Алекс Джиллиан – Изъян (страница 35)

— Но… если она умерла так давно… почему Ordo Simetra всё ещё существует? Кто продолжил её дело?

Харт расслабленно откидывается в кресле, на одухотворённом лице проскальзывает печальная улыбка.

— Идеи сильнее смерти, Ева, — философским тоном провозглашает он. — После ухода Виктории нашлись люди, которые считали своим долгом сохранить и развить её детище.

Откровенно говоря, предыстория создания клуба прозвучала весьма достоверно и максимально правдоподобно. Безопасно. По-хорошему идейно. И в какой-то степени даже благородно. Я бы почти поверила и в благие намерения нынешних владельцев псевдотерапевтического центра, обещающего избавить несчастных богачей от их зависимостей и травм.

Но слишком много «но». Слишком отточенная, гладкая версия, в которой нет ни шероховатости, ни случайных оговорок, без которых не обходится ни одна реальная история. Слишком правильная легенда для того, чтобы она не скрывала под собой нечто иное, о чем не принято говорить вслух.

— Если я правильно поняла… — нахмурив лоб, начинаю я, пытаясь ухватить мелькнувшую мысль за хвост, пока та не ускользнула, как множество других до нее. — То этот клуб — наследие моего мужа.

— Да, — подтверждает Харт. — Но он не хочет иметь с ним ничего общего.

— В отличие от тебя.

— Снова в точку, — открыто улыбается он. — Три года назад я продал свой бизнес и всю недвижимость в Лондоне и переехал в Москву, чтобы связать свое будущее с клубом.

— Почему?

— Почему ты об этом не знала? — Харт окидывает меня озадаченным взглядом, вопросительно приподняв брови. — По-моему, мы уже обсудили причины.

— Нет, почему ты решил так резко изменить свою жизнь? — конкретизирую я.

Его лицо внезапно темнеет, глубокая морщина прорезает лоб. Он отводит взгляд в сторону, указательным пальцем потирая висок. У меня невольно перехватывает дыхание, а пальцы рефлекторно сжимают подлокотники кресла.

— Потому что потерял самое ценное, что у меня было, — бесцветным голосом отвечает Харт. — Моя жена, беременная нашим долгожданным первенцем, погибла в аварии. Я был за рулем… Всё произошло за считанные секунды, — он прикрывает глаза, потирая переносицу двумя пальцами. — Она умерла мгновенно, а я отделался парой сломанных ребер…

Я судорожно втягиваю воздух в резко опустевшие легкие. Господи, какой кошмар. Не стоило мне спрашивать и лезть ему в душу, но я даже предположить не могла…

— Мне очень жаль, Тео. Соболезную твоей потере, — сдавленно шепчу я, понимая, что мои слова звучат жалко и банально, но других еще никто не придумал. — Я ничего не знала… — добавляю с досадой. — Саша, он…

— Ничего тебе не рассказывал, — подхватывает Харт. — Он не умеет делиться болью, ни своей, ни чужой, но, как и его мать, понимает ее истоки. Поэтому твой муж так востребован. Он видит людей насквозь и умеет подобрать подход к любому, но сам… сам остается…

— Непробиваемым сукиным сыном, — подсказываю я, ощущая на языке знакомую горечь.

— Ты злишься на него, — понимающе кивает Харт. — Напрасно, Ева. Саша — сложный человек со своими странностями и механизмами защиты, но именно он настоял, чтобы я переехал в Москву и прошел реабилитацию в Ordo Simetra. Если бы я не прислушался… — Тео протяжно вздыхает. — Клуб помог мне вернуться в мир живых, — на тонких губах появляется натянутая улыбка. — Так что я на собственном опыте убедился, что это работает. Не сразу…, но работает.

Он на секунду замолкает, взгляд упирается в полированные шарики Ньютона, которые продолжают раскачиваться в своём ритме. Я с сочувствием смотрю на его опустившиеся плечи и потускневшее лицо, испытывая целый спектр противоречивых эмоций. Стена недоверия никуда не исчезла, но стала немного тоньше.

— Сначала я был одним из новичков, приходил на групповые встречи и молчал. Потом начал говорить, делиться и в какой-то момент понял, что людям становится легче рядом со мной. Так я стал куратором нескольких программ, а затем «вырос» до статуса Архитектора Симметрии и вошел в синклит клуба. Это единственное, что вернуло мне смысл жизни и открыло возможности, о которых я даже не представлял.

— Что такое синклит? — осторожно интересуюсь я.

— Внутренний совет клуба, — спокойно поясняет он. — Те, кто принимают управленческие решения.

Я киваю, но мысль уплывает, а взгляд цепляется за его пальцы, длинные, красивые с аккуратно подстриженными ногтями. На безымянном пальце поблёскивает ободок обручального кольца, и меня снова накрывает лавина сочувствия. То, что он так легко открылся мне, безусловно подкупает и снижает градус возникшей межу нами напряженности, делая Харта более живым и понятным, но я не должна забывать о главном… О цели, которая привела меня сюда.

— Ты так и не спросила, как и зачем я устроил нашу встречу, — внезапно произносит Харт.

