Алекс Глад – Код ЗАСЛОНа - 1. Тишина в цепях (страница 12)

Соня Ким сидела за компьютером в углу. Старый ноутбук на док-станции, подключённый к огромному внешнему монитору с треснутым углом. Она пила кофе из кружки с надписью «Фотон», на которой был нарисован улыбающийся атом. Кружка стояла на стопке распечаток — графики, формулы, какие-то цифры, обведённые красным. На ней был синий лабораторный халат, надетый поверх тёмно-серой водолазки. Короткая стрижка «под мальчика», тёмно-каштановые волосы чуть тронуты сединой на висках, хотя ей было всего тридцать один. На левой щеке — тонкий шрам, белая полоска длиной в два сантиметра, порез стеклом при аварии системы охлаждения два года назад. Она не обернулась на звук шагов.

Алексей постучал по косяку. Соня не обернулась.

— Входите, не заперто.

— Здравствуй, Соня.

Она повернулась, сняла очки — тонкую оправу, которая сидела на кончике носа. В её глазах, тёплого карамельного цвета, мелькнуло удивление. Она поставила кружку на стол, отодвинула клавиатуру.

— А, Живаго. Редкий гость. Что случилось? Твоя железка сломалась?

Алексей подошёл к свободному стулу — единственному, который не был завален бумагами, — и сел. Стул скрипнул под тяжестью, одна ножка была короче других, так что приходилось держать равновесие.

— Железка, наоборот, работает слишком хорошо. Мне нужна твоя помощь.

Соня отложила кружку, повернулась к нему всем корпусом. Убрала за ухо выбившуюся прядь.

— Помощь? От меня? Ты же всегда говорил, что математики — люди, не умеющие паять. Цитата: «Они видят мир формулами, а не руками». И что изменилось?

Алексей усмехнулся уголком рта. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки — старая привычка, когда приходится просить о том, что не любишь просить.

— Я был не прав. Частично. Соня, я нашёл кое-что странное в чипах. Они генерируют когерентный сигнал на частоте 2,14 гигагерца. И этот сигнал демонстрирует корреляцию между разнесёнными образцами. Похоже на квантовую запутанность.

Соня подалась вперёд, отставила кружку. Её лицо стало серьёзным, глаза сузились. Она обхватила пальцами подбородок, задумалась на секунду.

— Запутанность? На частоте 2 гигагерца? Это невозможно. Квантовые эффекты на таких масштабах забиваются тепловым шумом. Ты уверен в измерениях?

— Я хочу, чтобы ты проверила сама. У меня есть три образца. И эталон. Дай нам час — и ты увидишь.

— Не «нам», а тебе. Я не работаю в паре. Я посмотрю. И если ты потерял моё время — пеняй на себя.

Алексей встал, ощутив, как затекли ноги от неудобной позы.

— Идём. Моя лаборатория этажом выше.

Соня накинула халат, взяла свой ноутбук — старый, с наклейками на крышке, потёртый до матовости. Она провела пальцем по тачпаду, убедилась, что ноутбук не уснул. Они вышли в коридор. По пути она заглянула в свою лабораторию, проверила, выключен ли лазер, и закрыла дверь на ключ — дважды повернув его, на всякий случай.

Чистая комната №47 встретила их стерильным холодом и запахом изопропилового спирта. Лёни не было — Алексей отправил его в столовую, чтобы не мешал. Соня осмотрелась, прошлась вдоль стеллажей, посмотрела на микроскоп. Провела пальцем по стеклянной боксу — чисто, ни пылинки.

— Чистота, порядок, пинцеты разложены по ранжиру. Типичный технарь. А где твой помощник — парень с очками?

— Лёня сейчас подойдёт. Пока посмотрим на осциллограф.

Алексей подошёл к столу, достал из тайника за панелью пеналы с чипами. #4773-А, Б и Ж. Выбрал первый, установил в тестовый разъём. Контакты блестели, фиксатор защёлкнулся с сухим щелчком. Подключил питание, нагреватель. Соня стояла рядом, скрестив руки на груди, наблюдала. Её взгляд скользил по проводам, проверяя, нет ли где оголённых участков.

— Давай сразу к сути, без разогрева.

— Без разогрева не работает. При комнатной температуре тишина. Только шумы.

Алексей поднял температуру до 85 градусов. Керамическая пластина нагревателя слегка покраснела. Осциллограф ожил. Зелёная рябь импульсов побежала по экрану — частота 2,14 гигагерца, модуляция. Соня подошла ближе, наклонилась к экрану, не веря своим глазам. Она провела пальцем по дисплею, будто пытаясь ощупать сигнал.

— Дай-ка я посмотрю настройки.

Она взяла осциллограф в руки, повертела, проверила усиление, развёртку, фильтры. Постучала пальцем по корпусу — нет, не ложный контакт. Всё было выставлено правильно. Запись велась на двух каналах. Она выпрямилась, перевела дух.

— У тебя есть дополнительные чипы? Такие же?

— Да. Два.

— Поставь их в разные разъёмы на той же плате. Общая шина питания.

