Алекс Джиллиан – Изъян (страница 43)
— Разблокируй, Тео, — хрипло проговариваю я, тщетно пытаясь удержать остатки самоконтроля. — Немедленно.
— Не могу, твою мать, — рявкает он, бросая на меня быстрый взгляд. — Ты в опасности, Ева. — бесцветным тоном добавляет Харт. Или «добивает»?
— Конечно, я в опасности, — огрызаюсь я. — Меня только что похитили!
Очнувшись и включив голову, я незаметно достаю из сумочки телефон, но Тео мгновенно замечает мой маневр и одним движением вырывает гаджет, и убирает в карман своих брюк с той стороны, куда я точно не дотянусь.
— Верни, — сдавленно умоляю я.
— Успокойся, Ева. Я действую в твоих интересах.
Ага, так я и поверила. Пусть ищет дуру в другом месте.
— Верни мне мой телефон!
Он снова бросает на меня тяжелый взгляд, затем молча включает «аварийку», перестраивается и, сбросив скорость, останавливается у обочины. Алые вспышки отмеряют секунды на стекле, а я лихорадочно дёргаю пряжку, но инерционная лента упирается и закусывает ремень, впиваясь в ключицу. На миг становится смешно от нелепости ситуации: меня просят «успокоиться», одновременно лишая права голоса и связи с миром.
— Открой дверь, — произношу уже без надрыва. — Или я начну кричать.
Харт наклоняется ближе, тень от его плеча падает мне на лицо. Запах дорогого парфюма раскрывается ярче, пропитывая мизерное пространство, оставшееся между нами. Я инстинктивно дергаюсь, когда мужская ладонь накрывает мой рот. Цепенею от шока, упираясь сжатыми кулаками в твердую грудь. Разум вопит об опасности, а мышцы наливаются свинцом, отказываясь подчиняться.
— Прости, — тихо говорит он. — Я рассчитывал, что у нас будет больше времени.
Рядом с ухом внезапно раздается щелчок. Холодное касание у ключицы, быстрый укол — и под кожей расползается жгучее тепло. Я пытаюсь вывернуться, бью его локтем, целясь в рёбра, тянусь к рулю. Схватка короткая, бессмысленная и заведомо обреченная на провал. Он фиксирует мои запястья, впечатывая их в обивку сиденья.
— Ты спятил, — шиплю я, глядя в холодную сталь прищуренных глаз. — Это преступление.
— Мне жаль, Ева, — ровным тоном отвечает Харт, крепко удерживая мои руки. — Но обстоятельства требуют жестких мер. Ты бы не поехала со мной по собственной воле. Не тот характер.
Я собираюсь возразить, но заготовленные слова застревают в горле. Язык немеет, парализующий холод проникает в мышцы, просачивается в мысли, медленно отключая звуки и приглушая свет.
— Не надо бояться. Расслабься. Я не причиню тебе вреда, — его голос становится тише, обволакивая меня бархатистым теплом. — В шприце обычное снотворное. Через пару часов ты проснешься в безопасном месте, и мы спокойно все обсудим. Поверь мне, так будет лучше. В первую очередь для тебя.
Пульс замедляется, лицо напротив постепенно теряет четкие контуры, в черных зрачках дрожит мое тусклое отражение. Я фокусируюсь на нем, пока темнота не смыкается до крошечной светлой точки… Через мгновенье не остается и ее.
Глава 14
«
РИА Новости
В Москве найдено тело Алины Рокс
12 августа 2025, Москва
Александр
Первое, что бросается в глаза — это порядок. Не вычищенный до блеска, как в моем кабинете, а функциональный, служебный порядок, в котором каждая деталь имеет своё место и предназначение. Стол чистый, на нём только диктофон, бутылка минералки, пара ручек и открытый блокнот. Вдоль всей стены за спиной следователя Кравцова расположен забитый под завязку стеллаж. Папки выстроены строго по номерам, метки дат выровнены по краю, даже пыль на верхней полке вытерта полосами, как по линейке.
Обстановка спартанская, казенная и немного удручающая. Блеклые стены, вытертый линолеум, трещина под батареей, часы с гербом и стрелкой, которая безнадёжно отстаёт. Пахнет сигаретами, бумагой и дешёвым кофе. Из приоткрытой форточки тянет автомобильными выхлопами и горячей выпечкой из пирожковой за углом.
Я замечаю, что стул для посетителя чуть ниже, чем у следователя. Стандартный приём, чтобы сбить равновесие собеседника. Интересно, кто у них сейчас консультирует по невербалке.
