Алекс Джун – Нулевые (страница 6)

– Что такое? – Встретившись с Машиным немигающим взглядом, Дима чуть не поперхнулся. – Почему не кушаешь?

– Кушать. Какое странное слово. – Она отвернулась и впилась зубами в горячий хот-дог; тот и правда был вкусным – кетчуп, немного горчицы, а еще маринованные огурчики!

Кода Маша доела, Дима все еще продолжал задумчиво жевать с таким видом, словно присутствовал на аристократическом приеме во дворце, а не стоял в переулке возле ларька, бок которого был оклеен оборванными афишами и рукописными объявлениями.

– Мы еще будем заниматься или я пойду? – спросила она, покачиваясь с пятки на носок.

Дима ответил не сразу. Он утомительно долго вытирал пальцы салфетками, потом заозирался в поисках урны и, только отправив смятый бумажный комок в мусорку, чуть сдвинул рукав своей черной ветровки, чтобы посмотреть на часы:

– Думаю, на сегодня хватит, а завтра продолжим. После уроков в библиотеке. Не забудь.

Маша кивнула и широко улыбнулась Диме, но тот лишь развернулся и пошел прочь не оглядываясь. Какое-то время она смотрела вслед быстро удаляющейся долговязой фигуре, гадая, выйдет ли что-нибудь путное из ее затеи с репетиторством. Он даже нормально не попрощался, мог бы сказать «Пока» или «Увидимся». Ну, по крайней мере, Дима пытался быть с ней милым и терпеливым, по сто раз объяснял простые для него вещи, хотя имел полное моральное право помогать ей формально, не сильно стараться, а то и вовсе злиться и психовать. Но было видно, что ему действительно важно, как его нагло навязавшаяся одноклассница усваивает материал.

У Маши никогда не было старшего брата, и сегодня ей даже стало немного грустно от мысли, что об Ире Дима, должно быть, вот так заботится с самого детства: помогает с уроками, подает салфетки и кормит вкусной едой. А Маша вечно одна. И только тот факт, что она воспользовалась моментом и связала благородного до тошноты Диму обещанием, позволяет ей наслаждаться его добротой и эксплуатировать в учебе. Лучше было бы, если бы он помогал ей по доброй воле. Но что теперь об этом переживать!

Глава 3

Придя домой, Маша первым делом включила MTV, а после протанцевала на кухню. Готовить гуляш с макаронами, напевая строчки из песни Децла, было гораздо веселее.

– Я хочу найти сама себя, я хочу разобраться, в чем дело, – голосила Маша, нарезая мясо тонкими полосками. – Помоги мне, помоги мне…

Внезапно ее пение прервал оглушительный стук в дверь. Маша покосилась на часы: отец никогда так рано не возвращался с работы, да и у него был свой ключ, а ее подруги точно бы не стали по-хамски ломиться в дом, словно случился пожар. Стук продолжался. Может, что-то стряслось? С папой или соседями? Маша велела себе собраться и медленно пошла в коридор. Ей было немного страшно. Их входная дверь не отличалась надежностью – щитовая, установленная еще в советские времена, она вряд ли была рассчитана на длительные удары ногами.

Маша встала на цыпочки и с замирающим сердцем посмотрела в глазок, хотя мозг настойчиво советовал ей спрятаться у себя в комнате в шкафу или под кроватью, предварительно вооружившись кухонным ножом. На лестничной клетке стояли двое мужчин, один из которых остервенело пинал несчастную дверь.

– Вы кто? – максимально пискляво спросила Маша, пытаясь изобразить голос пятилетки.

– Открывай! Милиция! – рявкнул один из мужиков, хотя, как и его напарник, одет он был в обычный свитер и кожанку.

– Взрослых нет дома, никому открывать не велели, – пропищала Маша, молясь, чтобы эти страшные громилы пожалели маленькую девочку и ушли восвояси.

Стук прекратился, и мужчины отошли от двери. Маша еще минуту вглядывалась в мутный дверной глазок, стараясь унять бешеное сердцебиение, гремящее уже где-то в ушах. В подъезде было тихо. Маша на ватных ногах вернулась на кухню, взяла было нож, но уже через секунду положила его обратно на разделочную доску и схватила чайник, чтобы набрать воды. Горячий чай с медом обычно хорошо успокаивал нервы, а папа вчера купил земляничное печенье и насыпал полную вазочку. Маша надеялась, что уютное чаепитие поможет ей избавиться от неприятного вкуса паники, осевшего на языке скисшим молоком. Но едва она открыла кран, как в замочной скважине раздался странный щелчок и скрежет, абсолютно не похожий на тот звук, с которым ее папа отпирал дверь. Маша в ужасе заметалась по кухне с чайником в обнимку, совершенно не представляя, что делать и куда прятаться.

Дверь распахнулась, и в коридор друг за другом ввалились трое мужчин. Последний торопливо прятал в карман связку то ли ключей, то ли отмычек.

– Не дергайся! – грозно крикнул один из них, закрывая дверь. – Мы просто папку твоего подождем.

