Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 39)
— Не понимаю, о чем ты. Бытовое возгорание в первом случае и неосторожность персонала в остальных. Ты же знаешь, как сложно сейчас найти ответственного и квалифицированного сотрудника, — с иронией вздыхаю я. — К тому же, я уверен, что ты проверил мое алиби на время заявленных событий.
— Не ты лично, Морган. Мне сложно представить тебя, бегающим по цехам завода с канистрой бензина.
— Докажи, что я причастен, — равнодушно бросаю я, поворачивая голову. Бернс на удивление сдержан, на его лице выражение холодного любопытства.
— Мне есть за что посадить тебя на пару пожизненных сроков и без доказательств твоего участия в пожарах, — лаконично сообщает он.
— Я представлял задержание на месте преступления несколько иначе, — хмыкнув, замечаю я. Агент приподнимет бровь, криво улыбнувшись.
— А кто сказал, что ты задержан?
— Мне нечего тебе предложить, Бернс. Все данные по Купидону уничтожены. Могу дать денег, но ты же не возьмешь.
— И много денег? — ухмыльнувшись, поинтересовался Бернс. — Мне просто интересно, сколько стоит пара пожизненных сроков.
— Я президент пока еще действующей корпорации. Так что в материальном плане проблем не возникнет. Кертис как-то вышел из тюрьмы в свое время, — напоминаю я.
— Его осудили на двадцать пять лет, — уточняет Бернс. — И Кертису было что предложить. Ты наломал дров, парень, и сильно расстроил мои планы. Однако мы все еще можем быть полезны друг другу.
— Сомневаюсь, — скептически огрызаюсь я. — Если ты думаешь, что я сохранил состав волшебных таблеток, чтобы торговаться с ФБР, то ошибаешься.
— А ты уверен, что все подпольные лаборатории уничтожены? — бросив на меня пронзительный сканирующий взгляд, спрашивает Бернс.
Я утвердительно киваю. Получив доступ к теневой деятельности Медеи, первое, что я сделал — это зачистил все, что было связано с Купидоном.
— А те партии, что уже разошлись?
— Поднимутся в цене, — пожимаю плечами. — Потом исчезнут. А зависимые или излечатся, или найдут другой вариант доступного кайфа.
— Может, расскажешь мне, что в нем такого. В этом Купидоне?
Я отворачиваюсь к окну, вспоминая, как много раз задавал подобный вопрос самым разным людям. И у меня до сих пор нет окончательного ответа. Он гораздо глубже, чем сухие цифры и формулы лабораторных исследований. Мы что-то потеряли на пути эволюции и ищем способ вернуть недостающий элемент, чтобы снова почувствовать себя цельными. Но мы не знаем, где искать и что именно, и поэтому так часто ведемся на подмену, имитацию. Наверное, поэтому так много в мире людей, страдающих зависимостями, потерявших цель, ориентир и совесть. Мы хотим покупать, не затрачивая усилий, используем легкие пути и наивно полагаем, что деньги и власть способны дать нам желаемое. Но Даниэль Морган забыл о самом важном: в африканском племени, спрятанном глубоко в джунглях, откуда он привез рецепт Купидона, деньги и власть не имеют никакого значения. Главная причина краха Купидона в жадности и нежелании прилагать собственные усилия, чтобы испытывать настоящие эмоции, не подменяя их на фальшивую имитацию.
— Сначала он дарит счастье, подъем энергии, ощущение влюблённости, а потом отнимает волю и разрушает разум и тело. Ты попробуй представить, что год, два, три и больше находишься в состоянии эйфории, когда гормоны зашкаливают, а эмоции удерживаются на постоянном взлете. Прыжок с парашютом длиной в полжизни — каково это? Как долго организм выдержит подобный всплеск? Они перегорают — пленницы Купидона. Кто быстрее, кто чуть позже, но это происходит, а потом не остается ничего, кроме безумия или смерти.
— А как насчет наркотических дженериков? Мне довелось сталкиваться с девушками, находящимися под их воздействием. Впечатляюще, — ухмыляется Бернс.
— Эффект Имитации наступает быстро, в зависимости от дозировки, задействует в основном сексуальную сферу, действует недолго и вызывает быструю зависимость. Это тяжелый наркотик, подавляющий разум уже во время первого приема. Купидон же на первых порах оказывает позитивное воздействие, усиливая имеющиеся умственные и физические способности. И в этом его опасность. В постепенном привыкании, переходящем в практически неизлечимую потребность.
— И ты даже пару упаковок себе не оставил? — с хитрой усмешкой пытается выяснить Бернс. — Ситуации в жизни бывают разные, — поясняет он в ответ на моей недоумевающий взгляд. — И если разумно использовать…
— Использовать больше нечего, — жестко напоминаю я. — Ты задал все свои вопросы? Если нет, то поторопись. Потом мы будем общаться только в присутствии адвоката.
— Ты так торопишься в тюрьму? А как же беременная молодая жена, брат-инвалид? — с деланным равнодушием интересуется Бернс.
