Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 41)
— Она не сдала тебя, только его, хотя могла.
— Да, не сдала.
— Она хотела вернуться, узнав, что у тебя рецидив, потому что продолжала тебя любить.
— Да, так и было, — в его голосе наконец-то проскальзывает напряжение. Он закрывает глаза, словно собираясь с последними силами.
— А ты отправил к ней Роберта Крауза, который все это время работал на тебя. Это письмо, что ты мне показал, предназначалось тебе, а не Логану.
— Да, ты удивительно осведомлён, парень, — измученно соглашается Моро с каждым моим выпадом.
— И тебе нечего ответить? — в моем голосе отчётливо звучат металлические нотки. Мне хочется удушить его собственными руками и смотреть в рыбьи пустые глаза, пока последняя судорога не покинет тело.
— Я узнал обо всем, что ты мне изложил, уже после ее гибели, — хрипло произносит Моро. Он открывает глаза. Его взгляд тухнет, остывает. — Она отправила мне письмо, которое дошло спустя три дня после ее смерти. До этого момента у меня была другая версия событий. Дайна спуталась с моим лучшим другом. Потом вступила в сговор с полицией, сбежала, будучи беременной от другого, прихватив компромат против меня. Все это смотрелось не очень, не так ли?
— Где письмо? — вздрогнув, спрашиваю я.
— Я сжег его, Джером, вместе со своей душой и после развеял пепел над ее могилой, — глухим голосом ответил Моро. И я понимаю, что он не лжет. Все, что он делал позже — отголосок войны, проигранной самому себе. Ломая меня, Моро испытывал садистское удовольствие оттого, что кто-то уверенно повторяет его ошибки, его грехи.
— Ты хотел, чтобы я убил ее? — ледяным тоном интересуюсь я.
— И ты убил, — согласно кивает Моро, в изнеможении прикрывая глаза.
— Я про Эбигейл, — резко уточняю я.
— Крошка Кеннета не входила в мои планы, и мне пришлось откорректировать их, задействовать амбициозную Ребекку Томпсон. Я ставил на Фей, но она оказалась недостаточно хороша, недотянула. Ты помнишь, что говорил Кертис о женщинах?
— Категории, на которые он их делил? — конечно, я помню. Слово в слово. Как можно забыть подобный цинизм?
«
— Я разделял его мнение с тех пор, как Дайана уехала. Эмоции угасли, ничего не осталось. Я перестал чувствовать, и ни одной тени сомнения не закралось в мысли, когда я давал приказ Краузу на ликвидацию своей беглой неверной жены. В моих глазах она была виновна. Я не испытывал ненависти или гнева. Это было нечто другое, куда более глубокое, мощное, опустошающее. Я понимал, что мое решение станет роковым и для меня тоже, и не боялся. Я даже хотел испытывать снова боль и ярость. А потом получил письмо, отравившее меня. Оно на какое-то мгновение воскресило того, кем я был раньше, кого она во мне видела и любила вопреки всему. Секунды страданий, испытанные тогда, останутся самыми волнительными воспоминаниями из моей жизни. И когда они угасли, я сжег письмо, потому что в нем больше не было смысла.
— Ты больной, — потрясённо выдыхаю я, с ненавистью взирая на него.
— А ты молод, — скривившись от приступа физической, но не душевной боли, отзывается Моро. — В моей жизни была трагедия, достойная пера Шекспира, а теперь, благодаря мне, и в твоей тоже.
— Почему Фей? Ты мог использовать любую другую девушку.
— Но ты был влюблён в нее, — прикрывая воспаленные веки светлыми ресницами, отвечает Моро. — История юных влюблённых, разлучённых обстоятельствами. Идеальная почва для моей пьесы. Самое интересное тебя ждет впереди, мой дорогой мальчик, но не я расскажу тебе об этом.
— Она точно не сможет, — произношу глухим безэмоциональным тоном. Моро издает сдавленный звук. Надо отдать ему должное — своего хладнокровия Квентин не утратил ни на секунду нашего разговора. Дрожащей слабой рукой он тянется к тумбочке слева от него и с третьей попытки открывает выдвижной ящик.
— Я дал слово, что отдам, когда все закончится, — прокашлявшись, говорит он. Его грудная клетка хаотично поднимается и опускается, дыхание рваное, поверхностное. Я недоуменно хмурюсь, когда Квентин Моро протягивает мне черный конверт. Тревожное ощущение бьет под дых, но я беру его, убирая в карман пиджака. — Она написала его перед тем, как вылететь в Цюрих, — поясняет он, и я понимаю, о ком идет речь.
— И ты сдал ее, — холодно констатирую я.
— Она знала, что так будет, — заявляет Моро. — Ты прочтешь все сам. Жаль, что я не смогу увидеть твое лицо, когда ты это сделаешь, — Моро начинает немного задыхаться, но все равно продолжает: — История повторяется, Джером, и пока грехи нашего прошлого проецируются в настоящее, мы живем, даже покидая этот мир. Теперь я готов ответить на твой вопрос… Хотя ты и сам уже все понял. У меня нет детей, а единственная женщина, которую я любил, родила сына от другого мужчины, моего лучшего друга, с лёгкостью предавшего меня. Мне пришлось стать карателем и орудием возмездия, но не скажу, что не хотел этого. Я получил удовольствие от каждого мгновения. Я собрал все долги и ухожу богатым человеком.
