Алекс Джун – Нулевые (страница 4)

– Так и останешься дураком.

– Знаешь, обычно лучше всего в жизни устраиваются троечники. Разве нет?

Он попытался в шутку ущипнуть ее за щеку, но Алла Михайловна звонко крикнула: «Так, голубки! Сейчас вылетите вон!» – и Илья угомонился.

Вообще, конечно, в чем-то Илья был прав. Как и Маша, он давно уже работал, но, в отличие от нее, получал приличные деньги, а не перебивался с копейки на копейку на дурацких подработках. Маша точно не знала, чем он занимается. Вроде как регулирует пластиковые окна, а еще перепродает подержанные вещи своим друзьям на барахолке. Она часто видела его компанию у себя во дворе: парни и девчонки сидели на лавочках, слушали музыку и смеялись. Но подходить к ним Маша не спешила; впрочем, они ее и не звали. Вокруг Ильи вечно увивались девицы, больше похожие на студенток, чем на старшеклассниц.

Звонок прозвенел еще раз, и Маша с досадой поняла, что весь урок только и делала, что думала о парнях. А ведь она дала себе слово, что этот год посвятит учебе!

На химии Дима блистал. Он исписал половину доски мелкими аккуратными пузатыми буковками и формулами, профессорским тоном комментируя свои действия.

– Итак, – поставил Дима точку и отряхнул руки от мела, – разбавленная серная кислота растворяет только металлы, стоящие в ряду левее водорода. Продуктом выделения является водород, а выделение газа – это признак реакции. Катионы цинка…

У Маши начали слипаться глаза, ровный тон Димы клонил в сон. Наверняка ему дома дед помогает задачи решать и вот так же бубнит заумные фразы. Она во всех красках представила сцену, в которой Дима сидит над тетрадкой, а строгий дед грозит ему своей тростью. А может, и лупит легонько, когда внук сильно тупит, позоря семью приличных врачей. Тут хочешь не хочешь, а все выучишь. Ведь неспроста же Дима сидит над учебниками даже на переменах.

– Маш, не спи, – толкнул ее локтем в бок Илья.

Маша хотела было привычно нагрубить, но в панике увидела, что на нее смотрят Дима и учитель химии Федор Петрович. И выжидающе так смотрят. Словно два питона на кролика.

– Простите, я не поняла вопрос, повторите еще раз, – попросила она, но Петрович лишь хмыкнул и что-то нарисовал в журнале, а Дима закусил губу и покачал головой. – Да я просто не расслышала, – попыталась снова оправдаться Маша.

– А мечтать меньше надо, – строго ответил Федор Петрович. – Лето красное пропела, так надо уже включаться в работу. Все! Каникулы кончились.

Маша хотела было съязвить, что летом она вкалывала как проклятая, но вряд ли учителю это было интересно. Обижал и взгляд Димы, который как бы говорил: «И ты клялась, что будешь стараться?»

– Поди, двояк нарисовал, – прошептал Илья. – Хочешь, бритвой поскребу и на четыре исправлю? Я так уже делал, Петрович никогда ничего не помнит. Анька мне даст журнал, если попрошу.

– Пока не нужно, – тихо ответила Маша, благоразумно оставляя возможность вернуться к этому варианту, если честным способом исправить оценку не удастся.

– Если что, я к твоим услугам, – подмигнул ей Илья и тут же театрально уткнулся в учебник, заметив возмущенный взгляд Петровича, призывавшего класс к тишине.

Шепотки стихли, но минут через пять опять расползлись по классу. И учителю пришлось строго на всех прикрикнуть.

– Не грусти, похрусти. – Илья вытащил из кармана и протянул Маше под партой пакетик сухариков.

Она взяла шуршащую пачку и постаралась максимально тихо ее открыть, делая вид, что изучает страницу в учебнике. Петрович вроде бы ничего не заметил, он нудно бубнил теоретический материал. Илья специально уронил ручку, а потом залез под парту и принялся рыться в своем пакете. Раздался щелчок, и Маша поняла, что он открыл газировку.

– У тебя там целый киоск? – прошептала она, почувствовав, как алюминиевая банка коснулась ее коленки.

– Бери скорее, я себе вторую открою, – отозвался Илья из-под парты.

Маша поставила колу себе на колени рядом с пакетом сухариков. С таким перекусом учиться было гораздо веселее. Они с Ильей хитро переглядывались, прячась за учебниками и стараясь максимально тихо жевать.

– Зоткина! – Федор Петрович оторвался от доски и нацелил в ее сторону узловатый палец.

– Да, Федор Петрович? – спросила Маша, прикрывая рот рукой, словно зевает.

– Ты там жуешь вместе с Ржановым?

– Нет. – Маша судорожно сглотнула и мило улыбнулась.

– Встань и иди к доске!

Под строгим взглядом учителя Маша попыталась незаметно переставить колу и сухарики на стул, но слишком поторопилась, и пачка соскользнула на пол, рассыпавшись.

– Не ешь, значит. – Петрович сел за учительский стол и снова нацелился на журнал. – Быстро все убери и вон из класса. Будешь первой в столовой. А за сегодня вторая двойка.

