Алекс Джиллиан – Изъян (страница 52)

Поверьте, это не мои фантазии, а годы наблюдений. Где бы мы не появлялись вместе, меня всегда рассматривали, как немного странный экспонат рядом с безупречным мужчиной. Здесь публика несколько иная, более деликатная, но посыл редких взглядов тот же самый.

Наверное, поэтому я не люблю появляться с ним в публичных местах, находя массу отговорок, чтобы не сопровождать его на различные мероприятия. Даже обыденный поход в ресторан или прогулка по парку — болезненный удар по самооценке.

И дело вовсе не в моих комплексах… Точнее в них, но я ведь отчетливо понимаю, что далеко не уродина и нравлюсь мужчинам. Просто из другой весовой категории.

Рядом с Сашей любой выход в свет превращается в витрину сравнения. Во мне словно ищут скрытый «секрет», и в какой-то момент начинаешь ощущать себя не женщиной, а приложением к блистательному мужу. Именно это я ненавижу.

— Ты снова загоняешься, — отложив приборы, Саша берет бокал вина и, глядя мне в глаза, делает небольшой глоток. — Для меня не существует женщины красивее тебя, Ева. Никогда не существовало.

— Ты это к чему? — внезапно раздражаюсь я.

— Хочу, чтобы ты знала и никогда не сомневалась, — поставив бокал, он снова касается моей руки, мягко поглаживая пальцы.

— Мне все равно, Саш, — порывисто высвободив ладонь, убираю ее на колено. — Сейчас не лучшее время для таких разговоров, — поясняю я, заметив, как он недовольно сощурил глаза. — Личные моменты мы обсудим после…

— После чего? — перехватывает муж.

— После того, как этот кошмар закончится, — выдыхаю я. — Лучше расскажи, какие действия ты планируешь предпринять, чтобы вычислить убийцу?

— Он проявится сам, — уверенно отвечает Александр.

— Полтора года не проявлялся, а тут вдруг…

— Не вдруг, — вновь перебивает он. — Оставь решение этой проблемы мне.

— Не могу, — вспыхиваю я. — Он, черт возьми, прислал мне сообщение.

— Не стоило привлекать его внимание.

— То есть я еще и виновата?

— Нет, — категорично отрезает муж. — Знаешь, я могу понять, почему ты тайком сунулась в это расследование. Мне неясно другое — что ты собиралась делать дальше?

— То же, что и Ника. Собрать информацию, устроить общественный резонанс.

— Как именно? Ты не журналист и не блогер, — скептически замечает Александр.

— У меня есть переписка с Алиной и мои записи. Я передам копии в редакцию, где работала Ника, и на горячую линию правозащитников. Анонимно выложу на «Живых границах». Семьи жертв свяжу с общественными приёмными. Этого достаточно, чтобы поднять шум.

— Переписка и твои домыслы? Ты всерьёз?

— Для резонанса этого достаточно. Ты сам знаешь, как быстро система реагирует, когда тема выходит в публичное поле.

— Публичность спугнет убийцу, — жёстче произносит Саша. — Он уйдёт в тень.

— Молчание уже стоило четырёх жизней, — настаиваю я. — Выбор не между «тихо» и «громко», а между «сейчас» и «когда будет поздно».

Он окидывает меня долгим оценивающим взглядом, тянется за бокалом, осушая его в два глотка.

— Очень глупый план, Ева, — ледяным тоном резюмирует Александр, заставив меня вспыхнуть от обиды и возмущения.

— Предложи умный, — с негодованием парирую я.

— Уже предложил. Не вмешивайся и наслаждайся отпуском.

— Смеешься надо мной? — разъяренно шиплю.

— Нет, говорю на полном серьезе, — бескомпромиссно заявляет он.

Я впиваюсь пальцами в собственные колени, до боли в скулах стискивая зубы. Часть меня и рада бы переложить решение проблемы на мужа. По привычке. Довериться его опыту и связям, но другая часть отчаянно сопротивляется категоричному указанию на «место». Место безвольной и бесхребетной марионетки.

— Ты будешь держать меня в курсе дела, — стиснув зубы, выдвигаю свои условия.

— Не обещаю.

— Саша! — повышаю голос и резко осекаюсь, заметив, что привлекла к нашему столику всеобщее внимание.

— Ты ничего не съела, — мягким тоном замечает муж, кивая на мои нетронутые тарелки. — Мы не выйдем из ресторана, пока ты не съешь все, что я заказал.

— Так затолкай в меня силой! — в сердцах выкрикиваю я.

— Прекрати так себя вести, — не повышая голоса, сдержанно требует он. Требует, мать его!

— Как? Это ты ведешь себя, как гребаный тиран.

— Потому что забочусь о тебе?

— Иди к черту со своей заботой, — понизив тон, яростно шепчу я. — Мне ничего больше от тебя не нужно. Ты меня не заставишь. Ни жрать эту еду, ни слушать твои дурацкие отповеди, ни любить тебя. Все закончилось, Саш. Представь себе, такое бывает, даже если не вступаешь ни в какие тупые программы — я переболела и вылечила свой изъян. Смирись, что мой новый путь никак не связан с тобой. Спасибо твоему бесконечному вранью и этой чудовищной ситуации за то, что я наконец осознала… Ты — единственный источник моей боли, которую, уж прости, я не собираюсь принимать.