— Ты бредишь, — качаю головой, глядя на умирающего безумца.
— Все мы бредим, Джером. От рождения и до смерти. Этот мир погряз в безумии еще до нашего прихода, — глубокомысленно изрекает Моро отрывистым шепотом. — В своем последнем письме Дайана просила позаботиться о тебе, если с ней что-то случится. И я сделал это. Я создал идеального приемника, прошедшего тот же путь, что и я, и не говори, что испытания не сделали тебя сильнее, жестче и выносливее. Если бы ты сломался — это стало бы крушением всех моих надежд. Ты усвоил урок, парень. И глядя на тебя, я не испытываю сожаления ни об одном принятом решении. Если бы судьба даровала мне сына, я бы хотел, чтобы он был похож на тебя.
— Сомневаюсь, что ты стал бы устраивать над своим сыном те же опыты, что и надо мной, — яростно возражаю я.
— История была бы совсем другой, парень, и в ней не было бы тебя. — Моро ненадолго прислоняет маску к лицу, делая несколько глубоких вдохов. — Но она именно такая, какой и должна быть. Ты прошел ускоренную программу обучения по методике Квентина Моро, — ухмылка выходит жалкой, болезненной. — А теперь сделай то, зачем пришел, — безумные глаза из-под нависших бровей мрачно сверкают. Я медленно поднимаюсь, сжимая в кармане чертов чёрный конверт.
— О чем ты просишь, Квентин?
— Отключи систему жизнеобеспечения. С меня достаточно. Я закончил с этим миром, — требует Моро.
— Нет, — уверено качаю головой, и кожа на его скулах натягивается, становясь прозрачной. Губы сжимаются в тонкую линию. — Я желаю тебе самой мучительной и долгой смерти. И позабочусь, чтобы никто не помог тебе уйти. Если бы существовал мизерный шанс вытащить тебя с того света, я бы им воспользовался, чтобы упечь в тюрьму, в одиночную камеру, где ты бы писал свои сценарии судеб живых людей кровью на стенах. Ты ошибаешься, думая, что взрастил достойного себя приемника. И мне действительно жаль, что ты не увидишь, как рухнет твоя империя. А это случится рано или поздно. Ты отнял у меня многих, используя Логана, Фей, и даже неуправляемого Зака Моргана, но не всех, Квентин, не всех. Я по-прежнему женат, и у меня скоро родится ребёнок, в то время как ты будешь гнить в земле забытый всеми. Твоя партия закончилась даже не ничьей. Ты проиграл, Моро.
Тень накрывает заострившиеся черты лица Моро, но по яростному блеску умирающих глаз я понимаю, что он не намерен сдаваться.
— Ты уверен, что твоя малышка Эби останется с тобой после того, что случилось?
— Это тебя не касается, — резко отрезаю я. — Не стоит последние дни своей жизни забивать голову мыслями о моей жене.
— Она не останется твоей женой надолго, — заявляет Моро, сверкая сумасшедшим взглядом. Сейчас я вижу перед собой доживающего последние дни свихнувшегося фанатика. — Но мы оба с тобой знаем способ сделать ее сговорчивой и забыть обо всем. Стрелы Купидона способны открыть и приручить любое женское сердце.
— Купидон пал, Квентин. Ты пропустил последние новости. Я уничтожил все, что могло бы запустить новый виток производства, — не без удовлетворения и триумфа сообщаю я.
— Опрометчиво и непредусмотрительно, Джером, — Моро не выглядит удивленным или потрясённым известием. — Неужели ты считаешь, что я не предусмотрел подобный вариант событий и не подстраховался?
— Ты блефуешь, — уверенно говорю я.
— Возможно, но теперь ты будешь сомневаться и искать, — ухмыляется Моро. — Прочитай письмо Фей, Джером. Не тяни. Очень занимательно, я перечитывал трижды.
— Я сам решу, что с ним делать.
— Конечно сам. Знаешь, каким было ее главное условие нашего сотрудничества?
Я отрицательно качаю головой.
— Неужели совсем неинтересно?
— Мне не важно, сколько ты ей заплатил.
— Нисколько, Джером. Твоя жизнь была главным условием, — я вздрогнул, невольно задержав взгляд на обескровленном лице Моро, пытаясь найти в нем признаки лжи. — Глупая девчонка, я и не собирался тебя убивать, но надо отдать ей должное, Фей была идеальной второй категорией и облажалась только в самом конце.
Глава 12
Я уже час сижу на песке, пока Джош рисует плавно качающуюся на волнах моторную лодку, пришвартованную возле причала. Он увлечённо водит кистью по мольберту, время от времени поворачиваясь ко мне, улыбаясь от уха до уха. Глаза парня загадочно блестят, словно хранят какую-то свою тайну, которую он переносит в свои картины. Перепачканные краской лицо и руки делают его очаровательно-милым и очень юным.