– А вы кто? – хрипло спросила Маша, чувствуя, что от ужаса ей не хватает воздуха.

– Да из милиции мы! Говорил же, из милиции, – растянул губы в улыбке самый рослый из незнакомцев.

Маша заметила у него во рту два мерзких золотых зуба, а еще незаконченную татуировку на тыльной стороне кисти, которая должна была быть то ли конем, то ли птицей – не разобрать. Пока Маша, открыв рот, пялилась на говорившего, двое его дружков нагло прошли в комнаты, даже не сняв ботинки. Они тихо переговаривались между собой, осматривая мебель, выдвигая ящики и засовывая свои носы в шкафчики.

– А в моей комнате вам что надо? – не выдержала Маша, грозно махнув чайником, но так и не решившись плеснуть водой в незнакомцев.

– Опись имущества, – продолжал веселиться мужик с золотыми зубами. – Батя твой нашему государству денег задолжал.

Маша хотела надеяться, что это и правда милиционеры или что все происходящее вообще досадное недоразумение. Но сцена, разворачивающаяся в их квартире, уж слишком сильно напоминала фильмы про бандитов, которые так обожал смотреть ее отец. Маша попятилась, не глядя нащупала табуретку и тихо села, продолжая баюкать чайник. Оставалось только молиться и ждать возвращения папы с работы, который, вероятно, все решит. Или нет.

Время шло. Мужики закончили осмотр дома, уселись на диван в гостиной и переключили телевизор на какую-то документальную передачу про Аркадия Райкина. Выбор программы Машу удивил, но она была рада, что про нее забыли. Ее сердце уже не пыталось разорваться от страха, тревожные мысли тоже поутихли. Маша устала бояться и переживать, поэтому она сперва попила чаю с печеньем, а после вернулась к приготовлению ужина, хотя тушить мясо под анекдоты Райкина было не так весело, как под музыку. Незваные гости теперь дико раздражали. Агрессии они не проявляли, но Маша не спешила убирать нож в ящик, а сжимала в левой руке, пока правой помешивала соус. Происходящее все сильнее напоминало ей дрянной сериал. По-хорошему, стоило как-то прокрасться в свою комнату и сесть за уроки, но проходить мимо гостиной было страшно, поэтому Маша коротала время на кухне. Сперва она помыла изнутри шкафчики, до которых редко доходили руки, а потом села на узкий подоконник и уставилась в окно.

Мелкий дождь шел уже пару часов, умытые им желтые, красные и оранжевые листья стали еще ярче. Порывистый ветер трепал деревья, и с высоты шестого этажа казалось, что на изумрудную траву сыпется разноцветное конфетти. Маша любила раннюю осень, это время года всегда ассоциировалось у нее с праздником: солнце уже не пыталось сжечь тебя до костей, а ласково пригревало, разливаясь золотисто-медовым светом. Небо становилось высоким, сине-голубым, а воздух наполнялся ароматом тумана, прелой листвы и горячего кофе. Даже темное утро и ранние сумерки не портили настроение. Наоборот, Маше казалось, что мир словно кутается в теплое одеяло, готовясь к долгой зиме.

Наконец в двери раздался знакомый скрежет – папа пришел с работы. Маша соскочила с подоконника, но замерла, не решаясь выйти ему навстречу, поскольку в гостиной сразу же раздался неприятный смех.

– Иваныч! А мы тебя ждем! – крикнул кто-то из гостей.

Маша с трудом узнала в ответном «Здорово» голос отца, настолько тот был слабым и каким-то испуганным.

– Маша? – тревожно позвал папа, и она сразу выбежала в коридор.

Отец стоял у двери и теребил в руках свою старую лыжную шапочку, его серые глаза лихорадочно бегали, а губы были сжаты в тонкую линию, отчего вокруг рта образовалось еще больше морщинок.

– Я не открывала! Они сами как-то вошли! – сбивчиво начала было Маша.

Но папа ее перебил, обратившись к незнакомцам сдавленным голосом:

– Надеюсь, вы не пугали мою дочку?

– Нет, они только телик смотрели, – поспешила успокоить его Маша.

– Да ты какого о нас мнения? – театрально воскликнул обладатель золотых зубов. – Мы с тобой поговорить пришли. В подъезде стоять недосуг. На улице тоже. Сейчас в дружеском семейном кругу все перетрем.

– Иди к себе, – тихо сказал папа, и Маша не стала возражать.

Она ужом скользнула по коридору, стараясь ни на кого не смотреть, и, едва забежав в комнату, заперла дверь. Маша пробовала делать уроки, но постоянно отвлекалась, настороженно прислушиваясь к голосам за дверью. Папа и его странные гости переместились на кухню, поэтому разобрать, о чем они говорят, почти не удавалось. Пару раз кто-то кричал о сроках и обещании, но в целом все проходило гораздо спокойнее, чем предполагала Маша. Пугало лишь то, как они бесцеремонно вломились в квартиру, а потом разглядывали ее словно свою собственную.