Подняв голову, я встречаю его пристальный взгляд и на мгновенье теряюсь в бездонной глубине дымчатых глаз. Приоткрыв рот, безуспешно пытаюсь сформулировать вопрос, но в итоге не издаю ни звука.

— Знаешь, Ева, ответ может тебя напугать, — с коротким смешком предупреждает он. — И я отлично понимаю, как это выглядит со стороны, но я не хочу, чтобы ты неправильно истолковала мои мотивы и действия.

— Если честно, ты уже меня пугаешь… — мрачно признаюсь я.

— Не бойся и просто выслушай, а потом уже сделаешь выводы, — советует Харт и, чуть подавшись вперед, продолжает: — Я слишком хорошо знаю своего племянника и догадываюсь, что тебе с ним приходится непросто. Поэтому я присматривал за тобой. По-родственному. Без всякого злого умысла.

— Что значит присматривал? — настороженно уточняю я.

Он какое-то время молчит, только усиливая мою тревогу. Дерьмовое предчувствие стягивает мышцы живота и неприятным зудом отдается в спине.

— В твоём компьютере установлена программа, которая фиксирует посещаемые сайты, — наконец произносит Тео. — Александр поставил её ещё давно. Это его способ контролировать пространство вокруг себя.

Меня словно током пробивает. Дернувшись всем телом, я буквально врастаю в спинку кресла и в немом шоке смотрю на Харта.

— Что?.. — хрипло выдавливаю я.

В висках стучит кровь, руки предательски дрожат. Я всегда понимала, что в Сашиной дотошной опеке присутствуют маниакальные признаки, но даже мысли не допускала, что он может отслеживать меня технически. Это… это болезнь. Паранойя, одержимость… да что угодно, но не обычная забота любящего мужа.

— Господи, он совсем свихнулся, — бормочу я, сжимая пальцы в кулаки. — Подожди… — внезапно осеняет меня. — Получается, что ты имел доступ к этой программе?

— Да, — без колебаний признаётся Харт. — Когда-то я помогал ему выстраивать систему безопасности, и у меня остались ключи. Александр уверен, что я ими не воспользуюсь, но когда всплыл сигнал с форума «Живые границы»… я не мог пройти мимо.

— Но он… он ведь не знает, что я здесь? — слова вырываются с усилием. — Ты сам мне сказал, что Саша не знает! — с агрессией бросаю я, импульсивно вскакивая с места.

— Нет, Ева, он не в курсе, — твёрдо констатирует Харт, жестом указывая мне сесть обратно. — Я перенаправил отчётный канал. Система фиксировала твои действия, но Александр не имел к этим данным доступа.

— Ты отрезал ему доступ, но оставил себе. Это как называется?

— Плохая этика и временная защита. Я забрал у него глаза и оставил себе пульс, чтобы понять, когда тебе понадобится помощь.

— Я не просила помощи.

— Я знаю, — не спорит Харт. — Но ты уже однажды пострадала по вине нашей семьи. Я не могу допустить этого снова.

— Да вы оба чокнутые! — яростно рычу я.

— Успокойся, — спокойно произносит Харт. — Я не видел переписку. Программа фиксировала каждое посещение форума и все.

— Дальше? — требую я.

— Дальше включилась Алина. Она не знала всех деталей, я лишь дал понять, что хочу встретиться с человеком под ником Вита.

— А ей это зачем?

— Она — глашатай клуба.

— Вербовщица? — я не удерживаюсь от едкого тона.

В голове сразу всплывают ассоциации: менеджеры по продажам, инфоцыгане, коучи с вымученными улыбками, втюхивающие людям иллюзию счастья за огромные деньги.

— Не совсем, — поморщившись, отвечает он. — Глашатаи — члены клуба с расширенным статусом, привлекающие новых участников. В основном это специалисты, блогеры, ведущие подкастов или лекторы, чьё мнение вызывает доверие. Люди, у которых есть голос и аудитория. Их задача не «продать», а вовремя заметить тех, кто ищет выход, и подсказать, что дверь существует.

Меня невольно передёргивает. Сколько бы красивых слов он ни подбирал, «глашатай» в моём восприятии звучит архаично и почти по-сектантски. В воображении всплывают образы рыночных зазывал, выкрикивающих лозунги, или проповедников с горящими глазами, уверяющих, что знают единственный путь к спасению.

— А мой отец? Кто его направил в клуб? — резко меняю направление вопросов, откатываясь на несколько пунктов назад.

От обилия информации трещит голова, но мозг работает в полную силу, раскладывая новые вводные по отдельным ячейкам, чтобы впоследствии соединить в единую цепь событий.

— Я дал ему контакты одного из кураторов, — без заминки отвечает Харт. — Помнишь, мы с Сашей приезжали к тебе в больницу? Олег выглядел очень плохо и был не трезв. Я предложил единственный вариант, который мне тогда пришел в голову.

— Ты вмешался в расследование пожара. Удалил некоторые факты, оплатил моё лечение, помог отцу с работой и почти сразу же устроил его в клуб. — перечисляя неоспоримые факты, я смотрю ему прямо в глаза. — Мне интересно, что за этим стоит? Благородное желание помочь? Или откупиться и держать нас под контролем?