Алекс Джиллиан – Изъян (страница 10)
— Там все написано, — осторожно произносит Александр, кивая на зажатый в моих пальцах айфон. — Прочитай.
Грудную клетку стягивает ледяным ужасом, когда я опускаю взгляд на экран. Замираю, когда в тексте вижу имя Вероники… Первые строки бьют прямиком в сердце, запуская нервную дрожь по всему телу. Глаза непроизвольно наполняются слезами, буквы новостной статьи расплываются, пульс оглушительно бьется в висках…
«РИА Новости
Взрыв газа в Одинцово: двое погибших.
Вокруг становится слишком светло и слишком тихо. Внешний шум растворяется, исчезают даже самые привычные звуки, словно кто-то невидимый выдернул вилку из розетки, выключив целый мир. Силуэт мужа меркнет, айфон в руке кажется неподъёмным. Закусив щеку изнутри, я чувствую вкус металла на языке.
Время вязнет, застревает между строчек, заставляя вглядываться в них снова и снова.
Прочитать заново.
Убедиться.
Пальцы сводит судорогой, но я не могу отпустить телефон. Он как якорь, который удерживает на дне. Реальность сжимается, оставляя только бездушную статью и знакомые до боли фамилии. По коже пробегает жар, сменяющийся холодной, липкой испариной. Голова кружится, но я цепляюсь за взгляд Александра, потому что только он сейчас кажется реальным.
В памяти вдруг всплывает голос Ники, чуть охрипший после бессонной ночи, с ее вечными шутками про жизнь и кофе, который она пила ведрами. «Ты же знаешь, Ев, я не умею держать рот на замке. Но ведь именно поэтому мы и дружим, да?»
Я слышу этот смех так отчётливо, словно она всё ещё рядом, и до хруста в костяшках стискиваю в руке телефон. Отчаянно хочется прокричать: «Это правда?», но даже не открываю рта. Потому что, если скажу вслух, уже не получится спрятаться от того, что написано на экране.
— Мне жаль, Ева, — Александр снова шагает ко мне, сгребая в крепкие объятия.
Я не отстраняюсь, в полнейшем оцепенении позволяя ему гладить меня по спине и растрёпанным волосам. Напитываюсь его теплом и силой, по привычке ища утешения на его надежном плече, уткнувшись в него лицом и дрожа от глухих рыданий.
— Скажи, что мне сделать, чтобы облегчить твою боль? — обволакивающий ласковый голос мужа вызывает новый поток слез.
— Я не верю… не верю, Саш, — сдавлено хриплю я, впиваясь пальцами в его пиджак. — Она только вчера была здесь… со мной. И Сережа… он…
— А он тут что делал? — резко отстранившись, Александр бросает на меня жесткий взгляд. Я все еще держусь за него, чувствуя, как каменеют мышцы мужа под одеждой. — Ева, мы же с тобой все решили!
— Ника немного выпила, и Сергей приехал за ней, — сбивчиво отвечаю я, с запозданием понимая, что снова оправдываюсь — Как ты можешь? Сейчас? — с горечью выплевываю я. — Когда их больше нет?
— Ладно, прости, я был не прав, — он виновато разводит руками и снова обнимает меня, укладывая мою голову себе на грудь.
Несколько бесконечных минут мы стоим посреди гостиной, не произнося больше ни слова. Я тону в отрицании и скорби, мысли лихорадочным потоком мечутся в голове, рождая сотни вопросов и подозрений.
«Это не случайность. Не случайность», — настойчиво стучит в висках одна и та же мысль.
«Таких совпадений просто не бывает», — следом проносится вторая, и я судорожно стискиваю телефон в онемевшей руке.
Не бывает так, черт возьми!
Прошло меньше суток с того момента, как Ника рассказала мне о своем расследовании, орудующем в городе маньяке, убивающего женщин, и связанным со всем этим кошмаром тайным центром. Она пришла ко мне за советом, потому что боялась вляпаться в опасную историю. Хорошо, пусть не мой совет в конечном итоге оказался в приоритете, но это не умаляет того, что в виду известных мне фактов «утечка газа» и гибель сразу двух людей, имеющих прямое отношение к этому делу, выглядит максимально странно.
Я же предупреждала ее… Практически умоляла не лезть в это дерьмо, но Ника такая чертовски упертая, ставила свои амбиции превыше личной безопасности, а теперь… Что теперь? Они мертвы… Оба.
Как мне с этим жить? Что предпринять? Могла ли я ей помочь, или было уже поздно — и судьба подруги была предрешена, как только она сунула свой нос в это проклятое расследование?
