Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 46)
— Я помню все, — глядя в глаза, говорю охрипшим голосом. Сердце в груди от боли взрывается. — Каждую секунду, все, что говорила, делала, словно со стороны наблюдала. Тебя помню… И твое лицо, когда ты с
— Не было такого, — побледнев, напряжённо возражает. Я мотаю головой, потому что не верю ни одному слову.
— Дуру из меня не делай, Джером. Я же понимаю, зачем Фей это сделала. Шоу для одного зрителя предназначалось. До конца досмотрел? Понравилось? — спрашиваю с бессильной злобой.
В его глазах тени пляшут, но взгляд не отводит, словно собственную выдержку испытывая.
— Только я сама не знаю, чем шоу закончилось, отключилась на самом интересном.
— Ничего и не было, Эби. Тебя в машину загрузили и домой отвезли, — негромко выдает правду, протягивая руку, чтобы прикоснуться, но я с силой ударю по ней, отодвигаясь на самый край.
— Да какая разница! — восклицаю с раздражением, — Если бы я не свалилась неудачно, то было бы. Может, еще бы просила.
— Это была не ты, — отвечает он, стиснув челюсти.
— Но тебя же не остановило, ты даже не заметил. Привык со шлюхами кувыркаться. Дорвался? Получил, чего добивался? Что смотришь? Еще скажи, что не понравилось. Ящик шампанского приготовил? Только им одним не обойдешься, Джером. Покруче что-то нужно, чтобы меня завести, потому что я больше по своему желанию с тобой в одну постель никогда не лягу, — заканчиваю свою тираду на яростной ноте. Прижимая ладонь к груди, пытаюсь отдышаться.
— Я думал, ты пьяная, темно было, — ушам не верю. Он еще и оправдываться пытается? — Не обвиняй меня еще и в этом, и так тошно, — голос его звучит хрипло и как-то безжизненно.
— А мне? Мне не тошно? Ты меня использовал. Точно так же, как тот блондин татуированный. Только тому обломилось, а ты… — с губ срывается рваное дыхание, глаза горят от упорно сдерживаемых слез.
— Тебе стоило мне сразу сказать о беременности, никуда бы вообще праздновать не поехали.
— Я, значит, виновата? — возмущённо кричу я.
— Никто не виноват, — сдержанно говорит, отрицательно качнув головой. Я свирепо рычу, готовая наброситься на него с кулаками.
— Черта с два никто! Ты. Ты! Все из-за тебя. И попробуй сказать, что это не так. Еще обвини в том, что с противозачаточными что-то напутала и специально забеременела, чтобы тебя удержать.
— Ребенок — это ответственность обоих родителей, — решительно произносит Джером, снова глядя покровительственным взглядом непреклонного надзирателя. — Именно эту мысль я пытаюсь до тебя донести. Я виноват, признаю. Ты права миллион раз. Но скажи мне, как исправить, и я сделаю все, что хочешь.
— Сотри мне память, Джером, — отчаянно выдаю единственный способ. — Потому что другого варианта нет.
— Варианты всегда есть, Эби. Мы справимся, переживем и попробуем начать все сначала. Я не обещаю, что будет просто и быстро…
— Замолчи! Ты уже обещал. Обещал, Джером! — слезы прорываются, стекая по щекам, но я не замечаю. Моя грудь объята огнем, а душа холодом. — Я не могу больше доверять тебе. Я тебя совершенно не знаю и не уверена, что хочу узнать. Мы притворились, что у нас все по-настоящему. Именно притворились. Но только я не играла, и мне больно, я… не знаю, что еще добавить.
— Я не нарушал данных обещаний, Эби, — признается он, глядя на меня самыми честными глазами в мире. Ну, конечно. Может, я и наивна, но не настолько, милый.
— Иди к черту! — резко бросаю я. — Ты лжешь. Как ты смеешь вообще лгать мне сейчас?
— Потому что я говорю правду, — настаивает Джером. Мне хочется рассмеяться ему в лицо или запустить чем-то тяжелым. — Помнишь, как ты сказала мне не так давно, что никогда не изменишься. Ты попросила меня верить тебе. «
Какие-то пара слов, и мое сердце снова дает сбой, болезненно сжимается.
— Зачем ты это делаешь? — сдавленно спрашиваю я, закрывая дрожащими пальцами залитое слезами лицо. — Я же все видела.
— Я тоже видел, Эби, — произносит, возвращая в пережитый унизительный кошмар. — И я ни на секунду не поверил в то, что ты могла это сделать по своей воле, в своем уме.
— И снова ложь, — отрицаю я. — Ты постоянно устраивал сцены ревности на пустом месте… Я видела, как ты смотрел на меня. И даже находясь под кайфом, я испугалась.
— Это были боль и гнев, но не на тебя, а на себя, на то, что не защитил, не был рядом. Удар предназначался мне и попал в цель.
— Меня это должно утешить? Успокоить?
— Нет, — окидывает меня решительным взглядом. И, протягивая руку, на этот раз без сопротивления сжимает мою ладонь. Я вздрагиваю от такого знакомого и в то же время чужого прикосновения.
