Алекс Джун – Нулевые (страница 5)

– Какой он вечно неуклюжий! – цокнула языком Маша.

– Просто сильно высокий. И руки-ноги длинные, – ответила Таня. – Хотя мне такие нравятся.

– Скажешь тоже. – Маша взяла подругу под руку и затащила в класс.

Учителя еще не было, хотя звонок уже минут пять как прозвенел. Мальчишки сидели на партах и болтали, а девочки расположились вокруг Марины, что-то показывающей в журнале. Время шло, а математичка все не приходила. Радостный Илья предложил всем идти домой, но Маша заявила, что это детский сад, и заставила старосту пойти в учительскую и выяснить, состоится ли урок алгебры. Через пять минут Аня вернулась и разрешила всем расходиться по домам. Старой учительнице стало плохо, и ей вызвали скорую. Одноклассники ничуть этому не огорчились. Они радостно похватали вещи и выскочили из класса, крича на всю школу.

Как Маша и думала, Дима остался. Он привычно сидел на своей последней парте и смотрел в окно, постукивая карандашом по открытой тетрадке.

– Ну вот и славно, – потянулась Маша и подошла к Диме. – Раз два последних урока отменили, начнем заниматься сейчас и пораньше закончим.

– Нет. – Дима поднял на нее глаза, а его лицо при этом не выражало никаких эмоций. – Мы не закончим пораньше, даже не мечтай. Ты будешь сегодня заниматься со мной два урока, а потом мы перейдем в библиотеку, как договаривались, и там продолжим. Я знаю тебя с первого класса и хорошо понимаю фронт работ.

– Говоришь так, словно я безнадежна, – надула губы Маша. – Мне в три надо освободиться.

– Ладно. В конце концов, это не мне нужно, а тебе, – невозмутимо ответил Дима, доставая из рюкзака учебники. – И начнем с химии. Надо же тебе как-то исправлять сегодняшнюю двойку.

И все-таки Дима был красив. Конечно, он не обладал, как Илья, понятной мужской красотой: у него не было широких плеч, мускулистых рук, голубых глаз и светлых льняных волос. Димина внешность была гораздо сложнее, она не укладывалась в привычные каноны, и нельзя было точно сказать, что именно делает его привлекательным. Руки у него были слишком худыми, а пальцы длинными. Дима часто сутулился, но когда он расправлял плечи, то становился на голову выше большинства пацанов. Ноги у него тоже были длинными и лишь каким-то чудом умещались под партой. Маша опустила глаза, чтобы посмотреть, не завязывает ли он их узлом. Но Дима просто сидел нога на ногу. Его волосы были жесткими и блестящими, чем-то напоминая оперение воронов. Нос прямой и узкий, а глаза, обрамленные густыми черными ресницами, походили на два нефрита: глубокий зеленый цвет слегка разбавляли коричневые вкрапления.

– Маш, ты вообще слушаешь? – устало вздохнул Дима, жирно обводя карандашом формулу в тетради.

– Да вдруг вспомнила, что коричневые полосы в нефрите – это железо, которое окислилось по трещинам в камне. – Маша поправила челку и постаралась обаятельно улыбнуться.

– Какой нефрит? Я тебе совсем другое объяснял. – Он взъерошил волосы и с тоской посмотрел в окно, словно мысленно прося у небес пощады.

– У меня бабушка в молодости занималась геологией. Рассказывала мне всякое-разное про камни. Вот я и вспомнила. Случайно.

– СЛУШАЙ, – снова провел ладонью по волосам Дима, – ты довольно умная девочка, но твоя проблема в том, что ты постоянно отвлекаешься и не можешь долго удерживать внимание на чем-то одном. За всю школьную жизнь я видел тебя предельно сосредоточенной лишь раз – кажется, в третьем классе. Тогда Марина вернула тебе долг монетами, и ты их долго, скрупулезно пересчитывала.

– Говоришь, словно я какой-то Скрудж Макдак!

– Ты очень рассеянная. Пойми, повышенная концентрация внимания помогает быстрее вникнуть в суть сложной темы и работать продуктивнее, – нравоучительно проговорил Дима, потирая переносицу. – Умение удерживать фокус внимания столько, сколько нужно для дела, – вот что отличает успешного человека от неуспешного.

– Это весьма спорно. Ну, допустим, ты прав, – нехотя проговорила Маша, переводя свой взгляд на портрет Софьи Ковалевской, висевший над доской. И странная же у нее была прическа!

– Конечно, я прав, – продолжил Дима, щелкая пальцами у нее перед носом.

– И что мне делать? – Маша положила голову на парту, подкладывая под щеку учебник.

– Я уже об этом подумал и выписал для тебя специальные упражнения. – Дима с готовностью выудил из своего рюкзака зеленую тетрадь в новенькой обложке.

– Ты такой зануда! – скривилась Маша, отмахиваясь.

– Ладно. Вот. – Дима снял с запястья элегантные часы на кожаном ремешке и положил на парту перед Машей. – Тебе нужно пять минут наблюдать за тем, как движется секундная стрелка, и думать только о ней. Справишься?

– Как будто это поможет мне сдать экзамены, – простонала Маша. – А ложку мне силой мысли согнуть не нужно?