Класс дружно засмеялся, а Маша тяжело вздохнула и принялась собирать сухари. Невзначай она посмотрела на Диму, который выглядел расстроенным. Их взгляды пересеклись, но он быстро отвернулся к окну.

– Возьми с собой, – прошептал Илья, вытаскивая из своего пакета пачку чипсов.

– Ржанов, тоже на выход! – рявкнул Петрович. – Пол-урока под партой просидел!

– Простите, извините! – воскликнул Илья, радостно сгребая вещи.

– Быстрее, весь класс вас ждет!

Маша схватила рюкзак и вышла в коридор, Илья поспешил за ней.

– Ну что, детка, продолжим пир? – Он сел на подоконник и кивнул ей, приглашая.

Но этим планам не суждено было сбыться. По коридору, цокая каблуками, шла завуч.

– Ржанов, снова с урока выгнали? – вздохнула она. – Иди за мной, как раз ищу, кого бы попросить потаскать коробки. А тебя, Зоткина, тоже, что ли, выставили?

– Нет, она в туалет вышла, – нашелся Илья.

Маша кивнула и поспешно бросилась в сторону туалета, пока завуч не нашла и ей занятие.

На обеденной перемене Маша привычно вступила в бой с малышней, чтобы купить себе шоколадку «КитКат». Почему-то именно у окошка со сладостями никто никогда не соблюдал очередь, все просто наваливались друг на друга и размахивали десятками, выкрикивая названия товаров, а пухлая работница ловко выхватывала деньги из рук и совала в ответ батончики. Маше казалось, что когда-нибудь голодные дети снесут и работницу столовой, и ее прилавок.

– Ну и бардак! – пожаловалась Маша Тане, которая со скучающим видом что-то набирала в своем телефоне.

– Смотри, я себе вчера новые иконки EMS купила, – похвасталась Таня, помахивая мобильником.

– Вечно тратишь деньги на всякую ерунду, – скривилась Маша, распечатывая шоколадку. – То мобильные открытки, то рингтоны, то висюльки эти и плетеные шнурки на шею. Ты своему сотовому обновки чаще, чем себе, покупаешь.

– Ты завидуешь, потому что у тебя мобильника нет.

– И зачем он? Мне и домашнего телефона хватает. А если у меня будет сотовый, то отец наверняка постоянно будет названивать и пытаться контролировать, спрашивать, где я, когда приду. Не-не.

– Ты же можешь не брать трубку, – пожала плечами Таня.

– Купить мобильник, чтобы не отвечать на звонки? Может, вообще звук на нем убрать или отключить? Какой тогда в нем смысл?

– А послушай новый рингтон из «Бригады», я скачала через WAP. – Таня смешно шлепнула губами, стараясь манерно выговорить последнее слово.

– Боже! Ненавижу этот сериал! – закатила глаза Маша. – Илья на уроках вечно эту дурь цитирует. Вчера привязался с вопросом: что зимой и летом одним цветом? И ржал как псих, потому что ответ не елка, а Саша Белый. Тупость.

– Тупость, – кивнула Таня, поправляя свои мелированные волосы. Еще с начальных классов она старалась во всем соглашаться с Машей. – Ты куда после уроков сегодня?

– В школьную библиотеку.

– Зачем? – изумилась Таня, словно Маша собиралась не в библиотеку, а как минимум на кладбище.

– Да решила за ум взяться. Выпускной класс все-таки. – Маша смяла обертку и сунула в карман джинсов.

– Ну да. Мама говорит, что надо идти в институт, чтобы мужа искать.

– Не нужен мне муж из России! – фыркнула Маша. – Я после первого курса подам заявку в специальную программу для студентов, ну, знаешь, собирать клубнику на фермах в Англии или работать официанткой в Америке. Там и останусь.

– Бесплатно? – спросила Таня, наматывая нитку от брелока себе на палец.

– Нет, конечно. Что сейчас в мире бесплатного? Даже вон скачать дурацкую черно-белую картинку, и то с тебя деньги дерут. Но я заранее коплю. Сперва слетаю туда на разведку с папой вместе. Может, его Америка вдохновит.

– Лучше купи мобильник. Вряд ли троечниц берут в эту программу, – посоветовала было Таня, но, увидев свирепый взгляд подруги, сразу прикусила язык.

Маша оглянулась в поисках Димы, но тот, как обычно, не пошел в столовку. Она вообще ни разу не видела, чтобы он ел в школе. Интересно, как он питается? Может, сидит за длинным столом при свечах и ковыряет рыбу специальной маленькой вилочкой, а дед при этом отчитывает его за неправильно заложенную за воротник салфетку? И суп-то, поди, у них в фарфоровой супнице.

Зазвенел звонок, прерывая бурные фантазии Маши о Диме и его образе жизни. Она схватила рюкзак и помчалась в класс. Выбежав в коридор, Маша заметила Диму, который быстро шел ей навстречу. Он только чудом не снес горшок с цветком на подоконнике и неловко ссутулился, чтобы не столкнуться с болтающими у двери девчонками. Но это не помогло. Дима задел плечом их старосту Аню, и школьный журнал выскочил из ее рук. Дима тут же пробормотал извинения, поднял журнал и, не глядя на Машу, прошмыгнул в класс.