Тихо и обреченно застонав, я упираюсь лбом в плечо мужа и, сунув телефон в карман его пиджака, отчаянно обнимаю обеими руками.
— Почему ты мне не перезвонил? — обретя возможность говорить, тихо спрашиваю я.
— Я был в самолете, Ева. Летел к тебе, — поглаживая мой затылок, тихо отзывается Александр.
— А ночью? Я звонила тебе раз десять.
— Ты что-то путаешь… — немного отстранившись, он приподнимает мое лицо за подбородок и напряженно смотрит мне в глаза. — Ты звонила мне только один раз. Около полуночи, и мы проговорили с тобой минут сорок.
— Нет, это ты что-то путаешь, — качнув головой, уверенно отрицаю я. — Может, тебе приснилось. Я не знаю…
— Ева, ты позвонила и рассказала про исследование форума «Живые границы», которое поручило тебе твое агентство по заказу статистического городского фонда, — сдержанно отвечает Александр.
Как это может быть, черт возьми? Я же помню, что почти до утра набирала его номер, мысленно проговаривая все, что ему скажу. Я застываю, обескураженно глядя в черные зрачки, заполнившие темную радужку. Где-то внутри шевелится мерзкое чувство: или я схожу с ума от стресса, или происходит что-то очень странное.
— Тебя насторожили анонимные приглашения на некую закрытую программу. И ты хотела узнать, что я об этом знаю. — продолжает он, не отводя взгляда. В его голосе слышится тень раздражения или, может, это просто моё воображение, доведённое до предела.
— И что ты ответил? — выдавливаю через силу.
— Я сказал тебе, что подобные приглашения — обычная история для форумов, — он нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Анонимность, обещания особого подхода, закрытые группы — всё это уловки для выманивания денег у доверчивых клиентов. В итоге мы договорились, что ты не будешь отвечать на подобные сообщения и не станешь переходить по сомнительным ссылкам.
— Я не помню этот разговор, — поджав губы, отклоняю голову в сторону и делаю шаг назад.
Его рука на секунду повисает в воздухе, потом он убирает ее в карман, глядя на меня все с тем же сочувствием и беспокойством, что и минуту назад.
— И это не впервые, — мягко произносит Александр. — Когда ты нервничаешь или чем-то сильно взволнована, у тебя случаются кратковременные провалы в памяти. Это абсолютно нормально для людей, переживающих стресс. Психика блокирует или стирает детали, которые кажутся несущественными в моменте. Иногда мозг «отсекает» целые куски разговора, особенно если они связаны с тревогой или внутренним конфликтом. Я наблюдал это у своих пациентов десятки раз. Главное — не мучить себя и не фиксироваться на провалах. Всё остальное можно восстановить по событиям, если потребуется.
Я слушаю, и часть меня хочет довериться этому объяснению. Я знаю, что он прав — в периоды стресса я действительно забывала какие-то мелочи. Например, куда положила ключи, о чем собиралась написать коллеге, выключила ли плиту перед уходом, сообщила мужу, что задержусь на работе, или только собиралась. Да, я неоднократно забывала про запись к врачу или в салон красоты и пропускала мимо ушей болтовню коллег, а потом удивлялась, когда они утверждали, что уже обсуждали со мной какую-то тему, но, чтобы вылетел из головы целый разговор с мужем… Такого не было ни разу.
Я машинально приглаживаю волосы, чувствуя, как внутри растет сопротивление:
— Это ведь был важный разговор, Саша, — почти шепотом выдыхаю я. — Неужели я могла его не запомнить?
— Могла, — уверенно отвечает он, чуть склонив голову. — Ты много работала в последнее время, а вчера выпила с подругой…
— Я была трезвая! — невольно повышаю голос. — Я знаю свою норму и никогда ее не превышаю.
— Успокойся, пожалуйста, — он делает шаг ближе и снова обнимает меня, заключая в кольцо своих рук. — Ты устала, Ева. Ты только что потеряла подругу, и у тебя сильнейший стресс. Я обещаю, что позабочусь о похоронах Вероники. У нее же кроме тебя никого не было?
— Сережа… — всхлипнув, бормочу я. — Но он тоже… Боже, я не могу в это поверить.
— Я всё устрою, слышишь? — его голос становится ещё мягче, но в нем явственно звучит знакомая мне бескомпромиссность. — Я поговорю с редакцией, выясню детали, свяжусь с родственниками Сергея. Если тебе нужно поработать, займись делами. Иногда рутина помогает прийти в себя. Но, прошу тебя, не копи все в себе.