Алекс Джиллиан – Изъян (страница 30)

Папа озадаченно хмурится, потирая гладко выбритый подбородок.

— Непростые были люди, — нехотя отвечает он. — Замкнутые, высокомерные. Жадные к тому же. На работяг, вроде меня, смотрели как на пустое место. Богачи, одним словом. Хорошо, что Сашка крутой гонор отца не унаследовал. В этом плане тебе с мужем повезло. Но детство у него наверняка было не сахар, поэтому и не любит вспоминать.

— Почему ты так решил? — прищурившись, выпытываю я.

— Интуиция, — пожимает плечами отец. — Сам я ничего такого не замечал. Сашка, вообще, мне на глаза редко попадался. Младший намного чаще мельтешил. Балованный был пацан и странный немного. Как будто с придурью, и взгляд какой-то пустой, не детский.

— Не придумывай, пап. Обычный дружелюбный мальчишка. Мы с ним в тот день играли вместе… — не закончив мысль, запихиваю тарелки в посудомойку и возвращаюсь за стол.

Папа, наоборот, встает и начинает суетливо собираться, словно опасаясь дальнейших расспросов. Зря переживает. Я уже и так поняла, что ничего нового он мне не скажет.

— Пойду я, Ев. Планерка в девять, а еще подготовиться надо, сметы глянуть. Ты береги себя и не пропадай, — торопливо произносит отец и, чмокнув меня в лоб, направляется в прихожую. — И с мужем помирись, — громко бросает он, прежде чем покинуть квартиру.

Невольно вздрагиваю, когда в замке поворачивается ключ, который я так и не забрала… Но сейчас это последнее, что меня волнует. Слишком много странных, откровенно пугающих и подозрительных событий происходит вокруг, что такая мелочь, как ключи, кажется ничтожной во всем этом дурдоме.

На работу собираюсь на автопилоте, стараясь абстрагироваться от зудящих мыслей. Задача почти неосуществима, но я нахожу спасение в будничной суете. Десять минут на душ, пять на прическу, столько же на легкий макияж. Руки двигаются быстро и слаженно, словно принадлежат кому-то другому. Я цепляюсь за механические действия, будто они способны приглушить навязчивые вопросы:

Зачем отец опять объявился в такую рань?

О чем они с Сашей вчера общались?

Связано ли это с кольцом, которое я забрала?

Мой муж в курсе, что его тесть может состоять в секте?

А если он тоже ее участник?

Что если они знают, куда я сегодня собралась, и никакого симпозиума нет?

Мой аналитический мозг привычно расставляет задачи и строит версии, но последняя мысль кажется особенно нелепой и абсурдной, однако прожигает внутренности насквозь. Я резко втягиваю воздух и отворачиваюсь от зеркала, не желая видеть, как в глазах проступает паника.

Стоп. Хватит! Нельзя себя так накручивать. Нужно собраться, иначе я сорвусь ещё до выхода из квартиры.

Одеваюсь так же машинально, как крашусь. Чёрные джинсы, светлая блузка с длинным рукавом, поверх тонкий бежевый кардиган, на ноги удобные кроссовки. Всё предельно просто, неброско, привычно и идеально подойдет для вечернего мероприятия. Если, конечно, Алина не сольется, а такой вариант я не исключаю.

До офиса добираюсь на метро. Серый фасад «Горизонта» встречает привычной суровостью, и эта суровость даже успокаивает. Всё то же самое, что и вчера, и месяц назад. Я прохожу через турникет, киваю охраннику и только тогда впервые за утро выдыхаю свободнее.

Рабочий день пролетает как одно мгновение: звонки, таблицы, отчёты. Загружаю себя задачами под завязку, не отвлекаясь ни на кофе, ни на назойливую Людку Гридасову, не оставляющую попыток вывалить на меня свои проблемы. Ровно в час дня заходит курьер и ставит на мой стол пакет с комплексным обедом и коробку пирожных для отдела. На белой картонке жирным маркером выведено моё имя, и у всех сразу появляется повод повернуть головы. Людка завистливо вздыхает, но на этот раз воздерживается и от комментариев, и от сладостей.

— Обиделась? — протянув ей малиновый капкейк, я миролюбиво улыбаюсь. — Извини, Люд. Работы просто завал.

— А у нас тут по-другому бывает? — с царственным видом приняв пирожное, хмыкает Гридасова. — Кстати, ты в курсе, что самые заботливые и щедрые мужья, как правило, ходят налево? А все эти знаки внимания — банальный откуп грязных грешков и пыль в глаза доверчивым дурочкам, вроде тебя.

— Ерунду не городи, — устало выдыхаю я, передавая коробку дальше.

Коллеги в соседних рядах оживляются, перешёптываясь между собой, а я делаю вид, что не слышу. Коробка с пирожными быстро растворяется в общем шуме, а слова Людки оседают неприятным осадком. Мне бы отмахнуться и забыть, но я почему-то зависаю, невольно припомнив недавний инцидент с навязчивой пациенткой, названивающей Саше по ночам. Головой понимаю, что это глупость и таких полоумных у него вагон и маленькая тележка, а на душе все равно зябко и тревожно.