Мне больно, слезы встают в горле горьким комком. Я никогда не смогу объяснить ему, что случилось со мной. Совсем еще девчонкой я так много мечтала и фантазировала, я представляла нашу историю совсем иной, романтичной, чистой, красивой. И даже пережив тяжелые потери, я пришла в его мир все той же девчонкой. Но они растоптали все, опошлили, облили грязью. И самое ужасное, что он один из тех, кто это сделал. Мой муж, мой любимый, которому я доверила бы собственную жизнь, но больше не поверю ни одному его слову.
— Я здесь для другой цели, Эби, — поглаживая мои пальцы, мягко объясняется Джером. Вкрадчивые интонации его голоса обманчивы, и решительный металлический блеск глаз говорит куда больше, чем слова и прикосновения. — И ты поедешь со мной, не устраивая сцен. И мы будем жить, как раньше.
— Ты требуешь от меня невозможного, — отрицательно качаю головой, глядя на наши соединённые руки. Он проводит большим пальцем по моей раскрытой ладони.
— Я тебе противен? Так сильно? — пристальный взгляд синих глаз настойчиво наблюдает за моей реакцией.
— Нет, дело совсем не в этом, — я говорю правду, осторожно убирая руку.
— Объясни, — требует он, выжидающе глядя на меня.
— Ты видел меня такой… — начинаю я и сбиваюсь, пытаясь подобрать правильные слова. — Какой я себя даже в самом страшном кошмаре представить не могла. И тебе понравилось. Каждый раз, когда мы будем ложиться в постель, я буду думать, что ты ждешь чего-то такого, а я не способна. Никакое шампанское не поможет. Если хочешь получить удобную сексуально озабоченную куклу, то придется использовать средства посильнее.
— Никаких средств больше не существует, Эби. Лаборатории, где выпускался Купидон и его аналоги, уничтожены, — сдержанно отрезает он. Я хочу задать еще один вопрос, касающийся его причастности к смерти Логана и Фей, но не решаюсь. Я боюсь. Потому что знаю, я уверена, что это он.
— Кто ты такой, черт возьми? Что ты за человек? — вопросы звучат приглушенно. Удивление в его глазах очень быстро сменяется жестким выражением.
— Я Джером Морган, Эби, — холодным решительным голосом отвечает он. — Твой муж и отец твоего будущего ребенка. И нравится тебе это или нет, я не позволю тебе уйти. И убью любого, кто посмеет даже подумать о том, чтобы причинить тебе боль. Я понял одну важную истину. Ту, которой нас не научил отец. Не нужно никогда и ничего ждать. Надо жить, охранять то, что дорого, ни на кого не рассчитывать. Жить по своим правилам и законам, руководствуясь собственным кодексом. Не подставлять вторую щеку, не выжидать, по крупицам собирая улики и подбираясь к врагу. А нападать сразу, пока он не успел изучить тебя.
— Ты сейчас говоришь, как один из них…
— Я и есть один из них. Капитан Америка и Стивен Спенсер — несуществующие герои. В реальности никто бы из них не выжил, а Джером Морган смог, потому что он принял правила и изменил их под себя. Теперь я могу стать тем, кто управляет игрой. Это куда лучше, чем сидеть в осаде и прятаться остаток жизни где-то на острове.
— А какое место ты отводишь мне в этой своей новой жизни, Джером Морган? — запальчиво спрашиваю я, выслушав его яростную тираду.
— Самое главное, Эби, — уверенно заявляет он. — Больше никаких обещаний. Ты или веришь мне, или страдаешь в сомнениях и ревности. Но чтобы ты поняла, что я не собираюсь лгать тебе или играть на чувствах, я дам тебе нечто личное, — сунув руку в карман, он извлекает оттуда чёрный конверт и протягивает мне. Я в недоумении смотрю в непроницаемые глаза, но беру его дрожащей рукой. Сердце гулко бьется, пальцы покалывает от соприкосновения с гладкой бумагой. — Это даже не моя тайна, Эби, и то, что я ее доверяю тебе, говорит о многом. Я хочу, чтобы ты прочитала, пока я курю на террасе. А потом, если у тебя еще будут вопросы, я отвечу. Договорились?
Я коротко кивнула. Джером поднялся и, повернувшись ко мне спиной, пошел к балкону, толкнув стеклянную дверь, скрылся на террасе. Переборов внутреннее волнение и тревожное предчувствие, я дрожащими пальцами достала из конверта сложенные вдвое листы. Вместо печатного текста мой взгляд прошелся по аккуратному женскому почерку, что сразу вычеркнуло подозрение о том, что письмо было написано Дайаной Моро.
Прочитав заголовок и первый абзац, я с трудом сдержала желание разорвать листок и швырнуть обрывки Джерому в лицо, и послать его далеко и надолго вместе со своей откровенностью, которая на этот раз была неуместной.
Отложив письмо в сторону, я какое-то время сверлила его спину разъяренным взглядом, недоумевая, зачем он мне его вообще дал. Склонившись над перилами, Джером курил, глядя вдаль, на пустынный пляж и бескрайнюю линию горизонта. Его напряженная поза выдавала внутреннее волнение и напряжение. На что он рассчитывает? Зачем? Наверное, чтобы ответить на этот вопрос, мне снова нужно переступить через себя, и я, скрепя сердце, продолжила чтение.