Алексей установил #4773-Б и Ж в соседние разъёмы, подключил их к тому же источнику питания, но с отдельными нагревателями. Включил нагрев на всех трёх до 85. Осциллограф показал три линии. Сначала хаос — импульсы шли вразнобой, каждый в своём ритме. Потом, через минуту, начали группироваться. Ещё через минуту — синхронизация. Три чипа заговорили в унисон, словно оркестр, настраивающий инструменты перед концертом. Соня выпрямилась, отступила на шаг. Её лицо побледнело.

— Это не помеха. И не артефакт измерения. Это реальный сигнал. Сбрось данные на флешку.

Она подключила свой ноутбук к осциллографу, запустила программу сбора данных. Экран засветился синим, пошли цифры — сотни, тысячи строк. Алексей молча смотрел на неё. Она работала быстро, пальцы бегали по клавиатуре, не глядя. Иногда она останавливалась, перепроверяла настройки, пересчитывала коэффициенты.

— Я должна обработать это дома. Но предварительно: корреляционная функция выглядит неклассически. Виден дальний порядок, который не объясняется обычным шумом. Живаго, ты не врёшь?

— Зачем мне врать?

— Не знаю. Может, ты хочешь меня втянуть в какую-то авантюру. Я слышала, у вас были неприятности с безопасности. Круглов приходил?

— Приходил. Но это не авантюра. Это открытие. И если мы не разберёмся, его либо уничтожат, либо используют военные. Я хочу понять, что это. Соня, ты единственная, кто умеет измерять квантовые корреляции на нашей базе. Помоги.

Соня выдержала паузу. Её пальцы постукивали по корпусу ноутбука — быстрый, нервный ритм. Она отвернулась к окну, за которым темнели серые стены. В отражении стекла Алексей видел её лицо — уставшее, но заинтригованное.

— Ладно. Ты меня заинтриговал. Но на моих условиях. Первое: я работаю только на своей аппаратуре и не даю чипы никому. Второе: если это окажется обычный брак, ты купишь мне ящик настоящего кофе. Не суррогат, а настоящий, довоенный. Не спрашивай где — сам найдёшь. Третье: если это что-то серьёзное, мы пишем совместную статью. После того, как получим разрешение. Идёт?

— Идёт. Но разрешение… его может и не быть. Так что пока работаем тихо.

Соня усмехнулась. Уголки губ дрогнули.

— Конспирация? Ты становишься интереснее. Ладно, Живаго. Давай сюда два чипа. Я поставлю их в разные комнаты и измерю взаимную информацию. Если она превысит классический предел — ты был прав. Если нет — кофе, и мы забываем об этом.

Вошёл Лёня, запыхавшийся, с пакетом, в котором что-то шуршало — видимо, принёс свежие батарейки для раций. Он поправил очки.

— Извините, задержался. О, здравствуйте, Соня! А вы уже в курсе про наши чипы?

Соня кивнула.

— Да, твой шеф меня почти уговорил. Кстати, Живаго, у тебя есть свободная комната с постоянной температурой? Я поставлю второй чип туда. Нужно не меньше 50 метров расстояния, чтобы исключить электромагнитную наводку.

— Есть комнатка отдыха в соседнем крыле. Туда никто не ходит после обеда. Лёня, организуешь?

— Уже!

Лёня выбежал, громко топая.

Алексей взял два чипа, #4773-А и Б. Один оставил на столе, второй завернул в антистатическую салфетку, положил в картонную коробку из-под приборов. Соня взяла свою аппаратуру — два квантовых детектора корреляции, каждый размером с книгу, с оптоволоконными выходами. Они вышли в коридор, свернули налево.

Комната отдыха была маленькой, три на четыре метра, с одним окном, выходящим во двор. Диван с продавленными пружинами, стол на двух ножках с подложенной фанерой, два пластиковых стула. Пахло пылью и старым табаком — здесь курили до запрета, и запах въелся в обивку. Соня установила второй детектор на столе, подключила к нему чип, вставив в специальный разъём с позолоченными контактами. Она проверила заземление, поправила оптоволоконный кабель, убедилась, что лазер даёт стабильную мощность.

— Расстояние по коридору — 60 метров, три поворота. Этого достаточно.

Она вернулась в лабораторию, подключила свой ноутбук к осциллографу. Лёня уже настроил каналы, проверил уровень сигнала. Алексей замер у пульта, положив руку на тумблер питания.

— Включаем оба чипа одновременно. Синхронизация по GPS-меткам.

Алексей подал питание. Осциллограф в его комнате показал сигнал — зелёная рябь, знакомая до боли. По рации пришёл голос Сони, чуть искажённый помехами:

— У меня тоже появился. Теперь выключи. Я выключу через пять секунд.

Они повторили включение несколько раз, записывая временные метки совпадений. Соня диктовала цифры, Алексей записывал в блокнот. Лёня стоял рядом, затаив дыхание. На пятой минуте эксперимента Соня попросила поменять чипы местами — переставить их, чтобы исключить систематическую ошибку. Алексей переставил, повторили цикл. Результат не изменился.

*Измеренная корреляция 0,87 значительно превышает классический предел 0,5, установленный неравенством Белла для локально-реалистических теорий. Это означает, что между чипами существует квантовая запутанность, которая сохраняется на макроскопических расстояниях (60 м) при комнатной температуре. Обычно декогеренция разрушает такие эффекты за доли секунды. Стабильность сигнала указывает на новый механизм защиты когерентности — возможно, связанный с коллективными автоволновыми процессами в дефектном ансамбле.*