— Почему сразу ерунда? — не унимается Гридасова. — Я вот знаю одну такую парочку. Муж — прямо эталон, цветы, подарки, машину купил. А потом бах, и другая семья нашлась на стороне.

— Люд, хватит, — жёстко обрываю я.

— Да ладно тебе, я же не со зла, — пожимает она плечами и прячется за перегородкой, как нашкодившая лиса.

«Ну конечно, не со зла», — мрачно ухмыляюсь про себя, но ни злости, ни обиды на Гридасову и в помине нет. За годы совместной работы я успела привыкнуть и к ее колкостям, и к стервозному характеру.

Телефон на столе тихо вибрирует, и на экране всплывает сообщение: «Долетел. Всё нормально. Люблю. Целую. Скучаю. И прошу прощение за вчерашнее. Я был неправ. Обещаю исправиться.»

Как у него все просто… Пара дежурных фраз, сухое прости, и инцидент исчерпан. Не в этот раз, любимый. Не в этот раз. Тяжело вздохнув, я отключаю звук на телефоне и бросаю его в сумочку, так ничего и не ответив.

Наспех пообедав, снова погружаюсь в работу и до самого вечера не поднимаю голову от монитора. Не успеваю опомниться, как коллеги начинают расходиться по домам. Часы показывают без пяти семь, когда я закрываю последний отчет. Выключаю компьютер, достаю телефон с десятком пропущенных звонков от Саши. Смахнув уведомления, захожу в наш с Алиной чат. Сердце тревожно ухает.

Алина_Рокс42: Я на парковке. Чёрный "Лексус", номера…

Скопировав данные, пересылаю их Верочке, нашему юристу, с короткой припиской: «Если не выйду на связь через два часа, перешли это сообщение моему мужу».

Палец немного дрожит, когда жму «отправить». Через секунду прилетает лаконичное: «Ок. Наберу в 21.00». Ни лишних вопросов, ни банального женского любопытства. Идеальная реакция. Не зря я выбрала именно её в качестве страхующей стороны. Всё-таки есть у меня чутьё на людей. Пусть срабатывает не всегда и не на всех. Стоит мне переступить порог дома, и мой внутренний радар словно попадает под чужое, разрушающее излучение и моментально глохнет. Иногда ещё и слепнет.

Это правда. Простая и страшная. Колющая глаза, ранящая сердце, вскрывающая душу. Я глохну и слепну рядом с собственным мужем. Становлюсь инертным податливым созданием, нуждающимся только в том, чтобы его кормили, гладили по шерстке и трахали по несколько часов в сутки. Ну и иногда вывозили в отпуск для расширения кругозора и смены обстановки, чтобы хозяин послушной зверушки ненароком не заскучал.

Жутко, что я осознаю все это только сейчас, а не когда стала замечать первые тревожные звоночки. В себе. В нем. В нас обоих. А они были. Не один, не два, а целая вереница знаков. Мое подсознание вопило об опасности, просачивалось в кошмары, создавало призрачные образы.

Илья… он тоже появился не случайно, и я не сошла с ума, не потеряла связь с реальностью. Это были предупреждения, настойчивые сигналы, сыпавшиеся на меня со всех сторон, но я не хотела их видеть, отворачивалась, искала оправдания… и находила. Каждый раз находила, лишь бы не разрушить иллюзию безопасности. Лишь бы не высунуться из удобного кокона, который я упрямо считала своим надёжным и нерушимым убежищем.

А сегодня… сегодня с моих глаз словно сорвали плотную повязку, которую я носила годами, как самый изысканный аксессуар. Или это случилось еще вчера?

Он не ударил меня, не применил силу, но то, что сверкнуло в его смоляных глазах, напугало сильнее любого удара. В глубине черных зрачков я вдруг увидела того, кем мой муж являлся на самом деле — жесткого хладнокровного хищника, с трудом удерживающего контроль над звериными инстинктами. То, что я испытала в тот момент, невозможно передать словами. Чистый первобытный ужас жертвы, беспомощной, жалкой и загнанной в угол.

Копошась в своих вязких мыслях, я торопливо покидаю офис, сбегаю по ступеням и сворачиваю в сторону парковки. Вечерний воздух пропитан прохладой, автомобильными выхлопами и сладковатым запахом увядающего лета.

Я стягиваю на груди полы легкого кардигана и, зябко поежившись, решительно иду вперед. Колени предательски дрожат, сердце стучит в горле, как в момент опасного прыжка, но взгляд мгновенно выхватывает глянцево-черный "Лексус". Блестящий кузов отражает оранжевые блики уличных фонарей, стекло водителя медленно опускается, и тонкая изящная ладонь машет мне в знак приветствия. Алина выглядывает в окно, на губах расцветает широкая улыбка, действующая на меня, как инъекция успокоительного.

Я на мгновенье останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и без колебаний ныряю на пассажирское сиденье. Внутри приятно пахнет кожей, апельсиновым ароматизатором и лёгким шлейфом табака, въевшимся в обивку. Тихо играет ненавязчивая мелодия, создающая расслабляющую атмосферу. Салон тёплый, уютный, и от этого контраст с моим внутренним напряжением только возрастает.