взрослым.

Возвращались они глубокой ночью. На стене дежурили свои, спустили мостки. В усадьбе их ждала Аяме с Масато. Увидели их целыми, с добычей – выдохнули.

Алексей сбросил промёрзший кафтан, сел на лавку. Разжал кулак. В ладони отпечатался узор рукояти топора. Первый выход вовне завершился. Они принесли железо, зерно, монеты и договор с Сребрениками. И принесли знание: мир за стенами был джунглями, где выживал только тот, кто умел и торговать, и драться, и заключать союзы. Он закрыл глаза. Внутри не было радости. Была холодная, отточенная решимость. И план на завтра.

ГЛАВА 5: НЕЖДАННЫЙ СУД

Стук в ворота был не гулким ударом тарана, а чётким, трижды повторённым ударом металла о дерево – ритм официального вызова. Звук прорезал предрассветную мглу, цепляясь за брёвна стены и вползая в щели усадьбы. Алексей открыл глаза, уже сидя на лежанке. Сердце билось не от страха, а от холодного узнавания. Так стучат не гости.

В сенях зашуршали шаги, хлопнула внешняя дверь. Минута тянулась, наполненная бормотанием голосов за стенами. Потом шаги вернулись, тяжелее. Дверь в горницу отворилась, впустив струю ледяного воздуха и Масато. Лицо старика в свете тусклой лучины было как изваяние из жёлтого воска – неподвижное, но с глубокой трещиной безнадёжности, прорезавшей его от лба до подбородка.

– Гонец, – выдавил он, и слово повисло в воздухе тяжёлым камнем. – От двора даймё. Вызывают на суд. Немедленно.

Аяме, спавшая на лавке у печи, вздрогнула и села, сдернув одеяло. Глаза её, ещё мутные от сна, мгновенно прояснились, наполнившись тем же леденящим пониманием.

– Повод? – спросил Алексей, уже натягивая штаны. Голос его звучал ровно, будто он спрашивал о погоде.

– Иск от Тэцудзинов. О незаконной добыче. На спорных землях. О сокрытии доходов от соли.

«Соль». Слово прозвучало как приговор. Значит, они уже знали. Или догадались. И сын, Кэндзи, вернулся из столицы не с пустыми руками – привёз новые обвинения, новые печати, новое давление.

Алексей встал, подошёл к столу, упёрся ладонями в шершавую доску. Мозг, ещё не до конца проснувшийся, уже раскручивал варианты. Прятаться? Бесполезно. Игнорировать вызов? Самоубийство. Ехать без аргументов? Поражение.

– Наши документы, – сказал он, поднимая голову. – Всё, что есть на землю. Аяме, в святилище. Древний свиток – прежде всего. Масато – коня, эскорт. Пять человек. Чтобы смотрелись, а не как нищие.

Он сам двинулся к выходу, на ходу накидывая рубаху. Рассвет за окном был жидким, серо-синим, без единого проблеска солнца. В пещере пахло могильным холодом. Он снял со стены свиток, тот самый, с выцветшими знаками. Кожа была шершавой, как старая кора. Он не мог её прочесть, но пальцы ощущали выпуклости символов – следы руки какого-то давно умершего писца, который когда-то зафиксировал границы. Их единственная надежда.

Внизу уже кипела подготовка. Аяме, бледная, но собранная, принесла ещё одну кожаную трубку – более свежую, с оттиском печати отца. Масато вводил во двор мерина – животное сегодня казалось менее тощим, будто и оно понимало важность момента. Вокруг суетились пятеро: Кайдо с саблей на поясе, двое молодцов с топорами, лучник Олег и ещё один, здоровенный, с дубиной. Лица у всех были напряжённые, но не растерянные. Они уже видели ночную тревогу, видели грабителей на дороге. Это был просто новый вид угрозы.