Александр откидывается назад, сжимая правую руку в кулак. По застывшему лицу бежит рябь, скулы напрягаются, взгляд холодный и острый, как осколок стекла. В глубине черных глаз проскакивают недоверие и растерянность, не вызывающие у меня ничего, кроме злорадного удовлетворения.

Не разрывая зрительного контакта, Саша разводит руками, давая мне иллюзорную свободу действий. Разумеется, я этим воспользуюсь.

Вскочив из-за стола, почти бегом лечу к выходу. Дверь выплёвывает меня в ослепительный жар. Первым делом оборачиваюсь. На пороге никого. Муж остался внутри и, похоже, не собирается меня преследовать. Пропустив сквозь себя легкую волну облегчения, я сворачиваю к аллее.

Несусь вперед, не различая дороги. Жаркий августовский день пропитан запахами хвои и цветущих растений. От нагретого асфальта поднимается марево, солнце бьёт в глаза, отражаясь от стеклянных фасадов.

Я ускоряюсь, дыхание быстрое и прерывистое, как после долгого бега по лестнице. Поворачиваю за угол и врезаюсь в чье-то твердое тело.

— Осторожнее, Ева, — произносит бархатистый голос Харта.

Вот черт, из огня да в полымя.

Придержав меня за плечи, он пристально вглядывается в мое раскрасневшееся лицо. Качнувшись на каблуках, я отшатываюсь назад, как черт от ладана.

— От мужа убегаешь? — проницательно спрашивает он.

Его выверенная вежливость и нарочитое участие действуют как наждак по нервам. Они даже разговаривают одинаково. Харт и мой муж. Те же гипнотические интонации и манера растягивать слова. Но при этом ни малейшего внешнего сходства. Да и откуда ему взяться? Зато есть четкое ощущение, что один из них отлично умеет копировать другого. И это до чертиков пугает.

— От него, — сухо бросаю я, одергивая подол узкого платья. Сдуваю прилипшую к губам прядь волос и исподлобья смотрю на Харта. — Но это не значит, что ты мне нравишься больше. Я вам обоим не доверяю.

Тео тепло улыбается и проходится по моей фигуре чисто-мужским оценивающим взглядом, вызывая у меня новый прилив неконтролируемого гнева.

— Пойдем со мной, — он кивает в сторону кованной беседки возле мраморного фонтана.

— Даже не подумаю, — яростно цежу сквозь зубы.

— Думать и не надо. Просто иди за мной. — терпеливым спокойным тоном зовет он.

Вот же прицепился на мою голову! Не хочу я с ним разговаривать и видеть никого не хочу. Морально не вывожу. Выдохнуть надо, собрать себя по частям и обдумать свое плачевное положение… где-нибудь подальше от них обоих.

Развернувшись, Харт направляется в указанном направлении, а я упорно стою на месте. От безветренной духоты мысли плавятся, на лбу выступает испарина, по спине стекают капельки пота. Забрать бы тяжёлые волосы в высокий хвост, но платье слишком открытое, а я… я не готова выставлять свои шрамы на показ.

Губы кривятся в циничной усмешке. Уверена, что здесь бы меня быстро научили, как принять свои внешние изъяны и не париться по пустякам. Потом поставили бы змеиное клеймо и записали в послушное стадо единомышленников с промытыми мозгами.

— Я кое-что тебе объясню, — Тео оглядывается через плечо. — Насчет Саши. И его категоричного нежелания посвящать тебя в некоторые сферы своей жизни. Он тебе этого никогда не скажет, а я могу, — искушающим тоном добавляет он.

Моя решительность дает трещину. Я начинаю колебаться, и есть отчего. Тео выбрал самые действенные рычаги давления, угодив в сердцевину моих страхов и сомнений.

Сжав кулаки, я все-таки иду. В беседке немного прохладнее. Тень от ажурной крыши рябит на коже, мраморный бортик фонтана выдыхает влажную свежесть. Пахнет нагретым железом, пылью и травой. Мы устраиваемся на двух противоположных лавочках. Расстояние между нами довольно приличное, но меня все равно смущает это навязанное уединение.

— У меня мало времени. Поэтому давай сразу к делу, — поторапливаю я. — Без долгих и пафосных вступлений, как ты любишь.

Харт абсолютно расслаблен, на его губах играет блуждающая улыбка, в светлых глазах плавится ртуть, а я натянута как струна, готовая лопнуть от напряжения в любой момент.

— Неужели я произвожу такое удручающее впечатление? — от его низкого смеха по моим голым плечам рассыпаются мурашки. Но вовсе не потому, что он волнует меня как мужчина. Определённо нет. После того, как Харт насильно вколол мне снотворное, все его обаяние сдулось до нуля. Принуждение и нарушение личных границ ничем нельзя оправдать.

— Можно я просто промолчу?