— Они будут обеспечены всем необходимым, — отвечаю сквозь зубы.
— А другие варианты не рассматриваешь?
— Например?
— Сотрудничество.
— Мы уже выяснили, что мне нечего тебе предложить.
— Не скажи, — ухмыляется Бернс, складывая руки в замок. — Ты действующий президент корпорации — твои слова. Пожар на заводе финансово пошатнет положение Медеи на рынке, но не уничтожит.
— Ты говорил, что уголовные дела против членов правления возбуждены. Ты дал мне слово, что Моро сядет в тюрьму.
— Ты тоже кое-что мне обещал, — пожимает плечами Бернс. — К тому же, у тебя были свои планы на Моро, или я ошибаюсь?
— Я здесь, как видишь.
— Но по-прежнему без наручников. Если бы ты был задержан, мы бы сейчас с тобой не говорили, Джером.
— Что ты хочешь? — потеряв терпение, яростно спрашиваю я.
— Сотрудничество, — повторяет Бернс.
— Цель?
— Мне нужны связи корпорации. Все до банального просто, Джером, — с улыбкой произносит Бернс. — Медея сотрудничает с таким гигантом, как Триада, подмявшим под себя Нью-Йорк и всю Калифорнию. Как поговаривал Логан Морган: «Миром правят транснациональные корпорации», и частично он прав. Нет смысла уничтожать то, что можно взять под контроль. Отстреливаешь одного паразита, появляется другой. Или ты думаешь, что с уничтожением Медеи мир сможет спать спокойно? У нас есть шанс повлиять глобально на ситуацию с организованной преступностью, которую давно уже взяли под свое чуткое руководство такие корпорации как Медея, Триада и другие. Образуя тандемы, они усиливают свою власть и влияние.
— Что произойдет в случае моего отказа? — задаю вопрос, когда Бернс заканчивает свою пламенную речь.
— Ты пойдешь под суд, получишь свой срок, а я найду другого человека, готового понять, что именно я ему предлагаю. Твой приёмный отец всю свою жизнь пытался изменить мир к лучшему. Но не успел. Сейчас ты можешь продолжить его дело. Или его жертва была напрасной?
— Это шантаж, — резко отбиваю попытку сыграть на моих чувствах к Стивену Спенсеру.
— В большой игре иначе не бывает, Джером. Мы с тобой знаем правила.
— Я ненавижу правила.
— Это я тоже понял. Но я готов дать тебе время подумать и закончить то, что ты начал, в качестве жеста доброй воли.
Вскинув голову, я хмуро смотрю в непроницаемое лицо Бернса.
— Ты дашь мне убить Моро? — недоверчиво интересуюсь я.
— Уверен, что ты не станешь этого делать, — небрежно повел плечами Бернс.
— Мне придется, раз нет никаких готовящихся дел против него. Это дело совести и чести.
— Ты еще больший энтузиаст и мечтатель, чем Кеннет Грант. Но должен тебя разочаровать. При всем желании, Моро не сможет предстать перед судом.
— Я передал тебе достаточно улик, документальных фактов и доказательств его преступлений.
— Да, достаточно, — утвердительно кивает Бернс. — Но есть проблема, Джером. Квентин Моро не доживет до суда. Рано утром его доставили в реанимацию онкологического отделения. Врачи дают ему неделю. Может, меньше. Ты опоздал со своей местью.
— Сукин сын, — рычу я, яростно сжимая кулаки и ударяя по сиденью в приступе бессильной злобы.
— Я сделаю так, что тебя пропустят в палату, если ты готов, конечно. Или ты позволишь уйти ему победителем, так и не узнав, зачем он все это устроил?
— Я знаю зачем, — ожесточенно говорю я. — Он больной свихнувшийся ублюдок, решивший протащить меня через чистилище, чтобы наслаждаться, наблюдая за моей агонией, питаясь эмоциями, давно ему недоступными. Он все время говорил мне, но я не слушал. В каждой его фразе был ответ. Больная философия Квентина Моро, его личный кодекс справедливости и мировоззрений.
— Однако он отдал тебе все, чем владел. Благодарность за шоу, которое ты ему устроил? Или же он получил то, что хотел — достойного приемника? — склонив голову, Бернс окидывает меня пристальным взглядом. — У тебя не так много времени, чтобы получить верный ответ, Джером.
Бросив взгляд в окно, замечаю, что БМВ въезжает на территорию больницы в центре Чикаго, паркуется на стоянке. Поворачиваюсь к Бернсу, с подозрением глядя на него.
— Я буду ждать тебя через месяц там же, где и обычно, в то же время, — произносит он неколебимым тоном. — Если не приедешь, за тобой выедет опергруппа в любую точку мира, куда бы ты ни сбежал, и история продолжится по весьма печальному для тебя сценарию. Ты понимаешь, что такими предложениями раскидываются только идиоты?
— Я подумаю, Бернс, — холодно отзываюсь я.
— И кстати, Джером, — говорит он, когда я уже собираюсь выйти из автомобиля. Обернувшись, вопросительно смотрю на него. — Страшно было убивать?