Майор Кравцов сидит напротив. Средний рост, плечи опущены, лишний вес. Одет в поношенный костюм и серую рубашку, ворот расстёгнут, галстук отсутствует. Трёхдневная щетина, взгляд тяжёлый, но ясный. Передо мной человек, который знает, что делает бессмысленную работу, но всё равно делает. Пальцы короткие, с пожелтевшими от никотина ногтями. Время от времени он постукивает ими по столу — ровный ритм, знакомый любому психиатру. Признак тревожного самоконтроля, граничащего с усталостью.
Я привычно оцениваю его позу, темп речи, характер движений.
Психологический портрет: хроническая усталость, внутреннее выгорание, но без апатии. Он держится за дисциплину, как за последнюю форму смысла. Работает не потому, что верит в результат, а потому что иначе не умеет. Не склонен агрессии, но может быть настойчив до фанатизма, если почувствует поддержку сверху. Исполнитель по натуре, приученный выполнять приказы без колебаний, но с внутренней потребностью оправдать их морально.
Для меня — не опасен.
— Демидов Александр Сергеевич, тридцать шесть лет, — зачитывает Кравцов, не поднимая глаз. — Проживаете в Москве, район Хамовники, жилой комплекс «Садовые кварталы». Психиатр, профессор, частная практика. Всё верно?
— Всё верно.
— Согласно протоколу осмотра, вы обнаружили тело Романовой Алины Юрьевны примерно в 00:35, — говорит Кравцов, листая материалы дела. Голос низкий, прокуренный, без нажима. — Подтверждаете?
— Подтверждаю.
— Где именно вы её нашли?
— В квартире, — сухо отвечаю я. — Улица Катукова, дом двадцать четыре…
Следователь кивает, делает пометку, не поднимая глаз. Щёлканье ручки нарушает тишину — тот же навязчивый ритм, что и с тарабанящими по столу пальцами. Похоже, его раздражает необходимость подтверждать уже известные факты, повторять то, что и так было зафиксировано. Рутинная бессмысленность, превращённая в обязанность, — худшая форма наказания для думающего человека.
— В какой комнате вы обнаружили тело?
— В спальне. На кровати, — коротко сообщаю я.
— В каком положении оно находилось?
— На спине, руки раскинуты.
Кравцов приподнимает голову, взгляд короткий, безэмоциональный.
— Следы крови, повреждения? Во что была одета?
— Нижняя часть пижамы отсутствовала. Верхняя расстёгнута на груди. На шее — следы удушения, голова пробита. Удар, вероятно, нанесен металлической статуэткой, которая лежала рядом на кровати. Крови много. — я делаю короткую паузу, отгоняя всплывший в памяти образ. Не самое приятное зрелище, но я видел и похуже. — В тело были воткнуты иглы. Длинные, около пяти сантиметров.
Следователь замирает с ручкой в руке. Плечи слегка напрягаются, взгляд на миг уходит в сторону, скользит по столу и возвращается ко мне. Внешне держится спокойно, почти отстранённо, но лёгкое сокращение мышц у рта и короткий вдох выдают больше, чем любые слова. Физиологическую реакцию отвращения не спрячешь — тело всегда реагирует первым.
— Скажите, как вы думаете, — произносит он после недолгой заминки, — Кто мог сделать такое? — вопрос звучит не формально, не по инструкции. Он действительно хочет услышать мое мнение. — Вы ведь специалист, профессор. Работаете с патологическими состояниями. Как бы вы описали человека, способного на подобное?
Я сдерживаю циничную усмешку, которая в контексте разговора выглядела бы неуместной и могла подтолкнуть Кравцова к ошибочным выводам. Но дело не в том, что мне не свойственны эмпатия и сочувствие. Просто я отлично знаю этот приём — дать возможность «эксперту» высказаться, чтобы выудить неосознанные реакции. Классика допросной психологии.
— Описать? — спокойно уточняю я. — Сложно описать того, кого не видел. Но если исходить из характера травм… это не импульсивное убийство. Убийца контролировал себя, по крайней мере большую часть времени. Всё указывает на сдержанный гнев. Такой человек заранее знает, что делает. Но вспышка определённо была. Что-то вывело его из себя. Возможно, сопротивление жертвы, какие-то слова или другие триггеры, но позже он вернул контроль над гневом и закончил то, что планировал изначально.
Кравцов склоняет голову, сосредоточенно обдумывая мои слова.
— Значит, вы считаете, убийство было осознанным?