– Какую ложку? – не понял Дима.

– Которой не существует! Матрицу, что ли, не смотрел?

– Конечно, смотрел. Но фильм сейчас здесь при чем? У тебя хаос в голове, потому ты и не можешь собраться. Смотри давай на стрелку! – Он ткнул пальцем в циферблат и откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

Маша уныло стала следить за стрелкой, которая двигалась словно копуша.

– Я догадываюсь, почему в классе ты особо ни с кем не общаешься, – проговорила она. – Только с Яриком, который…

– Ты не обо мне думать должна! – разозлился Дима. – И не о Ярике! Ну неужели сложно просто пять минут посидеть тихо и сосредоточенно?

– Да не думаю я о тебе! А уж о Ярике и подавно! – Маша стиснула в руке ремешок от часов. – Ты просто назло заставляешь меня заниматься глупыми вещами, вместо того чтобы объяснять материал! Полагаешь, я сдамся и скажу, что не нуждаюсь в помощи? Так вот, даже не надейся! Лучше начни с домашки. – С этими словами она перелистнула книгу и ткнула пальцем в упражнение.

– Если я дал слово помочь тебе с учебой, я его сдержу, – сказал Дима, забирая часы. – Читай вслух задание и говори, что бы ты сделала в первую очередь.

– Обязательно вслух? – начала торговаться Маша, почему-то параллельно вспоминая, как бабушка помогала ей делать уроки в начальных классах.

– Как хочешь, мне без разницы, – ответил Дима, застегивая ремешок. – Какая там реакция, как думаешь?

– Э-э-э… – начала озадаченно Маша.

– Экзотермическая, верно! – воскликнул Дима, явно переоценивая ее мыслительные способности. – И как ты это поняла? Почему не эндотермическая?

– Да черт его знает, – честно призналась Маша.

– Ну хорошо. Я смог объяснить Ире спряжение глаголов, значит, и здесь справлюсь, – сказал Дима, сжимая кулаки.

– Разговариваешь сам с собой? – улыбнулась Маша. – Какой ты все-таки странный!

– С вами станешь. – Дима криво улыбнулся ей в ответ. – Чувствую, весь этот год женщины будут испытывать меня на прочность.

– А у тебя много женщин?

– Кажется, с тобой стало на одну больше, чем могут выдержать мои нервы. Ладно, неважно. Давай начнем с основ. – Дима взял учебник и пролистал на несколько страниц назад. – Я буду объяснять, а ты постарайся смотреть только в учебник и слушать мой голос, хорошо?

Маша кивнула, и следующие сорок минут стали самыми длинными в ее жизни.

Когда прозвенел звонок, Дима встал, разминая ноги.

– Пошли, – сказал он, собирая вещи.

– Куда? – спросила Маша, дописывая уравнение. – Тут никого не будет, второй урок математики тоже отменили.

– Я устал смотреть, как ты ерзаешь на стуле. Сегодня хорошая погода, попробуем новую методику. Будем гулять по парку, а я тебе параллельно попробую все объяснять. Так учат малышей в садике, которым на месте не сидится.

– Но на улице я буду еще сильнее отвлекаться! – возразила Маша.

– Зато я, запертый с тобой в тесном классе, не сойду с ума. Вставай давай. Хочешь, куплю тебе хот-дог?

– Ты, наверное, голодный, – осенило Машу. – На большой перемене ведь не ел.

– Надеюсь, твое хобби – не слежка за мной, – напряженно ответил Дима, как-то нехорошо глядя на Машу.

– Да ну тебя! – отмахнулась она. – У меня есть более интересные дела.

– Очень надеюсь, – ответил Дима, надевая рюкзак.

Как Маша и предполагала, Дима был тем еще неженкой. Автомат с чипсами и газировкой его не впечатлил. Он не захотел покупать сосиску в тесте на заправке, а на бутерброды в киоске у автобусной остановки, мимо которой они проходили, и вовсе посмотрел с нескрываемым отвращением. Дима потащил ее в какое-то проверенное место, за которое мог ручаться, а по дороге нагружал английской грамматикой, специально задавая вопросы только на иностранном языке и требуя таких же ответов.

– Прости, но твой английский ужасен, – наконец сдавшись, сказал Дима по-русски и протянул ей спиртовые салфетки.

– У своего деда из клиники взял? – Маша с интересом повертела пачку в руках, но ответ так и не получила. – И чем этот ларек лучше тех, что мы прошли?

– Здесь едят практически все студенты и преподаватели меда, – пожал Дима плечами, забирая у продавца дымящиеся хот-доги.

Маша вспомнила, что выше по этой улочке расположен медицинский институт.

– Говоришь так, словно врачи могут предчувствовать, какая еда вызовет отравление, – пошутила она.

– У них повышенные требования к чистоте. – Дима сунул Маше в руки сосиску.

Она хотела было поспорить с ним из вредности, но осеклась: ее заворожила манера Димы откусывать булку маленькими кусочками и жевать так, словно его снимают для рекламы. Он изящно придерживал своими длинными пальцами обертку, осторожно подворачивая ее перед каждым укусом.